Глава 9 – Противопоказания

Артем

— Ну что, сынок, тебя уже можно поздравлять? — отец смотрит на меня с такой горделивой теплотой, что я бесконтрольно чувствую себя пятилетним пацаном, который самостоятельно выучил азбуку и коряво нацарапал на каком-то важном документе отца: «папа, я тебя люблю».

— Я слишком суеверен, ты ж знаешь, — рассмеялся я и покачал головой.

— Знаю, Тёмка, знаю… — в моменте лицо отца омрачилось, и он вновь стал таким, каким я видел его уже долгие три года: не лицо — маска, взгляд пустой и отрешенный, уголки губ угрюмо опущены.

Да и поседел он слишком быстро, а ведь ему только сорок пять стукнуло.

— Но все равно не могу забыть, как тебя мама еще трехлетнего карапуза повела впервые на каток, а после притащила домой сумку, напичканную амуницией. Я тогда ужаснулся, думал: «ну какой к чертовой бабушке хоккей?». Да и ты ревел на льду весь первый месяц.

— Это я от счастья, пап, — вновь хохотнул я, пытаясь перевести разговор в шутку, но отец уже настроился на радио-ностальжи и его было не остановить.

— А как меня бесило вас возить четыре раза в неделю на тренировки, а? Ты бы знал! Я тогда ужасно уставал на работе и мечтал тупо выспаться, а не вставать в шесть утра, чтобы до детского сада попасть на лед. Помнится, ругался с твоей мамой даже по этому поводу. Это я еще не знал, что, когда начнется школа, будет еще хлеще.

— Да, со сном тогда были напряженки, — согласно кивнул я.

— Если бы не она, сынок, то ничего бы этого не было. Ни приглашения в НХЛ, ни славы, ни будущего.

— Ну чего ты начинаешь, пап? — скривился я. — Делов-то? Пошел бы штаны в офис протирать, как и ты. Не дурак же.

— Не дурак, — потянул мужчина и приобнял меня, постукивая ладонью по спине.

— М-м, жареным мясом пахнет? — повел я носом в сторону выхода на задний двор.

— Да, Ваче старается, будет настоящий грузинский шашлык. А потом и баньку истопим, посидим как белые люди, настойку бабы Шуры достанем.

— Пап, ну я же просил пока не отмечать, — поджал я губы и с упреком посмотрел на него.

— Мир не вокруг одного тебя вращается, любимый ты мой Пуп Земли, — рассмеялся отец и, прокашлявшись, добавил, — я наконец-то нашел выход на Ставрополье. Уже отхватил три огромных куска земли в Кисловодске, Ессентуках и Минводах.

— Как ты это сделал? — нахмурился я. — Ты же сам говорил, что там тебе сверху кислород перекрыли. Неужели дал кому-то на лапу?

— Дал, сынок. Догнал и еще раз дал. А ты думал в мире больших денег как-то все иначе устроено? Это не твой хоккей, где клюшкой помахал, и ты молодец. Тут все по-взрослому, или ты по головам идешь, или по твоей шагают. Третьего не дано.

— Ты хоть понимаешь, что если все эти левые схемы вскроются, то все пострадают, а не только ты один, пап?

— Перестань истерить и сними белое пальто, Артем, — отмахнулся отец. — Нормально делай — нормально будет. Слышал о таком?

— Ты неисправим, — закатил я глаза.

— А ты думаешь в кого таким упертым бараном уродился? — вновь рассмеялся он. — Весь в папку.

— И кто помог? — настороженно спросил я.

— Один очень хороший человек. Как раз сегодня с ним и познакомишься.

— Понятно, — скривился я.

— Ну и чего ты куксишься, как кисейная барышня?

— Мама бы этого не одобрила, — развел я руками.

— Так я для нее это и делаю! Ты думаешь, мне денег мало? Пф-ф-ф...

— У нее с этим тоже проблем нет, — пожал я плечами.

— Построю первый геотермальный курорт и в ее честь назову, — пробурчал отец, и я фыркнул. — Может она тогда хоть чуть-чуть ко мне оттает.

— А просто извиняться за свое поведение ты не пробовал? Столько лет прошло, а ты так и не сподобился чистосердечно признать перед ней свою вину.

— Какую вину, Артем? Тогда разве что ленивый не трубил о ее изменах за моей спиной, факты говорили сами за себя, все газеты и журналы пестрели ужасными подробностями того, как твоя мать наставила мне ветвистые рога с каким-то недоноском. Откуда мне было знать, что ему заплатили за сенсацию? Я вспылил, да! И имел на это право, потому что любил твою маму и ревновал её как сумасшедший.

— Не вопрос, отец. Указал ей на дверь, на развод подал — все можно понять. Наверное... Но зачем надо было окончательно топить ее карьеру?

— Потому что болело вот тут, — постучал он кулаком в грудь с той стороны, где билось сердце, — и до сих пор болит. И любить я Катерину не перестал. Все мы ошибаемся, сынок. И все имеем право на второй шанс.

— Тебе всего-то надо было выслушать ее, а не верить этим пронырам-журналюгам.

— Да что теперь об этом говорить?

— Шакалы, — выплюнул я, — в одном крае города пернешь, в другом скажут, что ты обосрался. Вот весь принцип их мерзопакостной работенки.

— Увы, но ты прав, сынок, — тяжко вздохнул отец, и на этой минорной ноте нам пришлось закончить разговор.

В комнате появился охранник отца — Тимур — боровоподобный мужик с лысиной, бородой и устрашающим шрамом в половину лица.

‍— Федор Николаевич, вы просили сообщить, когда Елецкий подъедет.

— Он уже здесь?

— Нет, с КПП передали, что его машина только что въехала на территорию поселка. Через минуты три будет тут.

— Отлично, спасибо Тимка. Можешь быть свободен, — а затем вновь перевел на меня взгляд голубых глаз, точь-в-точь таких же, как и у меня. — Пошли, встретим гостя дорогого.

Спустя минут двадцать мы расположились в просторной гостиной отца. Елецкий Михаил Петрович оказался крупным мужчиной, с четким пивным или язвенным животом, который он с гордостью нес впереди себя. Лысеющий, потеющий. Не противный, но и не вызывающий симпатию. Обычный такой мужик за полтинник, простой как три рубля, без понтов и левых выгибонов. Ел руками, смеялся открыто и с гордостью смотрел на своего сына Александра, с которым мы были примерно одного возраста. По разговору я понял, что как раз через подставные фирмы, оформленные на Елецкого-младшего, и проворачивались все левые схемы его отца. И теперь и моего тоже.

Ваче подал на стол изумительное мясо, салат, соленья, соусы и охлажденную домашнюю настойку. Все дружно, кроме меня, выпили и закусили. Поболтали о делах, поблагодарили друг друга за выгодное сотрудничество и перешли к более житейским вопросам.

Елецкий облизал с пальцев сок от шашлыка и полез к своему пиджаку, а затем достал из внутреннего кармана пару нежно-розовых конвертов. И протянул их нам.

— Я в январе женюсь, мужики. Карина моя просто ходячая бомба — «Мисс Ставропольский край» прошлого года. А в этом году я ей место на «Мисс Россия» прикуплю. Она того стоит — натуральная блондинка, ноги от ушей, закончила юрфак с красным дипломом.

— Хороший выбор, Мишка, — кивнул мой отец.

— Вот и я так же подумал, — заржал Елецкий, а его сын странно прищурился и поджал губы. Видно, не рад был новой маме, как пить дать. — Но это все лирика, мужики. Это я вас на нашу свадьбу пригласить хочу. Праздновать будем в самом крутом отеле в Сочах: пэлос, шмэлос, резорт, спа и дальше по списку.

— Обязательно будем, — кивнул отец.

— Постараюсь вырваться, — честно ответил я, — но ничего не обещаю.

— Сезон у мальчика. Тренировки, — пояснил отец, и тему свернули.

А я отвлекся, так как телефон в моем кармане завибрировал. Быстро глянул — сообщение от Османова:

«Твоя девица-краса?»

И фото прилагается: действительно моя Тая сидит на шикарном ресторане в компании какого-то молодящегося папика. При параде вся: юбка в обтяжку, белая рубашка с провокационно расстёгнутыми пуговицами декольте, волосы собраны в высокую прическу, открывая длинную шею, губы измазаны алой помадой, нога на ногу – каблуки.

И смеется еще до кучи.

В черепной коробке сразу же что-то сдетонировало от этой гребаной идеалистической картинки. М-да, как людей время меняет, правда? Была чистенькой девочкой, а теперь сидит и заглядывает в рот старому пердуну при деньгах.

Бесит…

***

Я ничего не ответил, признаю, фотография задела, меня словно царапнули по больному месту. Выключив телефон, я отложил его в сторону. Хотя, тот факт, что какому-то уже дряхлеющему, седеющему и лысеющему мужику Тая дает за милую душу, а мне отказала – безумно раздражал.

Вот же черт… Да чтоб она там…

Мне потребовалось несколько минут, чтобы вновь вникнуть диалог, который шел за столом, но разобрать как следует все равно не получилось. Я был не здесь, а там, где девчонка из прошлого мило щебетала в обществе хрен пойми кого. Интересно, сколько партнеров прошли через ее койку за эти одиннадцать месяцев?

Или только этот – старый, поношенный мужик?

Да плевать в общем-то! Но телефон в руку все же взял снова и написал Османову ответное сообщение, чисто из праздного любопытства задавая вопрос:

«Давно сидят?»

Тут же прилетел ответ:

«Минут сорок уже».

Я: «Понятно...»

Стас: «Тачка у него крутая, кстати. Костюм от „Brioni“. Короче, на стиле папик».

Я: «Она с ним, что ли, приехала?».

Стас: «Нет, позже подошла, спустя минут десять или около того».

Я: «Может деловая встреча?»

Османов прислал ржущий смайлик. Спустя секунду еще три. Я и сам понял, как бредово выглядил со стороны мой вопрос. Да уж...

Стас: «Он ей сразу заказ оформил, видимо в курсах, что девица любит. Да и сам не в холостую сидит: вискарь цедит…»

Откровенно говоря, мне было нечего ему на это сказать. Думал уже отшвырнуть от себя телефон, как на него прилетеле последнее послание от Османова:

«Папик расплатился за счет. Ушли вместе».

А следом и фотка: Тая вышагивает горделиво, у юбки сзади разрез почти по самые ягодицы — жесть. И этот сморщенный урюк позади нее телепается, придерживая девчонку чуть пониже талии. А та и не возражает.

Да ну и пошла бы она! Продажная, гуляющая с папиками баба! У меня аж упало все. Еще я после всяких доходяжных маразматиков объедки не подбирал. Предложение снято! Интервью не будет — точка! Пускай хоть на коленях ползать прибежит, хоть съедобное белье на себя нацепит. Не бывать этому, я сказал!

Как раз на этом моменте в комнате появился Ваче и сообщил, что баня растоплена и готова принять своих гостей. Я же приказал себе выкинуть тухлые мысли про Таю из головы и остаток вечера провел в приятной мужской атмосфере.

Кстати, сын Елецкого оказался нормальным мужиком. И тоже в детстве занимался хоккеем, даже имел успехи на этом поприще, правда дальше развиваться не позволил отец, аргументируя следующим:

— В кожаном кресле сменки реже, а деньги те же, — смеясь рассказал Саша, когда мы вышли на мороз после парилки.

Я спорить не стал. Черт их знает, сколько они гребут на взятках. Может реально мои будущие гонорары в НХЛ просто детский лепет по сравнению с теми цифрами, которые они перегоняют на свои офшоры.

А потому я решил перевести тему:

— Видел, как ты скривился, когда Михаил Петрович про новую жену рассказывал. Не рад, что ли, новой маме? — и прищурился, наблюдая за реакциями Елецкого-младшего. А она была очень интересной — чуть прикрыл веки, усмехнулся, сплюнул через ограждение.

— Да как тебе сказать? — посмотрел на меня Санек и красноречиво приподнял одну бровь.

— Да ладно? — заржал я, совершенно правильно истолковывая его сигналы. — А чего ты тогда счастливого жениха не просветишь насчет его избранницы?

— Уже поздно и нет смысла. Я думал, что Карина его очередная проходная подстилка, ну и нагибал я ее в свободное от работы время. А потом как гром среди ясного неба — женюсь, люблю, знать никого не хочу. Я пытался отговорить, как-то достучаться, а потом узнал, что он за ней слежку установил и конкретно сталкерить начал. Ну и понял: старика перемкнуло, пусть теперь уже тешится. В конце концов, это его жизнь, а не моя. Да и брачный контракт будет. Не жалко.

— Ну, тоже верно, — пожал я плечами.

На том и закрыли тему. Вернулись в баню, нажарились хорошенько. Старики наши нормально так приняли на грудь, да и Елецкий-младший тоже раздобрел и почти лыка не вязал. Ну а, я спустя пару часов такого времяпрепровождения, принялся откровенно скучать.

А тут опять Османов нарисовался.

— Слушаю, — ответил я на входящий звонок.

— А ты где?

— А ты? — усмехнулся я, не привыкший ни перед кем отчитываться.

— Под дверью твоей квартиры, жду пока ты мне откроешь.

— Зачем?

— Что значит, зачем? Сегодня у Скифа Днюха, ты что забыл.

— Блин, — впечатался я лбом в раскрытую ладонь. — Я вообще в датах потерялся. Я у отца на Рублевке.

— И как настрой?

— Ну я после бани. Мечтаю лечь и проспать минимум до завтрашнего обеда.

— Ничего не знаю, натягивай шмотье и дуй в город. Встречаемся в «Мадженте».

— Принято, — отрезал и отключился.

Затем распрощался с отцом и его гостями, оделся, сел в тачку и погнал в сторону города. По-быстрому зарулил домой, сменил одежду на более подходящую для ночного клуба и выдвинулся в «Мадженту» — самое пафосное место столицы с громкой музыкой, отличной кухней и легкодоступными красотками.

А Тая, любительница старушатины, пусть идет лесом!

Но уже спустя полчаса, прибыв в клуб и поднявшись в нужную мне вип-зону, где парни уже вовсю праздновали День рождения нашего общего друга, мое настроение стремительно упало с высоты птичьего полета и разбилось вдребезги.

И все из-за того, что за соседней ложей вальяжно расселся тот, кого я органически не переваривал всеми фибрами своего существования — Даниил Арсеньев. Форвард «Барсов», задача которого, очевидно, только и состояла в том, чтобы выводить игроков других команд на деструктивные эмоции, а дальше — игра в большинстве и шайба в воротах. И он со всем этим мастерски справлялся. Арс умел отлично симулировать, подныривал под парней «рыбкой», бил исподтишка или в открытую уже после остановки игры.

На последнем матче плюнул в ноги Жуку. А на позапрошлой вырвал у меня клюшку за что и выпросил смачный хук справа. Не жалею. С удовольствием бы повторил. Хоть и схлопотал за свой удар пять минут на скамейке штрафников.

И как бы мне этого не хотелось делать, но ко всему вышесказанному, стоило добавить то, что Арсеньев был отличным игроком, одним из лучших двусторонних форвардов лиги.

Наши взгляды встретились сразу, высекая искры. Он показал мне средний палец, я же только рассмеялся и задвинул ему еще более неприличный жест. Обмен «любезностями» прошел на ура, и я скривился, давая себе обещание, что однажды выбью из этого говнюка все его дерьмо.

Тогда я еще не знал, что судьба уже приготовила нам развеселую игру в одни ворота...