Глава 13

Рита

— Лев, что-то странное происходит.

Они сидели на мягких диванчиках в небольшом кафе при торговом центре. Лев сверился с рекомендуемым режимом и вынес вердикт — сначала обед, потом покупки. Рита не возражала, тем более, что кушать хотелось зверски.

Но еще больше ей нужна была возможность поговорить в спокойной обстановке, а не среди снующих туда-сюда людей.

Тревожность. Сердце внутри как будто взбесилось, предчувствуя что-то нехорошее. Голос отца звучал странно, она никогда не слышала его таким. Кажется, впервые в жизни Михаил Семёнович Дутов напуган.

— Как я понял, твой отец хочет встретиться вечером.

Лев кивнул официанту, подтверждая заказ, который долговязый студент только что повторил от и до. Не по требованиям ресторанчика, а по суровому требованию клиента. Как только бедный заикаться не начал от ледяного взгляда и холодного тона? Риту саму пару раз передернуло, когда Лев делал заказ, уточняя каждую деталь. Все до мелочей. Это можно-это нельзя. У вас точно в салатах нет майонеза? А если найду?

— Да. Он пригласил в гости. Только… я не знаю, как сказать. Он впервые так настаивает, чтобы именно сегодня и так сразу. Папа ведь не мог узнать? — рука непроизвольно дернулась к животу.

— Даже если узнал, мы все равно собирались сказать. Ничего страшного.

Лев невозмутимо пожал плечами. Сегодня он снова без строгого костюма, в сером джемпере и джинсах. Настолько уютный, даже с непроницаемым выражением лица, что хочется сесть рядом и запустить замерзшие руки под плотную вязку.

Рита никогда не осмелится.

— Мне кажется, случилось что-то еще. Что-то страшное, — кусала нижнюю губу до боли. — Не могу объяснить, просто нервничаю. Голос у него испуганный.

— Иди сюда.

Хлопнул по подушке рядом с собой и чуть подвинулся в бок.

Что он делает? Рита недоверчиво посмотрела и под пристальным взглядом все-таки пересела к нему. Аккуратно на краешек подушки, упираясь бедром в подлокотник.

— Вот видишь?

Достал из кармана мобильник, на который еще в коридоре больницы сфотографировал листок с рекомендациями и полезными советами.

— Здесь написано, что у тебя может быть повышенная тревожность из-за гормональных изменений. Просто нужно успокоиться.

— Угу. А как, там не написано?

Успокоиться. Легко сказать, но что делать с полчищем летучих мышей, которые сидят внутри неё, пугающе хлопают кожаными крыльями и скалят острые зубки? Они так и предвещают что-то страшное. Как с ними бороться? А вдруг она права? Вдруг это не гормоны, а женская интуиция?

— Что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

Лев коснулся её руки. Кажется, в растерянности сейчас не только Рита. Должно быть, в академии самого секретного ведомства страны успокаивать встревоженных беременных женщин не учат. Или учат, но этот рыжий прогуливал лекции.

— Не знаю, руки погрей, — вытянула их вперед.

— Э, ладно, — протянул озадаченно и взял их в свои, но они после улицы оказались ненамного теплее.

— Всё равно холодно.

Рита нахмурилась, а потом решилась на очередную глупость в своей жизни.

— Ты только не ругайся. Руки, и правда, замерзли.

Пока Лев не опомнился, сунула их под его джемпер. Чувствовала ладошками горячую кожу, крепкий пресс. Он вздрогнул от холодного прикосновения.

— Ну, если тебя это успокоит…

Лев выглядел озадаченным: брови чуть приподняты, глаза широко открыты, а на губах так и застыла то ли усмешка, то ли первый признак нервного тика от её чудачеств.

Несколько минут сидели молча. Рита, пользуясь благосклонностью своего домашнего ледяного хищника, придвинулась ближе и прижалась щекой к теплой ткани на груди.

— Даже если ты права, — произнес Лев, — я смогу защитить тебя и ребенка. Верь мне. Я сделаю для этого всё возможное и невозможное тоже.

Рита подняла взгляд на его лицо. Напряженный, он смотрел вперед, как будто следил за каждым движением снующего туда-сюда официанта. Широкая ладонь накрыла её плечо и сжала.

Подбежавший парень в форменной рубашке поставил перед ними чайник и две типовые белые чашки.

— Салаты будут через пару минут, — улыбнулся и исчез.

— Лев…

— Что?

— Я тут подумала. Мы же ничего друг о друге не знаем. Может, расскажешь что-нибудь?

Руки уже согрелись под теплой тканью, но убирать их она не спешила. Рита очень давно не сидела ни с кем в кафе вот так просто, обнявшись. Обычно мужчины, если и предлагали присесть рядом, то следом шло нечто двусмысленное: то руку на бедро, то на колено или начинались идиотские шепотки.

Сейчас все было совсем не так. Со Львом вообще все получалось иначе, чем с остальными, но отчего-то именно этот путь казался правильным.

— Лучше начнем с тебя. Нам через несколько часов ехать к твоему отцу. Какие у вас отношения? Что он любит? Может, нам стоит прихватить хороший коньяк?

— От коньяка он точно не откажется, — улыбнулась девушка. — Если честно, мне тяжело о нем рассказывать. Меня растила мама, отец не знал, что у него в глухом пригороде есть дочь. Старая, как мир, история. Она — провинциалка, он студент и золотой мальчик. Влюбились, потом поссорились и расстались из-за ерунды. Мама узнала, что беременна. Жутко перепугалась и уехала назад к родителям. Ей и в голову не пришло ему рассказать. Она была очень гордой и явиться на порог со словами: “Я беременна от тебя!” считала унизительным.

— Что сделал твой отец?

— Хотел её найти и помириться, но как в плохом кино. Родители против. Весь мир против. Езжай учись за границу. Мыльная опера какая-то, — фыркнула Рита. — Много лет спустя увидел мое фото в газете с мамой. Посчитал сроки и рванул к нам. Она его так и не приняла.

— А ты? — Лев, явно о чем-то задумавшись, поглаживал ее плечо пальцами.

— А я девочка, которая выросла без отца. Мне очень хотелось узнать, что это такое — папа. Мы долго притирались друг к другу, но сейчас у нас мир. Он понял, что меня поздно воспитывать. Я поняла, что нужно уметь прощать людям их ошибки.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты не перестаешь удивлять, — задумчиво протянул он, внимательно наблюдая за тем, как официант выставляет на стол большие тарелки с салатами.

К разговору вернулись, когда Рита немного успокоилась, пересела обратно на свое место, а от первой части заказанного комплексного обеда остались только следы соуса на тарелках. Девушка довольно улыбнулась и прищурилась, как сытая кошка.

— Хорошо. Теперь твоя очередь. Расскажи о своей семье.

— Она немного похожа на твою. Меня тоже воспитывала мама. Но все не так романтично…

— Вечной любви у отца не случилось? — отпила немного чая.

— Вечной любви не могло быть. За наличный расчет её не бывает. Моя мама — шлюха. Элитная, очень дорогая проститутка, которая родив меня вытащила счастливый билет.

Рита чуть не подавилась чаем, с трудом проглотила и поморщилась от рези в горле. Зато появилось время переварить сказанное, если такое вообще можно переварить.

Лев произнес это “шлюха” так уверенно и спокойно, как будто рассказывал, что его мама — бухгалтер. Подумаешь. Что странного?

Усмешка на губах, едва заметная под ухоженной рыжей бородой.

— Ну и взгляд. Сначала она говорила, что работает помощницей и только после, уже учась в академии я узнал о её настоящих обязанностях. Долго злился, переживал, а потом как-то пришел к мысли, что каждый человек должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Она ведь не бросила работу после того, как родила меня, хотя и могла. Денег отец давал достаточно.

Рита отставила чашку с чаем, боясь снова поперхнуться. Она-то думала, что ее история странная, но Лев сумел удивить. В первую очередь, стало понятно, откуда такой уровень цинизма. Уложить подобное в своей голове сложно, а этот рыжий каким-то образом смог и даже принял.

— Почему не бросила? Сказала?

— Её работа — это куча связей и хорошие деньги. Она у меня, как крестная мать мафии, знает почти всех и на каждого второго легко найдет компромат, стоит только пальцем поманить. Ограниченный круг клиентов, почти все постоянные. Можно сказать, — хмыкнул, — друзья.

— Откуда ты знаешь?

— Когда стал большим мальчиком, навел справки. Переживал за неё. Нат — хорошая мать, я никогда не был недолюбленным или брошенным ребенком. Она не внушала мне ненависти к отцу и не реализовывала свои комплексы. У меня было, можно сказать, счастливое детство и самая заботливая, понимающая мама.

— А отец?

Она крутила чашку в руках, чтобы занять подрагивающие руки хоть чем-нибудь.

— Отца я видел три раза в своей жизни и не оправдал его надежд, — отпил немного из чая и продолжил. — Первый раз он пришел, когда мне исполнилось десять. Высокий, темноволосый и холодный. Выпил чай, посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Сказал: “Ты будешь сильным, малыш!”. С этого дня меня начали таскать по секциям: скалолазание, боевые искусства и даже стрелять научили. Я был в мальчишеском восторге от всего этого. Папа сделал такой подарок! Старался везде быть лучшим, чтобы рассказать об успехах, когда он придет снова.

Рассказ прервал официант, поставивший перед ними овощи на гриле и два стейка с кроваво-красными гранатовыми зернышками и брусничным соусом. Рита плотоядно облизнулась, чем вызвала тихий смешок Льва.

— Продолжение следует. Ешь. Тебе нужен белок.

Лев

Воспоминания об отце всегда были обжигающе холодными. Он сам удивился, что так разоткровенничался с Ритой. Если про свою мать, Наталью Рогачеву или, как он привык называть её в детстве — Нат, Лев часто рассказывал, чтобы отпугнуть от себя потенциальных невест. То про отца нет. Обычно ограничивался коротким — он с нами не жил и меня не воспитывал. Чужой человек.

Кривил душой. Отец сделал для него многое, как минимум, дал фамилию, которая открыла перед ним ни одну дверь. Как максимум, помог подготовиться к Академии, получить огромное количество навыков и узнать новых людей. Не вырасти пустым. Он всегда был его стимулом расти, становиться с каждым днем лучше, чтобы однажды получить одобрение.

Увы. Этого так и не случилось.

— И что потом?

Рита уплела свой стейк с невероятной скоростью. Удивительное создание. Она пару раз чуть не уронила вилку, несколько зернышек граната выскользнули из её тарелки. Задумавшись о чем-то чуть не опрокинула стакан с апельсиновым соком, которого ей ну очень захотелось к мясу.

— Ты про отца? В следующий раз он приехал, когда мне исполнилось восемнадцать. Я был рад до ужаса. Мы пообщались. Думал, что хорошо пообщались. Но перед его уходом случайно услышал их с Нат разговор. Отец сказал: “Я надеялся, но нет. Мальчик разочаровал меня”.

Рита вдохнула и прижала ладошку ко рту, как будто смотрела остросюжетный фильм и очень переживала за героев.

— Все нормально. Это я уже пережил. Третий раз мы виделись на выпускном из Академии. Он пожал мне руку и поздравил с успехами. Вот и все наше общение. Не так плохо, как могло быть. Но своему ребенку я такой жизни не хочу. Рита?

Она смотрела на него и плакала, продолжая прижимать ладошку ко рту.

— Что слу…

Не договорил. Девушка снова оказалась рядом с ним на диванчике и обняла. Плакать она продолжила уже ему в шею, тыкаясь в горячую кожу мокрым носом.

Аккуратно приобнял за талию. Можно было перетащить это недоразумение к себе на колени, но нет, это уже слишком.

— Ты не можешь быть разочарованием, — вхлипнула Рита. — Никогда.

Сердце Льва медленно таяло, под горячими, падающими прямо на него слезами. Сейчас у него не было подходящих слов, чтобы утешить. Просто сжал девушку в своих руках чуть крепче, не забывая про нежно.

— Мне не нравится! — возмущалась девушка, примеряя черный пуховик. — Он слишком мрачный! Что? Хватит ржать!

— Занозой ты мне нравишься больше, чем когда размазываешь сопли по моему свитеру, — уколол Лев.

Соврал. Ему было приятно и то, и то одинаково. Еще никто, узнав его историю, не реагировал так искренне и открыто. Странно, но именно эти слова “ты не можешь быть разочарованием” проникли глубоко внутрь, растопили маленькую часть льда на сердце и пластырем легли на старую рану, которая временами ныла. Обычно, к дождю. К дождю из неприятностей.

— Покупать этот все равно не буду.

— Зря, он тебе идет и качество хорошее. Капюшон, опять же, — улыбнулся и накинул его на и без того взъерошенную девушку. — И он не скучный, — провел рукой по вышивке на чуть расширяющемся к низу подоле. Черным по черной ткани.

— Все равно мрачно. Хочу яркий! — скинула теплый обшитый мехом капюшон обратно.

Они ходили по магазинам уже второй час. Рита начала банально уставать и немного капризничать. Лев это видел, но сдаваться не собирался. Тем более, что уже прикупил для нее радужный теплый комбинезон для прогулок в парке. Возмущалась она долго, но все-таки сдалась, позволив сделать себе этот подарок.

Тут к пререкающейся паре подскочила продавщица с улыбкой на лице во все тридцать два.

— Вам очень идет. Зато к этому пуховику вы можете подобрать яркие аксессуары. У вас шарфик разноцветный, можно подобрать к нему яркую шапку и будет смотреться совсем иначе.

Она отбежала к отделу с головными уборами. Рита задумчиво посмотрела на лежащий рядом шарф. Действительно, яркий он состоял из небольших прямоугольников всех цветов радуги. Объемный и длинный, девушка могла в него завернуться до самых глаз.

— Давай попробуем!

Лев подхватил шарф и принялся методично заворачивать его на шее девушки. Закончил и развернул к зеркалу.

— Так не мрачно?

Тут же подбежала продавщица. Лев схватил из её рук первую попавшуюся шапку и нахобучил на голову Риты.

— Так жарко, — пробурчала она в шарф и кивнула. — Уговорили, берем! И эту шапку!

Лев радостно выдохнул. Ходить по магазинам с женщиной — пытка. Ходить по магазинам с беременной женщиной — пытка изощренная, как Средневековая казнь. Притом, что инквизитор по десять раз меняет мнение и не знает, чего хочет, то ли в сжечь, то ли голову отрубить, то ли простым колесованием отделаться.

— Уверена, что эту? — с ужасом посмотрел на ярко-желтое нечто на голове Риты.

— Ты сам её на меня надел. Мне нравится, — пожала плечами. — Ярко!

— Тебе еще сюда красных варежек не хватает и будешь, как светофор.

Фыркнул Лев и быстро вышел из магазина, предоставив упертой и гордой Рите возможность самой расплатиться за покупки.

Он имеет полное право хотя бы не смотреть на жест гордой феминистки.

Рита

Полчаса спустя, когда они загрузили покупки в багажник и отогревались в салоне, после пробежки под внезапно начавшейся пургой, на колени девушки легла небольшая золотистая коробочка.

— Что это?

— Подарок. Для комплекта к шапке и шарфу.

Одобрительный взгляд мужчины на новый пуховик и изящные зимние сапожки с симпатичной меховой опушкой. Разумеется, Лев её при первой же возможности запихнул в теплые обновки.

Открыла коробку. Красные варежки с белыми снежинками.

— Я думала, ты пошутил! — рассмеялась, тут же примерив правую. Подошла идеально.

— В каждой шутке есть доля шутки.

Кажется, теперь у нее будут любимые варежки. Натянула вторую, потерла ладошками друг о друга и улыбнулась.

— Спасибо. Мне очень нравится.

— Я рад. Теперь к плохим новостям. Домой мы уже не успеем. Так что едем сразу к твоему папе. С этими пробками, — продемонстрировал экран смартфона с красноречивыми девятью пробочными баллами, — мы туда как раз через полтора часа доберемся.

— Хорошо, только давай достанем из багажника печенье!

Отец встретил их на расчищенной до земли подъездной дорожке к шикарному четырехэтажному особняку. Красный кирпич, высокие окна. Лаконичный английский стиль в сочетании с русским размахом и высоким забором, увешанным камерами.

— Кажется, я его заинтриговала этим “мой парень”.

Хихикнула Рита, выпрыгивая из машины, прямо в руки к коренастому мужчине в возрасте. Михаил Дутов был похож на типичного русского дельца. Невысокий, с красиво постаревшим морщинистым лицом и хитрым прищуром глаз человека, который своего не упустит. Завершала образ объемная куртка и огромная меховая шапка с торчащими во все стороны ушами.

— Ого, обновки. Тебе очень идет, — отец коротко обнял.

Он редко позволял себе нежности. Отступившее волнение снова вернулось с удвоенной силой, точно что-то случилось. Обычно Михаил Дутов принимал гостей только в доме, а не встречал в дверях. Никогда так крепко не обнимал и не поглаживал по спине.

Тревога вернулась к Рите и даже бархатистый голос за спиной не смог её успокоить.

— Добрый вечер, Михаил Семёнович…

Снова сумасшедший виртуозно играл роль нормального. Пожимал руку, сдержанно кивал и вел себя совершенно идеально. Так идеально, что Рите хотелось ткнуть его под ребра пальцем. До тех пор, пока они не вошли в дом, где витал насыщенный запах запеченной рыбы.

Отец подготовился к приходу гостей, велел домашнему повару приготовить своё коронное блюдо, от запаха которого Риту едва не вывернуло прямо на ковер в прихожей.

— Простите, — пискнула и, скинув сапоги, рванула в туалет.

Лев

— Вы ничего не хотите мне рассказать? — строго спросил Михаил Дутов, пожирая Льва пристальным серым взглядом.

Любого другого он, может быть, и мог напугать. Но у рыжего давным давно выросла броня против всех. кто пытается давить, манипулировать и навязывать не всегда компетентное мнение. А бояться человека, чье досье в прошлом месяце изучил от и до, совсем глупо.

— Я много чего должен вам рассказать. Сейчас проверю как там Рита, а потом хотел бы побеседовать в вашем кабинете. Наедине.

Снял с носа запотевшие очки, достал из кармана джинс тряпочку и аккуратно протер.

— Будьте добры, покажите, где у вас ближайший туалет и распорядитесь принести воды с лимоном.