Глава 17

Лев

Мама была в ударе. Встав из-за стола ухватила Риту под локоток и уволокла к дивану. Через несколько минут они уже о чем-то разговаривали, как старые подружки. Лев не вникал, у него просто отлегло от сердца. Приняла.

Впервые после Эльзы кто-то принял его мать и, что немаловажно, Нат тоже хорошо отнеслась к Рите. Чего нельзя было сказать про ту же Эльзу, которая казалась матери холодной и жеманной. Слишком старалась быть правильной.

Рита же с ней не церемонилась, если хотела смеяться — смеялась, если возражала в чем-то — делала это прямо и с вызовом. Вот как сейчас.

— Свадьбу нужно обязательно сыграть до рождения и пока у тебя плоский животик. Тогда фотографии будут красивыми. Тем более потом могут вылезти прыщи, у меня знаешь какие к пятому месяцу полезли, ужас.

— Мы еще не решили, когда будет свадьба, — отрезала Рита. — А прыщи фотошопом замажу, мне не привыкать.

Лев фыркнул в бокал с вином, глядя на опешившую от такой прямоты маму.

— Хорошо, как хотите. Только сообщите заранее, я помогу все организовать. У меня есть отличный ведущий и я знаю парочку флористов, они потрясающе все украсят.

— Буду иметь ввиду.

Рита от этих разговоров про свадьбу всегда сильно напрягалась. Это настораживало и немного злило, черт знает почему. Мужчина поставил бокал на стол и подошел к спинке дивана. Положил руку на плечо Риты и несильно сжал.

— Мам, сами разберемся. Не беги впереди паровоза. Ты, кстати, на самолет не опаздываешь?

— Ой! — Нат едва не подпрыгнула и посмотрела на изящные наручные часы.

Они стоили целое состояние: золотой плетеный ремешок и россыпь бриллиантов по циферблату. Подарок от одного ухажера, которых у мамы и сейчас было навалом.

— Мартин-то почему не звонит? — нахмурилась она, вскакивая с дивана. — Уже больше часа прошло!

— А где твой телефон?

Мама — одна их тех типичных женщин, которые забывают телефон в сумочке и доводят мужчин до инфаркта своим молчанием.

— Черт! — рванула в коридор за сумочкой.

Рита только удивленно проводила её взглядом.

— Она всегда такая? — спросила тихо.

— Да. Хаос двадцать четыре на семь. Ответственность — ее опция для крайних случаев. Зато если включится, не отобьешься.

— Тогда пусть лучше так.

— Ага. И, желательно, на Бали.

Рита

Крыска и Лариска петляли между деревьями, оставляя после себя дорожки в невысоких сугробах. Рита видела только вздернутые хвосты и временами поглядывала на Льва, тот был совершенно спокоен за собак. Это спокойствие передалось и ей.

Вечер выдался безветренным, под новыми сапогами похрустывал чуть подмороженный снег, а Рита не могла перестать улыбаться. Иногда косилась на идущего рядом мужчину.

С открытия выставки прошло всего два дня, а кажется, что целая вечность. Столько событий, перемен и счастья. Как бы все ни было сложно, давно Рита не чувствовала себя такой окрыленной. Да, страшно из-за Джокера, из-за внезапной беременности и сложного характера Льва. Но быть не одной, гулять в парке и знать, что если поскользнешься, тебя подхватят — это делало её счастливой до слез.

А Джокер? Лев справится. Рита верила в него настолько, что готова была идти следом с закрытыми глазами.

— Ничего, что они так бегают? — кивнула на собак.

— Нормально. Они только дома идиотки, а так вполне воспитанные собаки. Прибегут, — Лев поднял высокий меховой воротник. — Ты не замерзла?

Взгляд мужчины скользнул по порозовевшим на морозе щекам и рука без варежек. Нахмурился.

— Рита, я зачем тебе варежки дарил?

Девушка хитро улыбнулась и сунула руки в карманы.

— Мне так удобнее и совсем не холодно.

Улыбаясь, пробежала немного вперед по дорожке. В вечернем парке красиво: дорожка фонарей вдоль замерзшей небольшой речки вглубь, то там, тот тут между деревьев мелькают лыжники, по узким тропинкам гуляют собачники. Несколько загулявшихся родителей тащат детей с горки на тюбигах и санках. И все это окружено поблескивающим, хрустящим снегом.

Рита забежала на горбатый мостик через узкую речку и остановилась.

— И что это было?

Лев догнал её в два счета и встал рядом.

— Настроение хорошее, — пожала плечами. — Побегать хочется.

— Варежки надень и бегай, — фыркнул в воротник Лев.

— А ты не сдаешься.

— Никогда. Надевай! — скомандовал и тут же отвлекся, чтобы зычно окликнуть заигавшихся собак.

— Командир, — буркнула себе под нос девушка, но послушно достала из карманов варежки.

Одну надела без происшествий, а вот вторая.

— Ой!

Рита с ужасом смотрела с моста на выпавшую вниз, прямо на лед, красную варежку. Белая снежинка на ней, как будто смеялась, дразня. Вот я от тебя и сбежала.

Наверное, по этому причине Рита давно перестала покупать и носить варежки. Всю жизнь их теряла, мама всегда ругалась и обещала привязать их на резинки. Как легко с карманами! Сунул руки и пошел.

Но эти варежки было жалко до одури, все-таки подарок от Льва. И дня не проходила, а уже потеряла. Обидно.

Лев

— Ты куда?

Они сведут его с ума. Только отвернешься от собак — они куда-то убегают. Только отвернешься от Риты — она уже съезжает вниз по склону на тонкий лед.

— Твою мать! — рыкнул себе под нос Лев и рванул за девушкой.

Собаки были забыты. Они в любом случае прибегут, а вот Рите сейчас на лед ну никак нельзя. Сердце похолодело, на бегу расстегнул пальто, чтобы не стесняло движений и в последний момент, съехав ботинками по снегу, поймал девушку за руку.

— С ума сошла?!

Дернул на себя, обхватил за талию и утащил подальше от скользкого края.

— Там…там…варежка!

— Какая, к черту, варежка?

Сердце стучало, как сумасшедшее. Лев нихрена не понимал, кроме того, что девушка чуть было не оказалась на льду. И бес знает, глубокая тут речка или так — ручеек по колено. Мозг уже нарисовал картину, как лед трескается под сапожками и девушка проваливается в ледяную воду. Мурашки вдоль позвоночника. Если бы не шапка, рыжая грива точно встала бы дыбом.

— Варежка, Лев. Упала, — помахала перед его лицом чем-то красным Рита.

— Ты из-за нее чуть не утонула! — рявкнул Лев. — С ума сошла?!

Таксы, учуяв конфликт, подбежали к ним и теперь скакали по сугробам, норовя уронить парочку в снег, но Лев не обращал на них никакого внимания и сжимал девушку так крепко, как только мог. Злился до безумия, даже зубами скрипнул.

Как так можно? У беременных должен же быть инстинкт защиты потомства или как там его, хоть что-то, заменяющее благоразумие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рита

Разве может быть так приятно и обидно одновременно? Крепкие руки и его волнение — безумно приятно. Непонимание — обидно. Это же его подарок. Как она могла просто так оставить варежку здесь?

Слезы навернулись на глаза. Рита тихо всхлипнула, но он услышал. Отпустил и резко развернул лицом к себе.

— Прости, я просто испугался.

Стащил зубами перчатку с руки и вытер скользнувшую по щеке слезу кончиками пальцев.

— А я хотела спасти варежку, — еще раз всхлипнула.

— Можно было мне сказать, а не лезть самой на лед. Забыла свое главное задание?

Повторила автоматически, как послушная ученица:

— Беречь себя и ребенка.

— Именно. Где в этой формулировке выпрыгивания на лед, беготня по снегу и другой риск для жизни?

Спрашивал строго, но Рита видела — улыбается. Едва заметно в бороде, но есть улыбка и глаза чуть прищурены, удивительно теплые морщинки вокруг них.

— Спасешь мою варежку?

— Куда же я денусь? М?

Накинул Рите на голову капюшон и отправился спасать варежку. Точнее искать палку, которой можно аккуратно подтянуть её к себе. Про этот способ взволнованная блондинка не подумала.

И не зря, потому что профит — ноль. Как показала практика, за парком слишком хорошо следили и старые ветви очень педантично вывозили, а обрывать живые Лев не стал. Просто сам ступил на лед.

На этот раз похолодела Рита и сама чуть не бросилась следом за ним, но вовремя сообразила — двоих лед не выдержит. Замерла у края вместе с таксой Лариской. А вот Крыска решила оправдать то ли свое имя, то ли звание преданного друга и ринулась на лед следом за Львом.

Треск.

— Лев! — Рита никогда бы не подумала, что умеет так визжать.

— Вроде еще не Крещение, а уже искупался, — невозмутимо хмыкнул мужчина, выуживая из ледяной воды продрогшую таксу с красной варежкой в зубах.

Провалился он в ледяную воду ровно по колено.

Рита медленно оседала на снег, с трудом сдерживая дикий рвущийся наружу смех. Потом плюнула, уселась, обняла ошалевшую от такого Лариску и засмеялась уже в голос.