Глава 3

Месяц спустя

Рита

Хрупкая блондинка в небрежно расстегнутом темно-синем пуховике стояла под стеклянным куполом торгового центра и пыталась сквозь него рассмотреть вечернее небо. Вокруг из одного магазина в другой сновали люди: семьи с детьми всех возрастов от едва научившихся ходить малышей до подростков, грустно поглядывающих в сторону фирменного магазина с компьютерными играми.

Закрыла глаза и обняла себя, пытаясь согреться в духоте торгового центра. Там, где она до боли чувствовала себя одинокой.

Слышался смех, вдалеке заплакал ребенок, совсем рядом мама отчитывала:

— Если будешь плохо себя вести, Дед Мороз не принесет тебе подарков!

— Ну маам, я хочу человека-паука! — упирался звонкий мальчишеский голос.

— А я тринадцатую зарплату… — её ответ слился с шумом громкой связи: “Родители Васи Иванова подойдите к стойке администратора”.

— Рита! — громкий мужской голос заставил вздрогнуть и открыть глаза.

Реакция мгновенная. Улыбка на губы, блеск в глаза и три раза махнуть рукой.

— Ты как?

К ней подбежал высокий мужчина с торчащими из-под стильной полосатой шапки светлыми волосами и вытянутым лицом. Его спину оттягивал приличных размеров рюкзак для фототехники.

— Нормально. Как я рада тебя видеть! — Привычно повисла на шее двоюродного брата Германа, по совместительству известного в фэшн-фотографа. Пришел. Благодарность теплом разлилась по телу. Смог, вырвал время у работы и не бросил.

— Зачем одна поднялась?! — негодовал он, поправляя разноцветный шарф на её шее. Тот сбился на бок и некрасиво болтался на правом плече. — И на кой тебе вообще сдался детский мир?

Герман бросил негодующий взгляд на красиво украшенный магазин. За стеклами витрин сияли огни, двигались гигантские фигуры Деда Мороза и Снегурочки. Снимал шляпу улыбающийся снеговик, по игрушечным рельсам мчался поезд.

Дети тянули родителей к переливающейся арке-входу.

— Хочу купить подарок крестнице. Нормальный подарок, а не как всегда, сертификат. Она уже взрослая, подарки пора ей дарить, не родителям.

— Ясно. Давай, сам схожу, а ты иди кофе выпей, — тронул за плечо. Жест поддержки не возымел эффекта.

— Я справлюсь. Пошли.

Схватила его за руку и, как ребенок, потянула в мир игрушек и детского смеха.

— Когда открытие выставки?

Они шли между полок с мягкими игрушками. Герман пытался отвлечь её разговорами о работе, обычно это помогало.

— Двадцать пятого декабря. Но до сих пор нет ведущего снимка. Выбрать не могу…

Рита скользила равнодушным голубым взглядом по полке с медвежатами. Её путь лежал к детской одежде. Она непременно решила подарить Алёне Никитиной костюм тигры — любимого персонажа малышки — для утренника и симпатичный джинсовый комбинезон с веселым зайцем на груди. Пятилетняя девочка с темными вьющимися волосами очень любила примерять различные наряды. Все хором уже прочили ей будущее модницы и стилиста.

— Ой! — Рита едва успела поймать врезавшегося в неё десятилетнего мальчика.

— Лешка, стой! — за ним уже бежала мама. — Стой, я сказала! Отдай игрушку сестре! Неуправляемый ребенок! Простите! Лёша, извинись!

— Извините, — буркнул тот, забавно надув губы, и хотел уже рвануть дальше, но Рита его удержала. Вцепилась в плечики тонкими пальцами и всмотрелась в лицо.

Это была ошибка. Прийти сюда большая ошибка. Побледнела вмиг, вглядываясь в большие карие глаза с длинными ресницами и взъерошенные русые волосы. Похож.

— Рита, отпусти, — тихо попросил Герман и помог разжать пальцы.

— С вами все в порядке? Он вас не сильно ударил? Задел где-то? — беспокоилась мама Леши, глядя на застывшую статуей девушку.

Женщина всматривалась в бледное лицо Риты, в голубых глазах уже стояли слезы. Она не могла сдержаться. Слишком много семей вокруг, улыбок и теплых детских рук. Слишком много того, чего у неё никогда не будет. Слишком этот мальчик похож. Слишком больно.

— Все хорошо, — вмешался Герман. — Моя сестра приболела, ваш сын ни причем. С наступающим!

Схватил за руку и выволок из магазина, послушно плетущуюся за ним девушку. Стоило выйти в холл, как Рита обхватила его изо всех сил и, плача, уткнулась лицом в жесткую ткань куртки.

— Как же я себя ненавижу, как ненавижу…

Горячие слезы оставляли едва заметные темные пятнышки на ткани. Он молча гладил по спине, пока не успокоилась. Герман тоже ненавидел себя. Ненавидел за то, что его не было рядом в тот день.

С пакетами из детского мира в руках, спасибо Герману, что сходил и нашел все, что нужно, Рита брела в тусклом свете фонарей, отпинывая в сторону комья снега. В полумраке уже маячили знакомые очертания старой пожарной станции. Места, которое давным давно стало ей и работой, и домом.

Там всегда было надежно и спокойно. Вспомнив о своем уютном гнезде, даже ускорилась. Пробежала оставшиеся двести метров, увязая промокшими ботинками в снегу и замерла на месте, увидев, как кто-то медленно оседает на землю рядом с её дверью.

— Что с вами? — Рита подбежала к скрючившейся в сугробе девушке.

— Помогите. За мной гонятся, — прошептала она сквозь тяжелое дыхание. — Я, кажется, оторвалась. Какие-то бандиты.

Она подняла порозовевшее от бега лицо. Тонкие черты, огромные карие глаза и искусанные в кровь губы. На щеке татуировка в виде слезы.

— Скорее сюда!

Трясущимися пальцами Рита открыла дверь, впустила девушку и надежно заперла изнутри на старинный, надежный замок. Огромная, впечатляющая размерами студия, где могли легко убраться шесть просторных локаций для съемки, сейчас была пуста. В воздухе пахло строительной пылью и деревом.

— Ты не ранена?

Подцепила девушку под локоть и помогла усесться на диванчик в углу. Единственное из мебели, что успели привезти после ремонта. Большой переезд был запланирован на завтра.

— Нет, просто бегаю не очень, — выдохнула та. — Оля, — сняла белую пушистую варежку с прилипшими комками грязного снега, и протянула руку.

— Рита.

— Я серьезно влипла, Рита…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лев

Два дня спустя

Рабочий день проходил спокойно и ровно, как и последние несколько лет. С тех пор, как Лев вернулся сюда на бумажную работу, он входил в массивное темно-красное здание в центре города ровно в восемь утра и уходил в семнадцать ноль-ноль. Обедал по часам в двенадцать, обычно один.

Коллеги первое время смотрели на него с надеждой и пониманием, потом начали крутить у виска. Когда-то он был одним из лучших сотрудников с легендарного шестого этажа, работал с секретной информацией высшего уровня, а превратился в клерка-аналитика. Этого ему простить так и не смогли.

— Лев Евгеньевич, у нас тут коньячок. Может, с нами в честь праздника? — подбежал к нему Вадим, новенький в отделе. Молодой и горячий, только из училища. Он почему-то всегда стремился советоваться именно с ним.

— Нет, Вадь, у меня еще бумаг гора, а ответа на вопрос, как прижучить Дутова, пока нет. Слишком хитро играет.

— Слушай, а нахрена он вообще нам нужен? Он же чистый. Зачем тебя на него Никитич натравил? Лучший аналитик, а занимается какой-то ерундой, — фыркнул парень, заглядывая в бумаги.

Лев резко захлопнул папку и откинулся на спинку продавленного офисного кресла. Нечего всяким малькам лазить в документы, куда им доступ никто не давал.

— Лучший аналитик? Что тебе надо, мелкий? — усмешка на тонких губах.

— Да у меня тут дело есть. Понять не могу, что не так… Посмотришь? У биг босса явно есть подельник, но не можем выцепить. Напрямую никаких связей нет, но кто-то ему явно прикрывает зад. Пытаюсь отследить по финансовым потокам. На вид всё стерильно, как в лаборатории.

— Тащи, — кивнул Лев и внимательно проследил взглядом за парнем, который тут же рванул к своему столу за несколькими папками и флешкой с электронными материалами дела. Всё, что накопали ищейки.

— Вот смотри. Это отчетности официальные, это то, что он левым берегом проводит, это черный нал, — улыбаясь, раскладывал листы Вадик. — Я думал, вот тут фигурирует Лещ, давно известно, что он тот еще прохиндей.

— Лещ наш прохиндей, — хмыкнул Лев и вытащил тонкую папку из-под низа стопы. Именно в таких неприметных по закону подлости можно было что-то найти. — А это что?

— Переписка с главбухом. Ничего такого. Как всегда, нестыковка бюджета. Просрали бабла пару лярдов, — фыркнул парень.

— И где похоронили? — между делом поинтересовался Лев, читая переписку. Опытный карий взгляд цеплялся за цифры и факты.

— Что? — не понял Вадик и поднял взгляд от своих листочков, заглянул Льву через плечо.

— Где бухгалтера, спрашиваю, похоронили? — положил папку на стол и внимательно посмотрел на новичка поверх очков-прямоугольников в тонкой золотой оправе. — Он его явно обворовывал, причем весьма топорно.

— Так жив он. Работает… — начал было парень и замер. — Черт! Я идиот!

— Ничего, освоишься. Щупай бухгалтера. Если жив, значит, они в одной упряжке. Тяни за нитку, малыш, — собрал бумаги в папку и передал Вадику.

За стеной, на небольшой кухне, шумел народ. Вторая половина декабря, даже во всем известной, но жутко засекреченной организации, это время легкого разгильдяйства. Примерно до тех пор, пока кому-нибудь из сотрудников не позвонит старший по званию.

Так и случилось. Лев довольно усмехнулся и почесал густую, ухоженную короткую бороду, когда за стеной внезапно повисла тишина. Звенящая и непривычная, кутили там уже пару часов к ряду. Мужчина прислушался, но смог разобрать только обрывки.

— На шестой этаж… — низкий голос Рахманова, одного из заместителей. Раньше они были почти друзьями и работали в паре, пока Лев не вошел на его территорию.

— Так его же списали? — другой, непонятно чей.

— Я позову! — выкрикнул Вадим и через секунду влетел в кабинет. — Лев Евгеньевич, вас вызывают. На шестой этаж к Нилову. Лично. Прямо сейчас.

Лев молча кивнул. Прихватил телефон, ежедневник в черной мягкой кожаной обложке и быстро вышел. Он не хотел, чтобы новичок заметил удивление на его лице.

Очень давно Льва Залесского не вызывали на шестой этаж.

Списанный после глубокой психологической травмы и сильнейшего кризиса, он больше не смог работать на старом месте, хоть и каждый год подтверждал квалификацию по прежним навыкам. Ушел на несколько лет в юриспруденцию, но вскоре вернулся по приглашению лично Ивана Васильевича Нилова, только получившего тогда звание генерал-майора за шумное дело о наркосиндикате[1].

— Генерал-майор, разрешите? — по привычке перешел на военное обращение.

— Лев, — Нилов улыбнулся ему, как старому знакомому. — Проходи. Что так официально? Старые же знакомые.

— Так регламент, Иван Васильевич, — коротко кивнул и вошел в просторный кабинет, пахнущий сигарами и полиролью.

Да, неплохо некогда полковник устроился. А еще неплохо устроились двое мужчин в темно-коричневых кожаных креслах рядом с низким столиком на кривых ножках. Увы, стоял на нем не коньяк, как на кухне их отдела. Там ровным рядом лежали три папки серого цвета.

— Регламент. Заходи, у нас тут встреча не по регламенту. Не устал еще аналитиком сидеть, Лев? — схватил сильными пальцами за плечо и утянул в сторону гостей.