Глава 10

Побег удался. В смысле, он свершился, и я уже третий день находилась в Бразилии. Сказать, что я была поражена, значит, ничего не сказать. Я никогда не выезжала за пределы родной страны и для меня все это было в диковинку, все было новым, необычным. Другие люди, другая еда, другой климат, другой язык. Я попала будто бы на другую планету. Но эта планета мне очень понравилась. Можно сказать, я влюбилась в нее с первого взгляда.

Жаль только, что задерживаться было нельзя. Фатима дала четкие указания. Велела не задерживаться тут больше трех дней.

Вчера в полночь она прислала мне короткий имейл о том, что Расул в бешенстве и спустил всех псов на мои поиски. Я поинтересовалась, заподозрил ли он ее, но она заверила, что все под контролем и она выдержала его допрос, отведя от себя все подозрения.

Фатима посоветовала мне сменить имидж в последнюю нашу встречу и я поступила именно так, как она говорила. Было жаль, несомненно, очень жаль расставаться со своими белокурыми локонами, но так было необходимо. Для успешного дела, которое больше походило на безумство, честно говоря.

Я подстриглась и покрасилась в жгучую брюнетку сегодня утром. Долго бродила среди однотипных салонов, выискивая кого-нибудь русскоговорящего, но так и не добившись результата, плюнула и зашла в первую попавшуюся парикмахерскую. Ткнула мастеру в загугленную картину и на ломанном английском попросила подстричь именно так. Парень долго качал головой, отговаривал на испанском, но под конец сдался и принялся за дело с хмурым видом, то и дело пригаваривая что-то возмущенное.

Ну да, мне и самой было жаль. Я не стригла волосы много лет, они были моей драгоценностью. Густые, красивого кремового оттенка от природы, волнистые. Мечта любой девушки. Однако же я больше помнила о том, как за них меня любил таскать бывший муж, и чтобы не допустить повторения этой истории, я без сожаления готова была избавиться от них.

Думала ли я на самом деле, что Расул будет поднимать на меня руку, как и Соколов? Да. Для этого потребовалось бы время, но, да, я была уверена, что темперамент, взрывной характер, желание доминировать и контролировать все на свете рано или поздно возьмут верх над моим бывшим одноклассником. Он был привлекательным, не спорю, но опасным мужчиной. А я устала от опасных мужчин. Я хотела спокойствия, стабильности и мира. Нежности и ласки. Любви. Как бы банально это не звучало. Расул же не способен был дать мне этого. Он мог быть страстным, дерзким, интересным, но не стабильным, уж точно.

К полудню я вышла из парикмахерской совсем другим человеком. После стрижки с плеч упала какая-то необъяснимая тяжесть, я вздохнула с облегчением.

Следующим шагом стала покупка очков и шляпы, потому что в Буэнос-Айресе было жарко. Это вам была не Москва с ее вечно хмурым небом и постоянным холодом.

Я угостила себя мороженым, прохладным молочным коктейлем, а затем решила отправиться в какой-нибудь ресторан неподалеку от городской площади Пласа-де-Майо, где прогуливалась уже часа два.

Я зашла в первый попавшийся ресторан, чья вывеска мне пришлась по душе. К слову, цены здесь были демократичными, народ очень приветлив, плюс потрясающее тепло и солнце, по которым я изголодалась в Москве, но наказ Фатимы не стоило нарушать.

Мой выбор пал на классический стейк по-аргентински под названием «Bife de Costilla» и обычный салат из овощей. А на десерт мне принесли потрясающие вкусные эмпанадас и альфахорес, потому что я так и не смогла определиться, что же хочу попробовать больше. Кухня Аргентины мне понравилось. Понравилось и то, что все кафешки и рестораны были забиты, по всей видимости, народ практически не готовил дома.

К вечеру я решила отправиться в парк Роз. Делать все равно было нечего, созваниваться ни с кем нельзя, думать о прошлом — тоска и уныние, думать о будущем — страх и неизвестность, поэтому я решила наслаждаться тем немногим, что у меня было. А парк Роз был одним из излюбленных мест туристов. По крайней мере, Гугл сообщил мне именно об этом. И не обманул.

Я доехала туда довольно быстро и почти застыла в изумлении от красоты этого парка. Мне повезло и я попала на цветение Джакаранды, как выяснилось позже, местного вида акации. Все вокруг было укрыто сиреневым ковром, этот прекрасный цветок буйствовал в своем цветении и завораживал, приковывая к себе взгляд.

Роз в парке Роз тоже, к слову, нашлось много, причем самых разных сортов, но больше всего мне запомнился греческий мост восхитительно тонкой работы с безупречными ажурными мотивами. Я не выдержала и поднялась на него, сделала несколько фото окружающего мира, даже селфи побаловалась и лишь потом случайно услышала обрывок речи русскоговорящей пары. Из нее я поняла, что, оказывается, если хочешь выйти замуж и поскорее связать себя узами брака, то обязательно нужно сфотографироваться на этом мосте. Плюнув на все от досады, я спустилась и поплелась дальше с подпорченным настроением. И дело было даже не в словах девушки, а в том, что на какое-то мгновенье после ее незамысловатой фразы я представила себя здесь, в Буэнос-Айресе не одинокой. Я увидела стоящими на том мосту нас с Расулом, целующихся, улыбающихся, нежащихся в объятиях друг друга…

Это было неправильно и глупо. Мечтать о том, от кого решила бежать и проворачивала такую грандиозную авантюру, чтобы не попасться.

Да, он был хорош собой, он притягивал меня, и я даже готова была бороться за него. Вначале. Но не после того, как узнала, что он может быть не просто неоправданно жесток, но еще может врать и при этом прекрасно претворяться. Слишком много опасных граней было в его непредсказуемой личности и лучше было о нем забыть, чем рисковать.

***

Не стоило мне лететь в Рим. Я поняла это сразу, стоило моей ноге ступить из аэропорта на итальянскую землю.

Тоска. Дикая тоска окутала меня с ног до головы, заключила в незримый для окружающих кокон и душила своей грустью и опустошенностью.

Рим — это город для твоих, самый романтичный город в мире. Сюда нужно приезжать в медовый месяц. А я…

Спросите меня, как я провела свой первый день в Италии? В номере отеля, заперевшись там с книжкой по истории создания главного города этой примечательной страны. Не хотелось никуда идти. Совсем. Совершенно. Я чувствовала себя обессиленной, хотя последние полтора месяца только и делала, что просто путешествовала. Моя жизнь состояла из пляжей, селфи, разнообразной еды, новых, мимолетных знакомств и скачивания разговорников самых разных языков мира. Это мечта, не жизнь. Миллионы мечтали бы оказаться на моем месте, но мне места словно нигде не находилось вовсе.

Я была так одинока и Рим дал ощутить это в полной мере. Намного сильнее других городов. Я хотела быть с тем, от кого бежала и с каждым днем понимала себя все меньше. В смысле, да, я сбежала, но не было ли это крайней и гиперболизированной мерой? Может, стоило просто еще раз попытаться поговорить с Расулом? Попытаться понять его, такого неидеального вруна, который скрывал от меня важные вещи.

Все чаще в голову приходила мысль о том, что вдруг он не врал на счет того, что просто боялся меня потерять и не хотел усложнять и без того непростые отношения, которые никак не хотели клеиться со время школьной парты, которую мы с ним делили?

Что, если бы мы могли просто поговорить, дождись я его…

Черт…

Я запуталась. Спустя почти два месяца беготни по всему миру, красоты которого я практически не видела, я поняла, что окончательно запуталась. Все чаще тянулась к телефону, чтобы набрать давно заученные наизусть цифры, но каждый раз отдергивала себя. В самый последний момент.

Права ли я была, поступая так, как поступила? Не было ли это глупо и так же неправильно, как поступал сам Расул? Он врал, а я оставила его без ответов на вопросы, не дала возможности оправдаться, не дала вообще никакой возможности.

Наверное, он злился. Боже, я представляю, как он злился! Страшно было попасться ему под руку в такой момент…

Я выбралась из номера лишь на третий день пребывания в Италии. Поняла, что больше не могу сидеть в четырех стенах, и что они угнетают меня еще сильнее, чем раньше, и выпорхнула в город сразу, как только забрезжил рассвет.

Я не стала рваться ни к Колизею, ни к знаменитому музею Капитолия, я отправилась на площадь Святого Петра, словно ища какого-то незримого успокоения. Моей истерзанной тревогами и сомнениями душе нужна была духовная подпитка, и я направилась туда, где могла ее получить.

В буклете, который мне выдали, было сказано, что ее построили в далеком 1656 году архитектором Джованни Бернини. Это оказалась самая большая площадь в стране, а венцом этого прекрасного творения стал собор.

Он был грандиозным… огромным, с красивыми, величественными белыми колонами по периметру и множеством декоративных элементов. А еще он был высоченным… в смысле, стоило тебе задрать голову вверх и голова начинала кружиться! Чуть позже я узнала, что там двадцать три метра, не меньше! Складывалось ощущение, что пока ты смотришь туда, вверх, ты попадаешь в какое-то бесконечное, закрученное пространство, глубокое, как само мироздание, величественное, как сама жизнь. Удивительно… удивительно, как при помощи камня, глины и других природных материалов, великие художники создали такое шедевриальное творение! Казалось бы, как можно восторгаться застывшей массой, ведь это не музыка, не картина, просто камень, но какой это был камень! Казалось, что Собор дышит, живет, вибрирует на какой-то своей частоте. Чистой и светлой.

На удивление, несмотря на толпу таких же туристов, как и я, на мгновенье, которое растянулось позже, стало хорошо и спокойно. Словно меня что-то обняло, крепко-крепко, закутало в надежные объятия.

После посещения площади и Собора меня «отпустило». Голова стала яснее, сердце спокойнее и я отправилась бродить по прекрасным, старинным улочкам.

По пути обратно в отель, заглянула в ресторан и распробовала местной кухни. Заказала горячий тосканский суп с фаршем на первое, курицу каччиаторе с салатом пармиджано и вкуснейшей, воздушной чиабаттой. На десерт меня не хватило. Оказалось, что за последние дни я толком не ела и успела проголодаться, нагуляв себе отменный аппетит. Сладости я решила оставить на завтра и со спокойной душой отправилась по вечернему Риму к себе в номер.

Навигатор повел меня по широким улицам, освещенным тысячами фонарей. На пути то и дело встречались улыбчивые местные или такие же туристы, как и я, а какой-то незнакомец даже попытался завязать разговор. Однако, поняв, что я ни слова не говорю на итальянском и не горю желанием продолжать общение, подарил розу и галантно откланялся. Мелочь, а приятно, и настроение поднялось.

День удался. В любом случае, лучше предыдущих. И одиночество, вязкое, тягучее, тягостное, вернулось лишь тогда, когда я залезла в холодную кровать, в которой меня никто не ждал. И стоило мне лишь прикрыть глаза, как перед взором явился тот, из-за кого я вынуждена была колесить по всему миру в поисках пристанища, которое мне никак не находилось.

***

Правда ударила меня в Хельсинки. Наказание. Вот, чем это было.

Спустя почти три месяца бесконечных поездок, в которых я начала постепенно терять себя и забыть истинную причину сего «похода», правда ударила меня так сильно, что, кажется, мне уже никогда не оправится от нее.

Злая, жестокая правда.

Вина. Знаете, хуже вины, наверное, может быть только чудовищный страх. Сразу после него идет это тягучее, вязкое, серого оттенка чувство, которое может поглотить, словно огромный монстр.

Вина. За то, что произошло. Наверное, она частично была на мне.

Я прилетела в столицу Финляндии два дня назад и уже успела немного обследовать город, но делала я это без удовольствия или особой радости. Те, кто горят путешествиями и заполняют красочными, яркими фото свои профили в социальных сетях или блогах никогда не говорят о том, что иногда можно соскучиться по дому и начать безжалостно сильно тосковать по нему. Я много, где побывала за это время. Бали, Аргентина, Испания, Колумбия, Италия, Франция, Чехия, Словакия, Румыния, Черногория, Австрия, Швеция, Норвегия и вот теперь я была в Финляндии. И мне до ужаса, до дрожи в пальцах хотелось домой, в Россию. Хотелось в наш холодный, суровый климат с, порой, такими же суровыми с виду людьми. Хотелось услышать знакомую речь, родной язык, съесть самых простых пирожков за пятьдесят рублей, купленных у сердобольной бабуленьки или, и это было моей мечтой, съесть горящий борщ.

А еще, хотелось к Расулу. Поговорить. Нормально. По-человечески. Объясниться. Дать времени расставить все по своим местам. И я уже почти решилась на это. Не звонить, нет, что мог дать телефонный разговор двум израненным и непонимающим друг друга душам? Нет. Нам нужна была встреча. С глазу на глаз. Чтобы можно было почувствовать тепло сидящего напротив человека, услышать каждый оттенок его тона, уловить каждое движение, понять скрытый в них подтекст.

Но стоило мне решиться, стоило только понять, чего я хочу на самом деле, как жизнь решила круто повернуться ко мне спиной.

Я собиралась лететь домой завтра. Уже заказала билет, отправила имейл Фатиме о том, что больше не могу бегать, что чувствую себя какой-то тенью, блуждающей по Земле без какого-либо смысла, как неожиданно получила от нее сообщение на номер телефона, который знала только она. С удивлением открыла его и замерла в шоке.

«Может ехать домой. Дело сделано, этот сукин сын подох».

«ЧТО? О чем ты?»

Сердце забилось у самой груди. За считанные секунды оно начало биться под двести. Что значит «он почти подох?» Кто? Расул? Как это? У нас не было такого уговора, я никогда этого не желала своему другу! Нет, мы не так договаривались!

Только в эту минуту паззл начал складываться воедино. Нет, все-таки Фатима не была мне другом, у нее были какие-то свои цели, в курс которых она, разумеется, не ввела, а я попалась на ее удочку. Она надавила на слабое место, а я поддалась, потому что была напугана и билась в отчаянии. А вместо страха мне нужно было лишь дождаться своего возлюбленного и поговорить. Расставить все по местам. А теперь….

А что теперь?

Теперь мне говорили, что он практически труп.

Практически… мозг зацепился за эту фразу и я, бросив телефон, сгребла в сумку вещи и рванула в аэропорт, совершенно забыв распечатать электронный билет, заказанный несколько часами ранее.

В общем, на то, чтобы добраться домой, у меня ушли почти сутки и это с тем, что я находилась в граничащей с нами Финляндией! Злая, уставшая, напуганная и сердитая на весь мир, я переступила порог трапа и вдохнула родной воздух, понимая, как же сильно мне его не хватало!

Конечно, винить во всем лишь Фатиму было нельзя. Я не знала точно и до конца, что именно она задумала, и что вообще происходило, но стоило отметить, что, чем бы это ни было, я здорово ей во всем помогла. Но, с другой стороны, в сердце жила надежда. Почти умер это не умер. Значит, Расул был жив, просто что-то случилось. И мне предстояло выяснить, что именно. Как никогда, настрой мой был боевым и, несмотря на дикий страх, волнение и вину вперемешку, голова мыслила более или менее трезво.

Чего бы мне это не стоило, я собиралась не просто отыскать бывшего одноклассника, но и выяснить все, что произошло.