Часть 1 · Глава 5

Глава 5

1554 год, 2 марта, Москва

Иоанн свет Васильевич, Государь Московский и Всея Руси вышел из Успенского собора и вдохнул свежего морозного воздуха. Несмотря на то что формально на дворе уже стояла весна, природа о том не ведала и радовала морозом, скрипучим снегом и сухим, чуть обжигающим ветерком.

Минутное ожидание.

И из главных ворот храма вслед за ним вышел митрополит. Он вёл сегодня службу, и ему перед этим сообщили о желании Царя с ним пообщаться после неё. Вот и поспешил после её окончания вслед за своим монархом.

— Государь, — тихо произнёс Макарий, поравнявшись с Иоанном и чуть кивнув ему.

— Пойдём, — так же тихо ответил Царь и жестом дал понять свите держаться поодаль.

Все всё прекрасно поняли и дали возможность им поговорить.

— Помнишь того татя, что мои люди взяли под Тулой по осени?

— Да, Государь. Конечно. Это было славное дело. Я рад, что удалось выявить вшивого пса в моём окружении.

— Он много интересного рассказал.

— Надеюсь, ты не поверил его лжи?

— Почему же сразу лжи? — очень неприятно улыбнулся Царь. — Мои люди проверили его слова. И поручения, которые он выполнял по твоему приказу.

— По моему приказу⁈ — удивился митрополит.

— Не требуется большого ума, чтобы понять — все люди, которых он наказывал, находились с тобой не в ладах.

— Но…

— Я поговорил кое с кем из твоих подчинённых, и они всё подтвердили.

— Государь…

— Погоди, — поднял руку Иоанн. — Скажи, зачем тебе нужен Андрей?

— Государь, я…

— Зачем? — куда более жёстко повторил вопрос Царь.

— Мои люди убеждали меня, будто бы голова у него светлая.

— И поэтому ты хотел поймать моего слугу и посадить до скончания его дней в холодную?

— Я…

— Не отрицай. Я о том уже ведаю. Поначалу не поверил, но…

— Бес попутал.

— Почему у меня не попросил его отдать? Чин по чину.

— А ты уступишь?

— Уже нет.

— Вот мне о том люди мои и говорили. И предлагали взять Андрея в плен. Да и убедить принять постриг. А потом службу служить во благо Матери Церкви.

— И кто же такой умный у тебя завёлся? — очень холодно поинтересовался Иоанн. — Пришли мне его. Будь добр. Очень я хочу поближе познакомиться с советчиками, что нашёптывают тебе воровство чинить и супротив своего Государя злодейства всякие творить.

— Пришлю, — поникшим голосом ответил митрополит.

— А что ты такой скисший? Ты разве не рад услужить своему Государю?

— Рад, — подавленно ответил митрополит.

— Не слышу?

— Рад, Государь, — несколько бодрее произнёс митрополит и вымученно улыбнулся.

— Радуйся. Радуйся, друг мой. Ибо я не поддался на увещевание злых языков. И остался верен дружбе с тобой. А поверь — врагов у тебя хватает…

— Я… я даже не знаю, что сказать, — произнёс поменявшийся в лице митрополит.

— Как узнали, что между нами пробежала кошка, так дня не проходит, чтобы мне ябеду на тебя какую ни принесли. Твои же люди и несли. И болтают почём зря. Оттого и веры им нет. Мню — подговорил их кто-то.

— Вот мерзавцы…

— Ничего не говори, друг мой, — по-свойски хлопнул по плечу уже весьма немолодого митрополита Царь. — У всех бывают минуты слабости. Но в тебе я уверен. Отбросив мелочную суету, если возникнет беда, ты поддержишь меня так же, как и я не пущу в сердце своё дерзновенного поклёпа и ябед пустых. Ибо только на том и стоим.

— Конечно, Государь! — бодро заявил Макарий. — Можешь быть во мне уверен.

— Вот и я о том думал, когда слушал навет злоязыкий.

— Государь, я строго-настрого приказал своим людям не трогать Андрея. Но он сам к ним обратился за помощью. И я…

— Ведаю о том, — перебил его Царь. — Ещё в декабре мне о том всё рассказали. Интересная задумка. И мне безумно любопытно узнать, что из всего этого получится.

— И ты не серчаешь на самоуправство моего человека?

— Пока рано об этом говорить, — ответил Царь, очень многозначительно подмигнув Макарию.

Они прошли следующие шагов десять в полной тишине. Лишь митрополит тяжело дышал. Сказывался возраст и переживания.

— Светлая голова, говоришь? — нарушил тишину Царь.

— Светлая.

— Чем же?

— Образован славно. Мыслит непривычно. Подмечает то, что иные не замечали. Отец Григорий просил слёзно его себе в ученики. Сказывал, будто бы он сможет много пользы принести и Церкви нашей православной, и державе твоей.

— А с ним по-хорошему ты не хотел поговорить? Или людей своих послать к нему да увещевать.

— А…

— Что?

— Нет. Мне сказывали, будто он дик.

— Брехали.

— Но…

— Ты мне не веришь? Я с ним разговор вёл. Очень рассудительный муж. Но ныне более его не трогай. Совсем не трогай. Даже если пожелает постриг принять — ко мне отправляй. Узнаю, что шалишь, — осерчаю.

— Да, Государь, — охотно кивнул митрополит.

— Тебе твоего татя-то отдать? Мастер в своём деле он добрый.

— Зачем он мне ныне? Одна головная боль от него. В простом деле не справился.

— Ну как знаешь…

Снова прошли несколько шагов в тишине.

— Татарина, надеюсь, ты мне в слуги не метишь? — осторожно поинтересовался Макарий.

— А? Нет. Татарин и татарин. Командовал отрядом, что за долю в добыче прикрывал охотников, шастающих по землям моим. Я за него уже сговорился на несколько наших пленников выменять.

— Слава Богу! — без тени наигранности произнёс митрополит и перекрестился.

— Только…

— Что? — нервно переспросил Макарий.

— Странную вещь он мне поведал. Оказывается, кто-то из местных один из отрядов охотников нацелил на Андрея. Обещая золотые горы. И мне интересно, кто этот человек. Ничего сказать мне не хочешь?

— Государь, клянусь! — воскликнул митрополит и поцеловал крест. — Мне о том ничего не известно. Даже если кто из моих людей и шалил, то мне ничего не сказывал.

— Да ты не кипятись, — примирительно произнёс Царь, глядя ледяными глазами на митрополита, — просто если вдруг узнаешь, я буду очень благодарен. Эту гадюку, что супротив своих водит супостатов, надо найти и раздавить.

— Мнишь, что не единожды гадости творил этот злодей?

— Не единожды. Только, если станешь узнавать, не шуми. А то как колдун утечёт.

— А может, колдун и этот злодей — один и тот же человек?

— Может… — кивнул Царь. — И ты уж будь добр, разберись с этим колдуном. А то я тревожусь. Тула — щит Москвы. И если он падёт, то разорение великое татары учинят нам.

На том и разошлись.

И уже полчаса спустя Царь зашёл к своей любимой супруге — Царице Анастасии.

— Все вон, — коротко и ёмко произнёс он негромким голосом. И женщины, что постоянно вились вокруг его жены, немедленно прекратив все свои дела, вышли.

— Поговорил? — спросила Анастасия, когда дверь закрылась и движение за ней прекратилось.

— Поговорил. Ты снова оказалась права. Достаточно было сказать о том, что его люди на него ябеды несут, чтобы его купить. Старик теперь устроит им тарарам. Главное, чтобы не догадался, что я его за нос вожу.

— А как он догадается? — мягко улыбнувшись, спросила Анастасия.

— Тоже того не ведаю, но человек предполагает, а Бог располагает. Кстати, он мне наконец-то признался в том, что опять за моей спиной игры играл с Андреем.

— Так испугался?

— А чего ему не испугаться? Если ябеды его люди несут, то подвинуть хотят. Во время прошлого разговора я ему намекнул, будто бы силы у Сильвестра стало много. И что он о старцах Белозерских вновь сказывал с восхищением, находя отклик в сердцах у многих…

Царица улыбнулась.

Митрополит Макарий был последователь иосифлян, то есть сторонников стяжания церковного имущества.

Менее века назад они столкнулись лоб в лоб с так называемой «ересью жидовствующих», которые держались примерно тех же тезисов, что и протестанты в Европе. В том числе и отказа от церковных владений. Дескать, это развращает Церковь и плодит грехи. Иоанн III, дедушка её мужа, долго балансировал между этими силами. Но в итоге выступил на стороне Иосифа Волоцкого. Однако явной последовательности в борьбе с «жидовствующими» не проявлял, так как их позиция ему как монарху очень импонировала.

Софья Палеолог и продвигаемый ею на престол сын Василий разыграли видимость всецелого разделения позиций иосифлян для получения их поддержки. Однако действовали опять-таки не последовательно и осторожно. Так что к правлению Иоаннп IV свет Васильевича сторонников у нестяжателей, как ещё называли сторонников этой ереси, хватало. В том числе и приближённый к Царю протопоп Сильвестр. Ядром же духовным этого направления, как и век назад, оставались так называемые Белозерские старцы и вообще православный север.

Если бы Сильвестр не накосячил во время недавней болезни Государя, то имел все шансы добиться в некой перспективе секуляризации церковных владений. В пользу казны. Однако болезнь показала, насколько шатка власть Царя. И что Иоанну попросту не на кого опереться в столь перспективных и интересных церковных реформах, которые могли бы принести в казну массу земли и денег. А также уменьшить влияние Церкви как аппарата, открыто местами конкурирующего с Царём. Иоанн был вынужден пойти на попятную. Да и личная антипатия к Сильвестру, как к человеку ненадёжному, сделала своё дело.

Но разве это мешало «дразнить гусей», то есть подначивать иосифлян, через вот такие вот многоходовые подачи? В конце концов, пока митрополит будет занят чисткой аппарата, его внимание и интерес к другим делам поостынет. Да чувство уязвимости повысит лояльность престолу.

— А ты не хочешь прикрыть это самоуправство в Туле? — обменявшись с супругом довольной улыбкой, спросила Анастасия.

— Я хочу посмотреть, что из этого выйдет. Задумка неплоха. Если она начнёт приносить пользу, то я этих толстосумов по всей Руси таким же заниматься обяжу.

— Но это самоуправство в обход тебя.

— Вчера из Тулы гонец от воеводы прибыл, — переменил тему Царь.

— Опять что-то там приключилось?

— Опять, — криво усмехнулся Иоанн.

— Дай-ка угадаю. Это как-то связано с этим юным воином?

— С Андреем. Да.

— И ты мне сразу не сказал?

— Я сегодня беседовал со своим духовником… Понимаешь, кое-что прояснилось. Один из знахарей, перед тем как сбежать из-под Тулы, успел сказать очень интересные слова. Он полагает, что в городе укрывался от татар сильный волхв или ведун, который, испугавшись падения Тулы, призвал силу старых Богов и пробудил кого-то из древних воинов, что спал в кургане где-то неподалёку.

— Звучит странно и страшно.

— И дух этого древнего воина, не имея собственного тела, ибо оно давно обратилось в прах, вышвырнул из Андрея его душу, заняв её место.

— О Боже! И это чудище было тут!

— Судя по реакции на распятие, святую воду и освящённые места, это чудище вполне православное. И очень даже полезное.

— Всё равно! Это мертвец!

— Судя по всему, пробудили не только воина старого, но и его любимую. И та вселилась в Марфу.

— Ох…

— И Марфа ныне непраздна. Она ждёт ребёнка от Андрея.

— Но как это возможно?

— А бес его знает, — пожал плечами Царь. — Старшины не знают, верить этому или нет. И после смотра хотят отправить Андрея на дальние рубежи, татар стеречь. Ежели в нём пробудился дух воина древнего, то он себя проявит.

— А если нет, то сгинет?

— Именно так они и думают.

— А если он просто отсидится в тихом месте?

— Воевода передал с гонцом, что Андрей уже готовится к походу. Крепко готовится. Значит, что-то интересное учудит. И вряд ли будет отсиживаться.

— Может быть, отдать его Церкви?

— Если это дух древнего воина, то такой слуга и мне пригодится.

— Одумайся!

— Перечить мне вздумала⁈ — рявкнул Иоанн и нахмурился.

— Если его пробудили старые Боги, то не будет ли служба его опасна для душеспасения твоего?

— Кто пробудил, пусть перед Господом нашим и отвечает за грехи свои тяжкие. Моей в том вины нет.

— Но…

— Цыц! Женщина!

— Милый, я же добра тебе желаю!

— Ты сама видела, как он вошёл в освящённую комнату. И что ни чудотворная икона над его головой, ни ладан, ни освящённое питие на него никак дурным образом не подействовали. А значит, нечистого духа в нём нет. Да и со священниками он общается, в церковь ходит, причастие принимает, молитвы читает.

— Но он же умер!

— Сейчас он жив. Судя по всему, волхвы старых Богов могут что-то такое, к чему мы не привыкли. Но разве меня, как Государя, должно это волновать? Он служит мне. И он полезен.

— Хорошо, — покладисто кивнула Анастасия. — Вот летом он покажет себя. И что ты будешь делать с ним? Сюда притащишь?

— Для начала он должен показать себя.

— Боже-боже…

— Не пищи!

— Мне страшно! За тебя страшно!

— Так молись усерднее! И не забывай — этот мертвец уже помог, дав дельные советы про яды. А значит, будет чёрной неблагодарностью отвечать ему, следуя твоим советам.

— Боже… Ты сказал, что советовался с духовником. И что он сказал?

— Он сказал, что у старых Богов ныне силы нет. И если что и творится от их имени, то с попущения Всевышнего. Так что успокойся. Нету тут ничего дурного.

— Но он же мертвец!

— А в Святом Писании ожившие мертвецы тебя не пугали?

— Но там же их воскрешали пророки!

— Там их воскрешали люди с попущения Господня. А тут разве что-то иное произошло? Опасность взятия Тулы действительно была. Округа в тяжёлом положении. Татары лютуют. И я не удивлён, что Всевышний позволил этому язычнику преуспеть в своей волшбе…