Глава 16.1

Ева разглядывала себя в зеркале: россыпь расцветающих синяков на бёдрах, воспалённые царапины вдоль ноги, на шее кровоподтёк от укуса. Морщась от омерзения, девушка застегнула рубашку и завернулась в плед. Её бил озноб. События прошлой ночи терзали память чередой гадких образов. Ещё более тошнотворными были утренние попытки демона принести извинения, как будто лживыми словами можно что-то исправить. На прикроватной тумбочке рядом с чашкой чая стоял флакон с целебной мазью, но Ева им не воспользовалась: смазывать синяки казалось унизительнее, чем наблюдать их в зеркале.

Стоило Велару вернуть контроль над сознанием, как он принялся устранять следы своей гнусной похоти. Большую часть царапин демон успел вылечить до того, как Ева очнулась после обморока. Придя в себя, рассвирепевшая девушка больше не позволила насильнику к себе прикасаться. С криком вытолкала Велара за дверь, опустилась на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Пальцы дрожали. Кутаясь в плед, не способный спасти от внутреннего холода, Ева потянулась к кружке, чтобы допить остывший переслащённый чай. И поняла: Велар что-то туда подсыпал. Но было поздно.

Первое, о чём подумала Ева, проснувшись, — боль отступила. Тело казалось лёгким и невесомым, словно подхваченный ветром пух. Ева лежала на кровати, заботливо укрытая одеялом. Вторая половина постели была примята и хранила остатки чужого тепла.

Флакон с мазью пропал с прикроватной тумбочки, а вместе с ним исчезла и боль в прокусанной шее. Синяки на бёдрах сравнялись по цвету с остальной кожей, и только некогда глубокие царапины на ноге напоминали о случившемся тончайшими белыми полосами. Велар усыпил её, чтобы вылечить.

Всё чаще Ева ловила себя на мысли, что начинает испытывать к своему мучителю странную, нездоровую привязанность. Она знала, как это называется, но думала, что с ней-то такого никогда не случится. Но, оказалось, некоторые вещи происходят незаметно, как в той истории про лягушку и кипяток. Вода просто капает и капает, упорно, неутомимо, — дни, месяцы, годы — и точит камни. Поэтому хорошо, что демон обнажил своё истинное лицо. Теперь все те смутные, непонятные чувства, которые время от времени выплывали наружу, тревожа и смущая, оказались погребены под таким слоем ненависти, что поспорить с ним могла лишь глубина океана.

А ведь недавний вечер, когда Велар принёс эти загадочные выписки из дневников судеб и принялся рассказывать захватывающие истории о рае и аде, вернее, о Пустоши и Ордене Искупления, был чудесен. Куда-то исчезла вражда, которая казалась непримиримой. Они сидели рядом, склонившись над одной книгой, и голос демона был мягким и завораживающим. Рассказывал бес голые факты, но в его исполнении эти голые факты переставали быть таковыми. Под конец пришлось напомнить себе о том, что она ненавидит, презирает своего навязанного супруга.

Теперь напоминать было не надо.