Глава 33

— Куда мы собираемся?

— Увидите.

Из шкафа Велар достал шапку — старомодную ушанку, кожаную снаружи, меховую внутри. Следом снял с вешалки шубу из серого стриженного мутона. Ева в ней утонула. Подол спрятал колени, рукава-паруса закрыли кончики пальцев. Довершили наряд замшевые сапоги на плоской подошве. Детали одежды сочетались причудливо — точнее, не сочетались — и, глядя в зеркало, Ева думала, что напоминает жену спекулянта из СССР.

— Жарко, — пожаловалась она.

Это был редкий день, когда столбик воображаемого термометра достигал критической отметки, оконные стёкла раскалялись от жара, идущего с улицы, и предметы в комнатах становились на ощупь, как кружка с горячим чаем.

— Прекрасно, — ответил Велар, поправляя на жене пышный воротник. — Значит, там, куда мы направляемся, вы не замерзнете. Возьмите перчатки, — он протянул ей пару вязаного недоразумения с декором из пуговиц, страз и пайеток.

Демон остался в расстёгнутом плаще и неизменном комплекте, который носил, не снимая, — в чёрной рубашке и брюках.

Входная дверь отворилась перед Евой впервые за месяц. За порогом клубился туман, как если бы она собиралась войти в парилку. Плотная горячая мгла пахла серой и пеплом, словно из жерла вулкана валил дым, заслоняя и небо, и землю, и дома, и чёрные скелеты деревьев, чудом сохранившиеся после Огненной ночи.

В объёмной, тяжёлой шубе Ева ощущала себя неповоротливой, не шагала, а перекатывалась. Волосы под шапкой намокли. Дышалось с трудом. Велар кружил с расставленными руками, не зная, с какой стороны подступиться к этому меховому шару. После долгих мучений демон приблизился сзади, подхватил Еву под мышки, и ступни оторвались от земли.

Летели со скоростью автомобиля на полном ходу. Как демоны ориентировались в тумане — загадка. Еве казалось, что она ослепла, но тьма была не чёрной, а белой. За спиной Велар плевался от меха, попадавшего в рот.

Хотелось спросить, какой сюрприз демон приготовил, но на такой высоте, при такой скорости не получалось говорить. Ева словно вернулась в детство и опять села на тот кошмарный аттракцион, где её крутило под разными углами, а потом вырвало на металлические конструкции внизу.

Они покинули полосу тумана и зависли над периной облаков, пронизанной, как дуршлаг, порталами. Их было множество, широких, способных пропустить пассажирский самолёт. Среди тысячи идентичных ходов демон нашёл нужный, крепче прижал Еву к груди и нырнул в облачную дыру, вращающуюся, словно воронка смерча.

Голову сдавило. Девушка оглохла от шума, ослепла от нестерпимого света, закричала от боли и потеряла сознание.

* * *

Открыв глаза, Ева обнаружила, что сидит в салоне автомобиля и прижимается ноющим лбом к стеклу. Мимо проносился городской пейзаж: пятиэтажки, деревья под снегом, квадраты дворов, детские горки, закованные в лёд, запорошенные скамейки. За окном выл ветер. Раскачивал свисающую с перекладины цепь — всё, что осталось от качелей. За оградой бегали дети с разноцветными лопатами, разгребали сугробы. Мёрзнущие родители пританцовывали около песочницы, пытаясь согреться. Глазами-шишками на Еву смотрел снеговик с дыркой вместо носа.

Она на Земле!

Ева повернулась к демону, расположившемуся рядом на заднем сиденье. В чёрной дублёнке с английским воротником Велар выглядел непривычно похожим на человека. Ева догадывалась: зимняя одежда — маскировка. Смертные не гуляют по десятиградусному морозу в рубашках.

— Куда мы едем?

В горле пересохло. Ладони вспотели. Ева жадно припала к окну: как давно она не видела родных мест, снега, людей!

— Это сюрприз, — загадочно произнёс Велар. — Скоро узнаете.

Водитель такси закашлялся. Потянулся и включил радио. Салон наполнили гитарные риффы — старый рок. Из динамиков фальцетом пищали о свободе и потерянной любви. На руле блестел металлический значок «Kia». Приборную панель украшали иконы Николая Чудотворца и Богородицы. С зеркала заднего вида свисали чётки.

Машина остановилась напротив серого панельного дома, что вырастал из сугробов, смешанных с дорожной грязью. Девятые этажи хвастались спутниковыми тарелками и новенькими стеклопакетами, первые — кричали граффити на стенах подъездов.

Демон вышел из такси под снег. Помог выбраться Еве, скованной толстой шубой. Он позаботился о дублёнке, но остался в туфлях из тонкой кожи, в которых человек давно бы отморозил конечности. Снег кружился, оседая на волосах: о шапке демон тоже не подумал.

«Сюрприз», — повторила Ева про себя, испытывая необъяснимое волнение. Из глубины поднималось предчувствие: происходило нечто важное, необыкновенное.

Нагнувшись, Велар протянул водителю деньги через приоткрытое окно: не рубли, не доллары, не евро — золотую монету, которую мужчина принял с заторможенным кивком. Стекло поднялось. Такси отъехало, лавируя между машинами на заставленной парковке.

Велар посмотрел на Еву:

— Я нашёл вашу семью.

Голова закружилась. Лицо демона сделалось размытым, потом снова чётким. Ева открыла рот со всхлипом. Закрыла. Схватилась за воротник, удавкой стянувший шею.

— Нашёл… — она почувствовала, что задыхается, и расстегнула верхнюю пуговицу шубы, ослабила узел шарфа. — Нашёл… маму?

— Не плачьте, — попросил демон, стирая с её щёк обжигающие дорожки. — Нельзя плакать на морозе.

— Я могу их увидеть? Я их увижу! Сейчас?

Пока поднимались по лестнице, Ева не слышала мыслей за шумом крови в ушах, но, когда демон остановился напротив двери и нажал на кнопку звонка, они атаковали: «Я увижу родителей! Киру! Я сейчас их увижу!» Она гипнотизировала пластиковое число «13» над дверным глазком и боролась со слезами.

Интересно, кто ей откроет? Как выглядят мама и папа теперь? Сколько им лет? А Кира…

Ева встревоженно повернулась к демону:

— Кира тоже там?

Велар кивнул, и Ева прижала сцепленные руки к груди.

Долго не открывали. Что если дома никого нет? Ева поняла, что не выдержит и часовую отсрочку, но из глубины квартиры раздались шаги, и дыхание перехватило.

— Они вас не знают, — напомнил Велар. — Не пытайтесь рассказывать о прошлой жизни.

Щёлкнул замок. Дверь открыла стройная брюнетка в байке с принтом и легинсах. В глаза бросилось чёрное каре, и сердце кольнуло разочарованием: подсознательно Ева ожидала увидеть Марту прежней закованной в лак блондинкой. Но перед ней стояла незнакомка выше, моложе, полнее погибшей матери.

Марта подчёркивала женственность платьями и не надела бы легинсы даже дома — эта женщина носила под тапками кричаще-красные носки с оленями.

— Здравствуйте. Вы по объявлению? Виктор, да? Пожалуйста, заходите, — и улыбнувшись так, как никогда не улыбалась Марта, брюнетка пропустила их в квартиру. В этой жизни она могла быть матерью Евы, только если бы родила ещё школьницей.

Оробевшая девушка сняла шубу и повесила на крючок в прихожей. Свитер намок от пота и лип к спине. Зеркало над полкой с обувью отразило красное от мороза лицо. Выражение было диким.

Из комнаты в конце коридора вышел мужчина с бородкой, как у Тони Старка из «Мстителей», и обнял жену за талию. Отец никогда не обнимал Марту.

— Мы переезжаем, поэтому продаём квартиру, — сказал он.

Ева пожирала семейную пару глазами и не понимала, что чувствует.

«Это мои мама и папа, — думала она и повторяла, не в силах поверить: — Мои мама и папа».

Хотелось броситься незнакомцам на шею. Хотелось развернуться и бежать без оглядки.

Супруги показывали Велару квартиру, которую по легенде тот рассматривал в качестве возможной покупки. Ева застыла между зеркалом и вешалками с одеждой: ноги не слушались.

«Мои родители».

Включился компьютер или телевизор, или музыкальный центр — из комнаты справа донеслась знакомая с детства песня, мёдом растеклась по опустевшему коридору:

«Встанет солнце над лесом

Только не для меня.

Ведь теперь без принцессы

Не прожить мне и дня.

Что же это такое…»

За приоткрытой дверью сидела девочка и складывала на ковре пазл. Не выдержав, Ева разрыдалась. Стояла на пороге и давилась слезами, пока малышка — вылитая Кира, только на год-два старше, — не обратила на неё внимание. Подняла голову и спросила:

— Почему ты плачешь? — У неё были глаза, как у Киры, голос, как у Киры. Такие же, как у сестры, тоненькие косички.

— Что-то попало в глаз, — прошептала Ева.

— Тогда надо его промыть, — и девочка вернулась к своему занятию.

Ева закусила кулак.

В комнате было свежо. Пахло чистящим средством. Свет лился из окна за спиной ребёнка. Взяв себя в руки, Ева подошла к сестре и опустилась рядом на колени.

— Разрешишь помочь?

Девочка пожала плечами. Она собрала часть оскаленной пасти тираннозавра и искала в горке деталей недостающий фрагмент — нижнюю челюсть. Ева начала выкладывать кусочек неба с летающим доисторическим ящером. Зазвучала песня разбойников из «Бременских музыкантов».

— Любишь пазлы?

— Да.

Кира не любила пазлы, любые игры, требующие сидеть на месте. Она носилась по дому и улице, прыгала по диванам и креслам, устраивала кукольные побоища и сооружала крепости из подручных средств. Могла часами ходить по пятам и коверкать скороговорки, доводя жертву до белого каления. Сестра молчала только во сне и, когда Ева читала ей сказки.

Ева подала девочке деталь, которую та искала. У динозавра появились лапы, наметился хвост, неопознанное зелёное пятно оказалось папоротником.

— Пора, — в комнату заглянул Велар.

— Но мы ещё не…

«…собрали пазл», — закончила Ева мысленно. Брови болезненно заломились. Это не её дом. Не её семья. Она здесь чужая, не родственница, даже не гостья — прохожая с улицы, которую терпят, пока есть повод. Её не помнят, не любят и сочтут сумасшедшей, стоит попытаться рассказать правду. Невыносимо!

Ева поднялась с колен. Девочка наблюдала за ней. И всё-таки она не была своей копией из прошлого, как показалось Еве сначала. Нос прямее, овал лица уже и родинки на щеке нет.

— Прощай, Кира, — прошептала она едва слышно.

— Я не Кира, — возразила девочка.

Ева отвернулась, оставляя за спиной несобранный пазл.

На обратном пути в машине её мучила мысль. Как так получилось, что после реинкарнации семья воссоединилась? Картинка выглядела подозрительно идеальной, как пасторальный пейзаж, прикрывающий дыру в обоях. Любящие супруги и маленькая дочка снова вместе в родной стране. Совпадение?

Они погибли одновременно, но Кира переродилась раньше, а значит, должна быть старше родителей, задержавшихся в Ордене. Женщине в байке лет тридцать пять, мужчине с бородкой Железного человека около сорока, а семью Ева потеряла три года назад — мама и папа сейчас должны быть детьми.

Она поделилась сомнениями, когда такси застряло в пробке на перекрестке со сломанным светофором.

Глаза Велара забегали.

— Время в Верхнем мире течёт иначе, — промямлил демон.

— И часто сохраняются родственные связи?

— Бывает, — Велар отвёл взгляд. — Вы не рады? Я думал: вы будете счастливы увидеть семью.

— Ты говорил, что невозможно отследить судьбу перерождённой души.

— Ради вас я нашёл способ. Или я старался зря? Вы не хотели узнать, что стало с родителями?

— Хотела, — Ева нахмурилась, — просто…

— Понимаю, вы расстроены. Рассчитывали увидеть их прежними…

— Нет, я…

— Переутомились. Такой долгий полёт. Потрясение от встречи.

— Мне просто ка…

— Стоит отдохнуть. Вздремните. Я так старался вас порадовать.

Ева изобразила улыбку:

— Кира и правда похожа.