Глава 36.1

В Ордене их встретили с пониманием и сочувствием, соблюдая все положенные формальности. Светлая императрица приветствовала пострадавших лично. При виде бывшей пленницы Аилин невольно скривилась, но быстро вернула лицу соответствующее случаю скорбное выражение. Высокопоставленных демонов разместили в гостевых спальнях дворца, остальным нашлось место в домах рядовых адептов. Учитывая неприязнь Евы к Ордену, единственное, что радовало, — отсутствие необходимости делить крышу с ангельской семьёй. Обилия белых крыльев она бы не выдержала. Многие места и без того словно открывали в памяти шлюз, до краёв наполняя болезненными картинами. Из окна спальни открывался восхитительный вид на карьер у склона холма, где не так давно Ева гнула спину и сбивала в кровь ноги. Зато пустынные галереи западного крыла ангельской резиденции, частично отданной потерпевшим, отвечали её потребностям в уединении.

До Светлой Империи ещё не добралась волна разрушений, но это не означало, что угроза не нависала над Орденом, готовая разразиться в любой момент. Адепты ежедневно проверяли уровень лавы вдоль стены и следили за спящими вулканами, окружавшими город. Вечерами светлые и тёмные советники собирались в тронном зале, чтобы обсудить ситуацию, и на несколько благословенных часов Ева оказывалась предоставлена самой себе.

В этот раз она решила основательно исследовать дворец. Больше заняться в Ордене было нечем. Все вещи, в том числе рисовальные принадлежности, остались под развалинами дома в покинутой Пустоши. Велар успел спасти только артефакты.

Новая комната напоминала безликий номер отеля: кроме самых необходимых вещей, там не нашлось ничего, что помогло бы скрасить досуг. Никаких современных штучек, радио или телевизора. Про интернет не стоило и мечтать. Ева обрадовалась бы и книге, но единственная открытая полка над журнальным столом была стерильно пуста. Судя по обстановке, ангелы проповедовали умеренный аскетизм. Простые линии, минимум мебели и отсутствие декора делали комнату похожей на больничную палату. Так мог бы выглядеть медотсек на каком-нибудь космическом кораблем, будь в интерьере больше скруглённых углов и хромированных деталей. Вездесущий белый цвет резал глаза. Им выкрасили стены, оконные рамы, двери и потолок. Постельное бельё и шторы тоже были кипенно-белыми, как и глянцевая плитка на полу. В центре спальни стояла кровать из светлого дуба с лаконичным прямоугольным изголовьем. Слева — столик и пустая полка над ним. Справа сливались со стеной две двери: одна — в крошечную ванную в квадратиках серо-белой мозаики, другая — в тесную гардеробную. Ни ковров, ни вычурных карнизов, ни позолоченных подсвечников. Когда начинало темнеть, в нише по периметру потолка вспыхивало холодное голубое мерцание, словно в углублении пряталась светодиодная лента. Всё это безобразие выключалось в одно и то же время: ровно в двенадцать и ни секундой позже — слишком рано, чтобы отправляться в постель.

Велар ушёл час назад. Оглядевшись по сторонам, Ева выскользнула в коридор. Она помнила о правилах, которые установил демон (не исчезать без его ведома), но устала бессмысленно сидеть на кровати, долго и нудно принимать ванну, считать шаги и измерять длину стен локтями. Совещание закончится глубокой ночью. Она немного погуляет по коридорам ангельского дворца и вернётся раньше демона. Велар ничего не узнает.

Первый этаж занимала обширная библиотека в четыре яруса. Ева надеялась стащить две-три книги, чтобы почитать перед сном, но со страниц на неё смотрели непонятные символы. Демонический язык девушка успела изучить — ангельский, несмотря на месяцы плена в Ордене, был ей не знаком. Вздохнув, она поставила книгу обратно на полку.

Не зная, чем заняться, Ева бродила между высокими стеллажами. Во всём хирургически стерильном дворце библиотека казалась единственным уютным и обжитым местом. Здесь не было холодного белого цвета и раздражающей голубой подсветки, как в её спальне. Оглядевшись, Ева не увидела ни люстр, ни торшеров. Свет просто был, лился сверху, мягкий, рассеянный, и напоминал мерцание пламени, а не грязную желтизну ламп. Между стеллажами стояли кресла, мягкие и глубокие, с высокими спинками и широкими подлокотниками. Перед ними — пуфы, а рядом — низкие столики, чтобы опустить книгу или чашку с чаем. Интересно, ангелы пьют чай? Насколько Ева поняла, демонам пища не требовалась.

Девушка задрала голову. Её заинтересовали толстые фолианты на верхних полках, но она не представляла, как до них добраться: четыре яруса не соединялись лестницами, не нашлось поблизости и стремянки. Зачем? У адептов Ордена были крылья.

А у Евы нет.

Пока она с досадой разглядывала далёкие балкончики с резными перилами, сзади подкрались. За спиной раздался насмешливый голос:

— Тоже сбежала от своего тирана?

От неожиданности Ева вскрикнула.

— Тише-тише. Привлечешь к нам внимание! Если нас увидят вместе, это не понравится ни твоему мужу, ни моей жене.

Ева обернулась. Рядом с креслом стоял мужчина в элегантном деловом костюме, но пиджак был помят и расстёгнут, а рубашка заправлена в брюки наполовину. Выглядел незнакомец взволнованным. Взгляд соскальзывал с лица собеседницы и устремлялся в полумрак коридора, образованного книжными стеллажами.

В первую секунду Ева испугалась, решив: в пустой библиотеке она наткнулась на демона, но потом до неё дошли слава незнакомца и то, что говорил он на русском. Без акцента. Неужели ей посчастливилось встретить здесь, в Ордене, соотечественника? Не может быть! На столе обложкой вверх лежала открытая книга. Ева поняла, что остановилась рядом с креслом, не заметив в нём читающего мужчину.

— Игорь, — представился незнакомец — обладатель обыкновенной славянской внешности: серых, близко посаженных глаз и светло-русых волос с отчётливо выделявшейся седой прядью. На вид незнакомцу было около тридцати пяти, но Ева плохо определяла возраст: для её ровесника мужчина выглядел потрёпано, для сорока — имел мало морщин.

— Ева, — ответила она.

Игорь улыбнулся и поправил небрежно завязанный галстук. Взгляд снова метнулся в сторону шкафов и обшарил сквозные книжные полки.

— Жена заставляет носить это, — Игорь обратил внимание на свой мятый костюм. — Нравится ей, видите ли, — он скривился, с подозрением разглядывая тени на стенах, словно одна из них могла принадлежать монстру, прячущемуся за стеллажами.

Где-то в лабиринте шкафов скрипнула половица, и мужчина вздрогнул, вцепившись в спинку кресла. Заозирался. Звук не повторился, и он продолжил.

— Ненавижу галстуки, — сказал и добавил со злостью: — И её.

Что ж… Ева его понимала.

— Как давно ты подписала контракт? — спросил Игорь.

— Скоро будет два года.

— А я уже пять лет в этом рабстве. И знаешь: чем дальше, тем хуже. Думал, привыкну, но… Ладно. Может, пройдёмся? Уверен, моя меня ищет. Нельзя оставаться на одном месте.

Ева посмотрела на часы, тысячу лет назад подаренные Веларом. Девять вечера. Если она погуляет до одиннадцати, ничего страшного не случится. До безумия хотелось расспросить нового знакомого о том, как он попал в Пустошь. Ева так давно не общалась ни с кем из людей, и вряд ли когда-нибудь ещё представится шанс поговорить с земляком: демоны десятилетиями держат избранников взаперти, а если и выводят в свет, то не отпускают от себя ни на шаг.

— Пойдём, — согласилась Ева, встрепенувшись в предвкушении интересной беседы. Она успеет вернуться в комнату до того, как закончится вечернее совещание. Надо просто следить за временем.

Увлечённые разговором, они бродили по длинным галереям, пока незаметно для обоих не покинули пределы дворца. Обошли по широкой дуге ветхие, жавшиеся друг к другу бараки, миновали холм и каменный карьер. Оставили позади ангельские домики: белые, будто кукольные, с красными черепичными крышами и такого же цвета ставнями.

Свет фонарей падал на гравийные дорожки, огибающие деревья. С веток свисали кисти солнечных мандаринов. Из листвы выглядывали бархатистые персики, крупные, сочные, спелые. Их сменяли привычные яблони. Пушистые кипарисы чередовались с карликовыми елями. Жимолость — с кустами шиповника. Ароматы кружили голову. Пахло то сиренью, то душистым горошком, то сладостью дыни. Слева начинались банановые плантации, справа — гуавовый сад. Вдалеке тянулись бескрайние виноградники.

Новый знакомый полностью завладел вниманием Евы.

— Ты знала, что ангелы не едят фрукты? Всё это, — он распахнул руки, словно пытаясь охватить сад, — гниёт, никому не нужное. Просто гниёт. Ты можешь себе это представить?

Вспомнилось, чем кормили души во время искупительного пути. Присмотревшись, Ева действительно заметила в траве и на деревьях множество почерневших плодов. Среди сочных, красивых фруктов встречались размякшие, покрытые бахромой плесени.

— Ангелам не требуется еда, как и демонам. Подозреваю, нам она не нужна тоже. Голод — привычка из человеческой жизни.

Ева пожала плечами: её голод в бараках Ордена был мучительно реален.

Чтобы сменить тему, она спросила Игоря о жене. О ней мужчина был готов говорить часами, не стесняясь эпитетов. Он рассказал, как демоница разрушила его бизнес, развалила брак и предложила союз как спасение из долговой ямы.

— О том, что все мои несчастья — дело её рук, я узнал уже в Пустоши, — Игорь горько усмехнулся. — Теперь я раб, исполняющий прихоти жестокой и вздорной женщины. Она… — мужчина замолчал, с тревогой вглядываясь в густую тьму между деревьями. И только тогда Ева заметила, что вечерние сумерки сменились ночью, а магические фонари вдоль дорожек погасли. В панике она поняла, что не помнит, когда в последний раз смотрела на часы.

Новый знакомый изменился в лице. Дёрнулся, испуганно пятясь. Ева проследила за его взглядом, полным ужаса, и её сердце остановилось: в темноте за листьями гуавы сверкнули два красных огонька. На тропинку, преграждая путь, вышла широкоплечая мужская фигура. Велар.