Глава 15

Энджел отказала в желании Ричарда проводить её, хотя он настаивал. В этом не было никакого смысла, потому что она могла прекрасно добраться до дома на такси. Что она и сделала, по дороге попытавшись выбросить из головы ненужные мысли и избавиться от засасывающей её существо апатии.

Что ни говори, а причину теперешнего своего состояния Энджел знала.

Скука всё это…

Увлечение Данте, ставшее бедой для её, вскипевшего от нахлынувших эмоций и событий, мозга, которое и превратило те спокойные дни, пока его не было рядом, в зелёную тоску. Всё стало пресным и безвкусным, и спроси у неё, что нового произошло за неделю или две, наверняка бы не нашлось ответа. Не было ни одной яркой детали, которая скрасила бы её размеренную жизнь. Не считая, испытывающего её нервы и терпение, Келлера.

Ничего не происходило, без Данте всё будто замёрзло, хотя на работе было не продохнуть. Только документы, бумаги, договоры; буквы, к концу рабочего дня, сливающиеся в одну тёмную линию; цифры, которые двоились в глазах, сводя с ума.

А сегодня всё вокруг растаяло от одного его присутствия. Но их встреча была слишком короткой, чтобы ощутить всю прелесть специфического общения и невольно захотелось большего, даже если это превратилось бы в очередное столкновение характеров. Не хватало его тепла и ужасно недоставало прожигающего взгляда, каким он смотрел на неё. Кажется, взгляд его оставлял следы на её теле. Такое впечатление и его мужская реакция ей нравились, и в глубине души, каждый раз, её женское начало ликовало, чувствуя его пристальное внимание и восторг.

Энджел попросила остановить машину, чтобы пройтись пару кварталов пешком. Ночь была очень тёплой, а воздух приятно насыщен запахом цветов, что были рассажены в клумбах у домов. Уличные фонари ярко освещали улицу, поэтому страха не было. Да и район у них был тихий и спокойный, она и не помнила, чтобы слышала о каких-нибудь криминальных событиях.

Было в этом что-то расслабляющее – вот так идти одной, медленно шагая по тротуару и вдыхая ночной воздух. Ночь всегда пахла по-особенному. Она бодрила и успокаивала, окутывая всё лёгкой тайной.

Услышав позади себя чьи-то торопливые шаги, Энджел не придала этому большого значения. По пути ей уже встретились несколько парочек и одна большая шумная толпа подростков.

«И куда родители смотрят», - подумала она.

Они не выглядели очень взросло - лет по пятнадцать. Хотя они с Каролиной в пятнадцать лет только и ждали удобного момента, чтобы сделать вылазку.

Видно в этом отношении ничего не изменилось: молодёжь развлекается, а родители пытаются их контролировать.

Всё же, невольно она прислушивалась к шагам позади себя. Топот становился громче, и по быстро нарастающему звуку она поняла, что человек постепенно догонял её. В душе зародился лёгкий страх, и это вынудило её ускорить шаги. Почему-то обернуться и удостовериться, что её боязнь напрасна, она не решалась. Потому уже почти бежала, стараясь как можно быстрее оказаться у своего дома, тогда она сможет спокойно вздохнуть.

Только когда завернула за угол возле своего дома, Энджел остановилась и обернулась. Мимо торопливо прошёл пожилой человек. В руке у него был поводок, а впереди бежала маленькая шустрая собачка, которая усердно тянула его вперёд за собой.

Чтобы выгуливать в такое время собачонку, конечно, нужно иметь большую фантазию. А возможно, старик страдал бессонницей. Они часто этим мучаются.

Энджел посмеялась над своими страхами и мнительностью, вдохнула глубоко, стараясь успокоиться и усмирить сердце.

Однако, как видно, спокойствие ей сегодня не видать.

То, что она увидела перед домом, взбудоражило всё её естество.

Застыв на мгновенье, Энджел опешила и слегка растерялась. Колени дрогнули и от той засасывающей пустоты, что образовалась в её душе, не осталось и следа. В одну секунду бросило в жар. Щёки загорелись, и по телу разлилось дурманящее тепло. Алкоголь, что до этого момента никак не мог её расслабить, наконец, ударил в голову.

Она сбросила ремешок сумочки с плеча, зажала его в руке и медленно зашагала к машине, у которой застыла хорошо знакомая фигура. В неярком свете фонаря она разглядела его лицо. Выражение его было не безразличное, а скорее скучающее.

Данте стоял, прислонившись к закрытой дверце автомобиля, держа скрещенные руки на груди. И увидев её, не изменил положения. Шаг за шагом Энджел медленно приближалась к нему и старалась не расплыться в улыбке. Почему-то стало смешно и радостно.

Она не спешила, переставляла ноги, стуча каблуками по асфальту, давала самой себе возможность осознать эту ситуацию, привыкнуть к ней, чтобы повести себя адекватно. Хотя, что значит «адекватно»?

В его присутствии она всегда терялась. Слишком сильно он влиял на неё, а она чересчур к нему неравнодушна.

Данте наблюдал за её неспешными движениями. Не укрылось, что сейчас волосы её свободной волной падали на плечи и спину, а в баре она была с хвостом. Губы чуть тронула улыбка и такое чувство, что она еле сдерживалась. Вот-вот и засмеётся. Это ожидание заставляло внутренне напрячься и не отрывать глаз от её лица, ловить каждое проявление её бурных, но умело спрятанных эмоций. И тем больше хотелось ударить по этой скорлупе. Не так она была и тверда. Но пока не поддавалась.

Он рассматривал её, обрисовывая взглядом женственную фигурку, заманчиво затянутую в платье. На этот раз оно было светлое, совсем ей к лицу, но привычно узкое. Того фасона, что безумно ей шёл, как удар по еле сдерживаемому мужскому хладнокровию – не может не понравится и не оставляет равнодушным. Платье не открывало всех её секретов, которые, впрочем, ему были уже знакомы, а подстёгивало к их разгадке, не оставляя возможности ошибиться.

Когда Энджел подошла совсем близко, он вздохнул и сказал то ли серьёзно, то ли шутя:

- Что-то ты задержалась, Птичка.

- Привет. – Уголки губ дёрнулись в улыбке. Она уловила его ленивый взгляд, но не обманулась. Слишком часто сталкивалась с ним, чтобы сейчас поверить в эту наигранную леность. – Что ты тут делаешь? – остановив взгляд на его лице, посмотрела в глаза и сдержала внутреннюю дрожь при звуке его голоса. Так давно его не слышала, что воспринимала каждое его умелое интонирование.

Он глубокомысленно хмыкнул. Промолчал, продолжая созерцать её. Как всегда она почувствовала лёгкую скованность. Сонность и неспешность их диалога была видимой. Огонь тлел, разгораясь всё больше.

- Ах, да, глупый вопрос, - с лёгкой усмешкой сказала она.

Незачем было спрашивать, откуда ему известен адрес, если он выучил её личное дело наизусть. Никогда она не задумывалась о том, что он может вот так легко найти её при желании.

- Ты же не хочешь, чтобы я гонялся за тобой по городу пьяный и разбился? – спросил он, заметив её быстрый взгляд, брошенный в тёмный салон автомобиля.

- Нет, - ответила она, таинственно улыбнувшись. – Совсем нет.

Приятное напряжение внутри нарастало, ночь только усилила этот эффект внезапности, с каким он появился. Здесь, ночью, возле дома, после нескольких бокалов горячительных напитков всё было иначе и приобрело совсем другой оттенок - тёмный, как ночь, яркий как страсть, сладкий и головокружительный как обоюдное желание.

Их собственная маленькая история теперь не просто просила продолжения, она его требовала. Противоречия постепенно стирались и с каждой минутой становились совсем невидимыми. Противоестественность их отношений перестала быть такой явной, она стала почти незаметной в этой интимной ночной прохладе, в темноте, которая мягко окутала их.

Он - просто мужчина, поджидающей её у дома. Мужчина, каждый раз при виде которого, её словно вверх подбрасывало, а организм реагировал странным образом: и желудок сводило, и бросало то в жар, то в холод. И никакой физической устойчивости, морально она ещё держалась.

Она – женщина, которая устала сопротивляться. Женщина, у которой нет сил, в очередной раз, заставить себя выпустить колючки. Этой ночью она хотела снова почувствовать себя свободной и получить свою дозу чувственного удовольствия.

Данте не посягал на её личное пространство, хотя стоял совсем близко. Достаточно, чтобы почувствовать знакомый аромат его парфюма, услышала мягкое шуршание его одежды, когда он двинулся, перенося вес тела на другую ногу. Всё это было очень знакомо.

Энджел на секунду упёрлась в носки своих туфелек, потом снова вскинула глаза, и столкнулась с его тёмным взглядом. Пробрало до костей, и кожа покрылась мурашками. Сейчас чувствовала себя живой. Чувствовала себя… Женщиной… Кроткой, беспомощной, желанной. Нет, желанной, это слишком мягкое слово. Чувствовала себя Женщиной, которую хочет Мужчина. Остро ощущала себя объектом вожделения, сильнейшего, острого. Внезапно это стало каким-то открытием, и она пытливо посмотрела на него. Почувствовала, что обманулась его спокойствием и вялыми движениями.

- Так что ты тут делаешь? – спросила она. Получилось чуть хрипло, голос сел. Тело настроилось на другую волну и выдало её. Сегодня острота ума её подводила, словарный запас почему-то иссяк. Они так давно не виделись, что до привычных пикировок не дошло.

- На кофе не напрашиваюсь.

- Нет?

- Нет.

- На что же?

- На полноценный ужин. - Теперь она многозначительно хмыкнула. А он поддержал её усмешкой. - Только не рассказывай мне про своего, так называемого жениха. Меня это уже достало. Я знаю, что его нет. Был, но нет, - немного резковато сказал он.

- Откуда такая уверенность? – Она встала рядом, и облокотилась спиной о машину, не заботясь о том, что может испачкаться.

- Потому что я знаю про тебя всё. Я знаю, во сколько ты ложишься спать и во сколько встаёшь. Я даже знаю, какую минеральную воду ты пьёшь и когда выносишь мусор. Знаю, в какой день месяца ты оплачиваешь свои счета. И знаю, что тот бравый парень в техасской рубашке, что обнимал тебя в баре - твой брат. И знаю, где живёт твоя семья и что отец твой давно погиб.

Она слушала его в немом изумлении, хотя внешне этого не показывала.

А он говорил, склоняясь всё ближе и подавляя её. В его словах не было самоуверенности, но раздражающая снисходительность. Будто он сообщал ей что-то обыденное и привычное. Сообщал ей то, что и так понятно, и только она ввиду собственной глупости упустила из виду. - И я знаю, что ты ни с кем не спишь. – Это был финальный удар, точка в его длинном монологе. После этого он замолчал.

Она повела плечом и окинула его взглядом.

- Мерза-а-вец, - тихо сказала она, не возмущённо, но констатируя.

Его наглость, определённо, не имела границ. Однако почему это её не удивляет?

Всё же, в резких высказываниях, вскриках и всхлипах не было никакого смысла. Тут это не работало. Что-то более уничижающее, чем «мерзавец» высказывать Энджел тоже не стала. Незачем. Это определение ему прекрасно подходило, и легко сошло с языка. Приятное волшебство, что обволакивало их до этого момента, рассеялось с его словами. Растворилось в ночи. Опять возникла та же нелепица. Сразу вспомнился водитель, который сидит в салоне и, вероятно, из любопытства наблюдает их со стороны. Вот как раз этого она бы и не хотела.

Энджел уже готова была отступить и скрыться за дверью своей квартиры, но не успела. Данте словно почувствовал это и не позволил, положив руку на крышу авто, заключая её в кольцо.

- Может быть и так. Знай, я никогда не допиваю и не доедаю за кем-то. И все твои рассказы, - взмахнул рукой. - Хотя понять могу, - говорил он, выражая мысли урывками. Но она его прекрасно поняла.

- То есть, хочешь сказать, если бы у меня в действительности был жених, ты бы не приставал ко мне?

- А я когда-нибудь приставал к тебе?

Хорошо, что не пришлось отвечать на его вопрос. Про себя она и так всё знала. Её сковывала только собственная ложь.

Он и не ждал никаких ответов.

- Прекрати, Птичка. Ты же соскучилась. Я тоже, - голос его становился всё вкрадчивее, а сам он всё ближе. Почти шептал на ухо.

Язык отказывался произнести привычные «прекрати» и «перестань», какими всегда она останавливала его. Лихорадочно она придумывала, что ответить ему, ведь должна же как-то среагировать.

Данте склонился к ней, и волосы его мягко коснулись её щеки. Он не притронулся к ней и пальцем, но от него веяло напором, который она не могла сдержать. Казалось, в воздухе уже пахнет сексом. И где-то глубоко внутри себя она уже согласилась на него. Где-то очень глубоко была согласна не только на это.

- Думаю два месяца достаточный срок. По-моему, я наигрался, да и ты тоже.

Его слова раскрепостили её и, как ни странно, освободили от мнимых обязательств. Следовало бы разгневаться, выяснить всё и устроить скандал, что он так бесцеремонно влез в её жизнь, но именно этого как раз и не хотелось. Не получалось.

- Для тебя это всего лишь игра?

- Не надо паники Птичка. И высокопарных слов. Это ведь так приятно. Это как… - он замолчал, глядя на неё с мягкой усмешкой.

Она обвела взглядом очертания его губ, подбородок и скулы. Напряжение возрастало, оно уже трещало в воздухе, проникало в тело, заставляя его трепетать и наливаться чувственной тяжестью.

С каким-то нездоровым любопытством она ждала, что он скажет дальше, но он замолчал.

- Это… что? – не удержалась она и подтолкнула.

Данте улыбнулся, как будто именно этого и ждал.

- Это когда… бабочки порхают внизу живота, - понизив тон и, тем самым, усиливая эффект от слов, закончил он и легонько коснулся пальцами, того места, про которое говорил.

Такие избитые слова из его уст прозвучали ошеломительно незнакомо и возбуждающе.

Он обжёг её через платье. Лёгкое касание было таким острым и ощутимым, что те самые лёгкие и нежные бабочки тут же запорхали, пробуждая едва сдерживаемые желания. Она с трудом устояла, чтобы не прижаться к нему, ведь их разделяли всего несколько сантиметров.

- Бабочки… - эхом повторила она. – От тебя слышать про бабочек, - она качнула головой.

Дышала, почти касаясь его. Чувствовала тепло исходящее от мужчины. Чувствовала этого мужчину. Каждое его движение и собственную реакцию. Дрожь и скованность. Ожидание и томление. Предвосхищение. Повторение. Их предсказуемость с одной стороны и полная неизвестность после...

- Да, этот трепет, что возникает. Это ведь так редко на самом деле. Ты так не считаешь?

Уже хотела, чтобы он прикоснулся к ней.

- Возможно, - выдохнула она и поправила разметавшиеся пряди, откинув волосы и обнажив шею.

Это подействовало. Кажется, что ещё секунда, и он вопьётся в неё как вампир. Она не смотрела ему в лицо, но очень хорошо всё чувствовала, ведь снова оказалась в его ловушке, в руках умелого кукловода.

- Как ты хочешь? Быстро и страстно? Разорвать на тебе одежду? Тебе нравится грубый секс, чтобы все было жёстко и примитивно? – Он словно наступал, не двигаясь, ломал, не прикасаясь. Говорил низким шёпотом, проникая в неё и гипнотизируя. Каждое слово отдавалось в ней и парализовало. С каждым его последующим словом она соглашалась на всё. Давно согласилась. - Тебе нравится мужчина-охотник, с вожделением смотрящий на свою добычу? – продолжал он, придвинувшись совсем близко. Так, что она почти касалась его грудью и чувствовала его дыхание за ухом, и, действительно, ощущала себя его добычей. Этому было невозможно противостоять и сопротивляться. Она была в клетке. Она давно стала той самой жертвой. Не сейчас. Тогда, когда сама шагнула к нему в постель и позволила всё. Её сопротивление оказалось лишь иллюзией, фантазией и глубоким заблуждением, что она может хоть что-то контролировать. Выбирать, решать, позволяя ему что-то или нет. Она слепо ошибалась думая, что их отношения зависят лишь от неё. - Ты любишь входить в образ добычи, потому выбрала такую игру? – говорил, заглушая её мысли. Связно думать не получалось. Мурашки волной пробегали от уха до кончиков пальцев. - Думаю, два месяца прелюдии достаточно.

Она уже едва дышала и ловила каждое его слово.

Осознавала собственную слабость как предательство по отношению к себе. Но ничего не могла сделать. Даже волна привычного протеста в душе не помогала взять себя в руки.

- Прямо тут меня разденешь? – спросила она.

Получилось завораживающе игриво. Именно так, как ей хотелось. С лёгкой язвинкой и усмешкой, чтобы подразнить его в ответ; с уверенностью, которой на самом деле она не чувствовала.

Он смотрел ей в лицо. Был совсем не хладнокровен, да и не пытался таким казаться.

Ей нравилось это. Нравилось, что он еле сдерживается. Она с удовольствием отслеживала его эмоции, они так и ударялись об неё, а он всё так же не прикасался к ней, хотя Энджел уже кожей осязала силу его желания сделать это.

- Нет, я бы предпочёл сделать это у себя дома, а потом бы вошёл в тебя медленно, нежно и плавно. И когда я это сделаю, только не теряй сознание. Ну, так какой сценарий ты выбираешь?..

- А вдруг у меня свой сценарий? – Она покосилась в сторону водителя, ставшего свидетелем их ночной встречи.

- По этому поводу ты можешь даже не переживать, - успокоил её сомнения на этот счёт Данте.

- Да?

- Да.

- Он настолько верен тебе или просто привык, что его уже ничего не удивляет? Даже подобные ночные встречи с подчинёнными. – В голосе её сквозил едва заметный сарказм. Так она будила свою смелость и решительность, вливалась в нужную волну.

Данте усмехнулся, но не ответил на подобную провокацию, что стало уже привычным: и его усмешка и то, что он уходит от ответа.

- Хотя может быть, он меня и не узнал, - продолжила она тоном, посылающим издёвку.

На самом деле то, что при их встрече появился свидетель в лице водителя, волновало её больше, чем она могла высказать вслух.

- Хочешь, поинтересуйся.

- Наверное, нет. Всё же нет.

Как будто у неё есть выбор. Естественно, она не станет об этом спрашивать.

- Ну, так что?

Она выбралась из кольца его рук. Данте отпустил её беспрепятственно. И Энджел не отошла сразу, а сделала вид, что поправляет платье. Томные движения, какими она провела по бёдрам, были рассчитаны на другое. И это произвело должный эффект. Судя по его лицу.

- К тебе я не поеду, - сказала она твёрдо, но с чарующей улыбкой.

Отошла на пару шагов и обернулась. Достала из сумочки ключи. Чуть наклонила голову, глядя на него. Волосы упали на щеку, и она поправила их, а потом крутанула на пальце кольцо от брелока и ключи звякнули в её руке. Развернувшись, девушка зашагала к ярко освещённому крыльцу.

Без сомнений это было приглашение, и Данте не стал медлить.

Наконец удалось поймать радиоволну с приличной музыкой. Он немного добавил громкость. А потом прибавил ещё, когда подняв взгляд, заметил, что Данте скрылся за дверью вместе с блондиночкой. Водитель глянул на часы и подождал десять минут. После этого завёл машину и медленно отъехал. У него есть предостаточно времени, чтобы наведаться в ночной супермаркет и купить то, что просила жена: кучу подгузников и детское питание для их малышки. А если повезёт, то завтра у него будет выходной и он сможет провести это время с семьёй.

Энджел крепко зажала ключ, чтобы рука не дрогнула. Всё же, как ни старалась она держаться, чувства брали верх над разумом. Волнение одолевало. Тем более, он стоял за плечом, практически дыша ей в затылок.

- Вуаля! – Она захлопнула за ними дверь и развернулась, прислонившись к ней спиной.

В прихожей на тумбочке тускло горела лампа. Энджел всегда оставляла свет, когда планировала вернуться домой поздно. Ненавидела входить в тёмную квартиру. Время детских страхов давно прошло, но она чувствовала себя крайне неуютно, ступая за тёмный порог.

- Может, ты даже знаешь, где в моей квартире спальня?

- Увы, нет. Но думаю, ты мне покажешь. Хотя в сущности это значения не имеет.

Он положил руки на её талию и немного приблизил к себе.

- Вероятно, нет, - её голос сошёл на шёпот, когда он склонился к губам. Но не поцеловал, скользнул к уху, коснулся пальцами шеи.

- Я отпущу водителя.

- Нет, – покачала она головой.

- Нет? – Он напрягся, но Энджел не стала прятать глаза, а выдержала его пристальный взгляд спокойно и уверенно.

- Зачем же? Утренний кофе я тебе не предлагаю.

Он смотрел на неё, гадая, серьёзно ли она говорит.

Да, она сказала это вполне серьёзно и имела ввиду именно то, что сказала.

- Как скажешь, Птичка… Как скажешь…

Кремовое платье на ней совершенно лишнее. Как и всё остальное тоже. Давно пора было избавиться от всего этого. Однако он не стал сильно спешить. Теперь хотелось запомнить каждую секунду. Раздевать женщину нужно медленно. Он слишком долго ждал этого, чтобы упустить такой сладостный момент. Может в чём-то он проиграл, но не в этом.

Её мягкая медлительность скрывала внутреннюю дрожь. А он совсем не хотел быть резким. Так они, действительно, могут не дойти до спальни.

- Я ещё не слышал твоего сценария.

- Может быть, сойдёмся на импровизации? По-моему ты мастер в этом деле.

- Согласен. На импровизацию. - И тут он прильнул к её губам.

Она успела едва вздохнуть. Его настойчивость слегка напугала, и голове снова мелькнули мысли о неправильности их отношений. Но он заглушал их умело и изысканно. Тонкими, едва слышными звоночками, они пытались пробиться сквозь пелену желания, но это мало удавалось. Она всё больше погружалась в эротичный флёр. Всё больше забывалась, принимая нежные ласки его языка и упругие губы.

Ладони его мягко прошлись по ягодицам. Она чуть отстранилась, только чтобы хоть немного перевести дыхание. Не так много выпила, но голова кружилась и сама она была как на карусели. Хорошо, что стояла, прислонившись спиной к двери, иначе бы свалилась.

Он отступил и, схватив её за руку, дёрнул за собой. Это получилось довольно грубо, но возмущений не последовало. Подтолкнул её дальше внутрь квартиры, и они практически сразу оказались в спальне. Здесь Энджел скинула туфли, и ноги утонули в мягком ворсе ковра.

Дыхание перевести так и не удалось. Данте оказался рядом, и она тут же развернулась к нему спиной. Собрала волосы в хвост и приподняла, представляя ему возможность добраться до молнии, но он почему-то медлил. Она так и застыла на месте, а он стоял у неё за спиной и медлил. Так и подмывало повернуться к нему лицом и спросить в чём дело.

Несколько секунд передышки подействовали слегка отрезвляюще. Девушка будто пришла в себя и почувствовала себя, его и всё, что их окружало.

Пылающие щеки и грудь. Собственное затруднённое дыхание и его глубокие вдохи.

Мягкость ворса под ногами. Терпкость его туалетной воды.

Его крепкое тело, прижимающееся к ней сзади.

Лунный свет, льющийся из окна. Белизна постели.

Своё сердце, бьющееся неровно.

Возникло ощущение, что это всё уже было. Мимолётно, но оно возникло. И это не воспоминание о той первой ночи, страстной и бурной. И дело не в том, что тогда он тоже снимал с неё платье. Нет, это было ощущение дежавю. Что всё это происходило именно в этой спальне, в её спальне. И её большая уютная кровать, застеленная белым бельём и пушистый ворс ковра под ногами, горящая лампа в прихожей, чей мягкий свет едва достигал дверей её комнаты.

И Он, дикий и необузданный.

Вмиг стало как-то легко. Легко и невесомо. Всё показалось незначительным и даже идиотским. Особенно те месяцы, когда она так яростно пыталась отстраниться от него, доказывала что-то себе и ему; врала про Тима; блюла правила приличия.

Ради чего?

Ради того, чтобы в одночасье забыть об этом. Чтобы снова поддаться своим желаниям, от которых стало бесполезно отмахиваться.

И вот он здесь - неприлично близко. Здесь - интимно её обнимающий.

Он у неё в спальне и это уже не выглядело из ряда вон выходящим событием. Это словно в порядке вещей. И её уже не мучает совесть. И, кажется, что так и должно быть. Ведь в сущности это просто акт. Это половой акт. Совокупление. Соитие двух людей. Это физиологическая потребность. Такая же нормальная, как еда. Так зачем нагружать всё это лишним смыслом? Сколько это продлится? Два часа? Больше? Меньше? Просто они очень хорошо подошли друг другу. Почему бы не расслабиться и получить удовольствие.

- Ну? Может сама? – глухо спросил он.

Она отпустила волосы.

- Могу и сама. - Тут же представила, как ей придётся извернуться, чтобы расстегнуть застёжку на спине, но всё же потянулась к ней. Он положил руки ей на живот. Ладони поползли вверх по ткани. Она взялась за собачку, но так и не дёрнула вниз. Словно боялась спугнуть его мягкие прикосновения. Не хотела терять тот хрупкий контакт с его тёплыми ладонями. Пальцы его едва касались, но она остро чувствовала каждый жест. Он поднялся вверх и замер под грудью. Она замерла тоже. Потом поняла, что задержала дыхание. Неосознанно. Тут же сделала глубокий вдох. А он убрал руки и взялся за замочек на платье. Уткнувшись в шею, слегка прикусил. Показалось, что он улыбался.

- Почему ты улыбаешься? – так и спросила она.

- Разве я улыбаюсь? – Он тянул собачку вниз, оголяя её спину.

- Не будь таким самодовольным.

- Знаю-знаю. Ты просто в очередной раз решила мной воспользоваться.

- Именно, - дыхание перехватило, потому что он спустил платье с плеч, и она осталась практически обнажённой.

- Я согласен… - теперь настала её очередь улыбаться. Из его уст это звучало так забавно.

Она всё ещё стояла к нему спиной. Он снял с неё бюстгальтер. Шёлк его рубашки приятно холодил спину. Она прижалась к нему сильнее. Он обнял её сзади, положил ладони на грудь. От этих прикосновений она вздрогнула. Они оказались дико ощутимые, ожидаемо приятные, но настолько яркие…

Она не издала протяжного стона. Только вздрогнула и прерывисто вздохнула. Затрепетала в крепких мужских руках. Которые сейчас стали нежнее шёлка и мягче бархата.

Так приятен был этот трепет женского тела. Так естественно она прижалась к нему, упираясь в его возбуждённый член своей прелестной округлой попкой. Столько в ней было очарования. Столько сексуальности, что бесконтрольно вырывалась наружу. Вероятно, она и сама этого не понимала, но это было. Именно это, что притягивало его и заставляло улавливать каждое её движение. Что заставляло думать о ней и хотеть её всё это время. Её упрямство, что возбуждало его ещё больше.

Он поцеловал её в плечо и начал расстёгивать рубашку. С собой он так не медлил. Быстро сорвал одежду. Она только успела снять с себя трусики, и он опрокинул её на кровать.

Кажется, что второй раз всё должно быть по-другому. Второй раз это уже не просто слабость.

Ведь он её уже знает. И пусть в комнате не так светло. Но достаточно света, чтобы различить её формы. А у него хватает фантазии, чтобы ясно всё представить. Стоит только увидеть, как извивается под ним женское тело, когда он будет пронзать её глубоко и яростно.

Ведь он знаком с ней так близко. Потому будет нетрудно даже в таком полумраке видеть её голубые глаза и знать их выражение. Смотреть в них и контролировать её оргазм. Кончать с ней синхронно и именно в этот миг смотреть в её глаза.

Он скользнул взглядом по полураскрытым губам, розовым и сочным, молящим о поцелуе. Так что хотелось укусить её за губу. Впиться, лишая воздуха и глотая её вздохи.

Это был жёсткий яростный поцелуй, лишающий её всякого контроля, ограничивающий эмоции и мысли только ощущениями настойчивых ласк языка и прижатого к ней возбуждённого мужского тела.

Он приподнялся. Прошёлся глазами по груди, налитой, округлой, с розовыми набухшими сосками, чью теплоту и упругость, ощутив раз, не хотелось отпускать. Хотелось припасть к ней как младенец, наслаждаясь снова и снова. Посасывать, словно пить живительный нектар.

Он вырывал из неё сдерживаемые стоны, лаская нежную кожу вокруг ареолы и прикусывая чувствительные соски. Спускался вниз к плоскому животу. Давно чувствовал её возбуждение, влагу между ног, неистовое желание, уже нескрываемую потребность в себе.

Им не нужна долгая прелюдия, чтобы прийти в восторг. Он и так был давно на пределе. Им не нужно перебирать все сексуальные позы. Достаточно ему быть сверху, подмять под себя, вдавить в матрац, прижаться всем телом, каждой своей клеточкой.

Он вошёл в неё медленно, постоянно глядя на неё, упиваясь её слабостью и несдержанностью. Гипнотизируя её как удав. Не отпуская её взгляд, он заставлял смотреть себе в глаза.

Наслаждался её разгорячённым телом и покрывался жаркой испариной. Двигался в ней, приближаясь к томительно-сладкому концу.

Слушал её сдавленные стоны, чувствуя глубоко внутри пульсацию и чувственную дрожь.