Глава 22

Алёна

Два месяца, которые я стараюсь жить, а не существовать. Планирование каждой минуты на бумаге и принудительное действие плану. Только так я могу немного отвлечься от ломки, наполняющей ядом мою кровь. Эта боль сильнее, чем шесть лет назад. Тогда моё сердце рвала тоска по Яру, теперь оно раздирается на две части, кровоточа и отказываясь от анестезии.

В день, когда они улетели, я прошла все круги ада. Стоило отойти от похоти и страсти, как меня сразу накрыл стыд. Как я могла? Как могли они? Как посмели так унизить своими играми? Сначала выла в подушку, свернувшись в позу эмбриона, затем пялилась в темноту сухими глазами и смогла закрыть их только с первыми лучами солнца, лениво проникающими сквозь неплотно сдвинутые занавески.

Утром тишину моего самобичевания разреза звонок домофона. Пришлось отложить копание в себе на весь день, пока мастера собирали оставшуюся мебель, подключали технику, освобождали квартиру от упаковки. Вечер положила на уборку, совсем забыв о недавних метаниях, а ночью, как озарение сквозь вой и слёзы:

— Дождись, пожалуйста, нас.

Может я обманывала себя, но в голосе Яра мне чудилась мольба, обещание нашего общего, надежда на продолжение, всё то, о чём я мечтала так долго. Только здесь нужно сделать маленькую поправочку. Мечтала стать женой Ярослава, а стала девочкой на двоих.

Под утро собралась с силами и поставила на зарядку телефон, сдохнувший ещё в первую ночь завываний. Стоило включить, как обрушилась тонна сообщений о пропущенных вызовах, столько же смс и голосовых записей.

«Малыш, мы приземлились. Безумно скучаем».

«Заселились в гостиницу. Здесь не хватает только тебя».

«Аля, не молчи. Мы нервничаем».

«Сестрёнка, ответь. Не нахожу себе место».

«Взяли билеты на семь утра. Вечером будем у тебя»

Подорвалась, начала метаться по квартире. Пока трясущимися руками пыталась плеснуть воды в стакан, с меня сошло семь потов и пробило ледяной дрожью. Не знаю, что больше всего меня сшибло? Увидеть их так скоро, или подставиться перед родителями с их возвращением? Как мы будем объяснять коллективный посыл работы нахрен? Залила в себя большой глоток, пошедший не в то горло и вышедший из всех возможных щелей при кашле, а следом подпрыгнула от настойчивого звонка телефона.

— С тобой всё в порядке? — кричал динамик голосом Яра, а на заднем плане матерился Ник.

— Со мной всё хорошо. Сел телефон. Не сразу заметила за уборкой квартиры, — вложила всё спокойствие в ответ.

— Не делай больше так, — выдохнул Яр. — Мы чуть с ума не сошли.

— Не буду, — уткнулась лбом в холодное окно и закрыла глаза. От его слов, облегчения в голосе стало значительно спокойнее и теплее. Даже ноги перестали держать от ощущения, что он совсем близко, на расстоянии звукового мгновения. — Не надо сюда лететь, Яр. У родителей возникнет много вопросов. Занимайтесь работой, а я подожду вас.

— Послушай, Аль. У меня всё серьёзно. И у Ника всё серьёзно, — он сделал длинную паузу. — Не накручивай себя всякими глупостями. Просто дождись.

Теперь, на протяжении двух месяцев, я стараюсь не накручивать себя глупостями и жду. Жду, сидя на парах и сдавая зачёты с экзаменами, жду, тренируясь и готовясь к соревнованиям, на которые меня допустят в сентябре, жду, обучая детишек в трёх детдомах уметь дать отпор, если их обижают, жду, садясь в седло своего японского красавца и наворачивая круги по трассе, жду, ложась в пустую кровать и вспоминая их касания.

Каждое утро я начинаю с их приветственного сообщения, чаще всего небольшого видео в процессе сбора на работу, а вечером надолго зависаю по скайпу, делясь новостями прошедшего дня. В эти моменты они становятся ближе, и мы говорим обо всём. А самое смешное, утром они предстают пере до мной в боксерах и слишком активно суетятся в поиске одежды, а в вечерние сессии светят голыми торсами, демонстративно поигрывая грудными мышцами, соблазняя и разжигая интерес.

Понимаю, что это маркетинговый ход, но после таких демонстраций в животе печёт, в голове туман, в глазах пелена, в трусиках неприличная влажность и пальцы мелко подрагивают, особенно, когда лезут в ту самую влажность.

Мы не обсуждаем произошедшее в последнюю встречу, даже наоборот, стараемся не затрагивать острые моменты, тревожить моё неудобство и неловкость. Погода, учёба, арматура, бетон — тем хватает, но о чём бы мы не говорили, они каждый день, абсолютно открыто делятся тем, что скучают, что им до тошноты плохо без меня.

В субботу еду в гости к семейству, помочь бабе Вере посадить огурцы и повозиться с новорождённым племянником, которому семь дней отроду, но у которого до сих пор нет имени, потому что Маришка так и не придумала имя, которое не вызовет смех при связке с отчеством. И как Макс так лоханулся, называя сына Джейком? Совсем не подумал о силе России и её бабской стороне.

Карапуз оказывается копией Джейка, как и все дети, в которых он принимал участие. Маринка устало мешает кашу на плите, а мама укачивает младшего внука и с любопытством смотрит на меня. Что она пытается рассмотреть в моей хитрой морде, навесившей маску послушной дурочки.

— А я думала, ты совсем забыла о нас, — улыбается мама, но продолжает тщательно сканировать каждый миллиметр моего тела. — Как переехала, так только звонки два раза в неделю.

— Много дел, мамочка, — морщусь, как лисичка. — Последний экзамен в четверг сдала.

— И как сдала? — подаёт признаки жизни Мариша, отрываясь от сонного перемешивания кастрюли.

— Пока иду на красный диплом, — заявляю с гордостью, подсев поближе к мамке и рассматривая толстощёкого мальчугана.

— Плохо спит, — жалуется сестра, пока мама одобрительно мне кивает. — Круглые сутки грудь оттягивает.

— Мне не понять. Я молочной фермой ещё не стала, — протягиваю руки к безымянному племяшке и дую ему на чубчик.

— Когда собираешься стать? Есть кто-нибудь на примете? — льёт мёдом мамуля, считывая реакцию.

— Всё сложно, мам, — вот мы и подошли к самому главному. — Есть на примете пару вариантов, только выбрать не могу.

— Близнецы? — оживает Маринка.

— Нет, но они оба классные, — делюсь наболевшим с девочками.

— Ничего, — гладит мама по плечу. — Ты справишься.

— А если нет? — смотрю с надеждой на неё. Мама всегда советовала разумные вещи, опираясь на собственный, дурной, как она говорит, опыт.

— Бери обоих, — засмеялась Маринка. — Но только, если они оба классные.

Маришка, не задумываясь, бросает первую прощупку в семейное настроение и в степень открытости для такой развязки, а я, не отрываясь, наблюдаю за мамой, пытаясь прочесть, что она об этом думает.

— Мы примем любого, — заверяет она меня. — Даже если он будет не такой классный. Главное, чтобы ты была счастлива.

Она говорит любого, а не любых, но ключевое слово «счастлива», что даёт надежду в принятии моего выбора, какой бы он ни был.