Глава 23

Тетушка Фу перестала всхлипывать и медленно подняла голову. В ее покрасневших от слез глазах застыл тот же вопрос, что и у Ле-Ле. Вот только я не знала ответа.

И вот странно, первый, к кому я обернулась, будто в поисках ответа и поддержки, был Шэн, стоявший в тени под деревом. Он не сказал ни слова, но мне оказалось достаточно его спокойного уверенного взгляда. Паника отступила, мозги немного оттаяли. Ну правда, Илинь, подумать-то и сама можешь, верно?

— Письмо фальшивое, — твердо заявила я, погладив Ле-Ле по подрагивающим плечам. — Написано на скорую руку, чтобы успеть к совету. Да и печать выглядит странно… Шэн, ты ведь успел рассмотреть этого гонца?

— Лошадь под ним была взмыленная, госпожа, вот только сам он слишком чистый. На одежде ни капли дорожной грязи, лицо не обветренное, да и пахло от него дешевым трактирным вином из портовых кварталов. Такие гонцы дальше столичных пригородов не ездят.

Я невольно улыбнулась. Этот чудо-громила умел замечать детали не хуже заправского сыщика. С каких равнин он варвар, интересно? Или вовсе не с равнин? Или не варвар? Мм? Но это потом, потом…

— Слышали? — Я снова повернулась к тетушке Фу и опустилась перед ней на одно колено, беря ее холодные ладони в свои. — Этот человек не прискакал с северной границы. Его наняли здесь, в столице. Этот Фу Чжи, гаденыш, просто разыграл спектакль, чтобы запугать вас и заставить отступить. Им нужна была эта усадьба прямо сейчас, до того, как вскроется правда.

— Но где тогда отец? — Ле-Ле шмыгнула носом, ловя каждое мое слово. — Если письма нет и гонец фальшивый… где он? Почему не пишет?

— На границе сейчас неспокойно. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально уверенно, хотя в душе зрело неприятное предчувствие. — Почта оттуда идет неделями, а военные депеши гражданским не показывают. Но одно я знаю точно: если бы генерал погиб, его штабные офицеры первыми прислали бы официальное донесение в Военное министерство, а не его жене. С вами же попытались бы встретиться лично, чтобы сообщить трагическую весть. Так что ваш муж и отец еще жив. Но то, что заговорщики так торопятся объявить его мертвым, очень плохой знак. Что-то там, на севере, очень неладно…

— Мы пока не можем ничего этого узнать. — Мама наконец вмешалась, возвращая бешено скачущие события в более-менее нормальное русло.

Мама вообще так умела. Всякие битвы, кризисы, войны — это не для нее. Госпожа Ли прекрасно знала себя и свои способности и старалась сделать самое важное: не мешать тем, кто готов сражаться.

Но когда бой позади, тут наставало ее время. Чтобы тихо выйти из укрытия, всех успокоить, навести порядок там, где перевернуто вверх дном, приготовить куриный суп для уставших воителей и просто… просто показать им, за что они, собственно, воевали. Вот за это состояние тихого спокойствия, тепла и уюта.

— А-Сюй, — обратилась мама к тетушке Фу тем именем, каким привыкла называть подругу еще в юности. — Пойдем к тебе в комнату, надо прилечь. Если ты заболеешь, всем только хуже станет. Мой муж, господин Ли, уже послал своего человека на север, как минимум тот что-то разузнает. Может, не военные секреты, но общую обстановку опишет в письме и отправит с голубиной почтой. Со дня на день это послание прибудет, тогда и решим, что делать дальше. А пока всем следует успокоиться и заняться своими делами. Тебе, например, следует вспомнить о том, что ты главная хозяйка резиденции Фу и твоей дочери нужен достойный муж, способный в будущем войти в ваш род. Надо срочно собрать сведения обо всех подходящих молодых людях, сверить их гороскопы, узнать последние сплетни… ну ты понимаешь. Ведь помимо открытой репутации некоторые молодые люди могут втайне иметь нездоровые пристрастия. Вот что сейчас важно!

Ле-Ле, слушая мамину речь, закашлялась от неожиданности. Кажется, последние события заставили девочку забыть о каких-то там парнях и свадьбах, а тут мама напомнила.

Зато госпожа Фу прямо-таки воспрянула духом. И сразу стало ясно, что на поле битвы она, может, и беспомощная клуша, зато в задних покоях царит по праву.

— Да, конечно! Ох, простите, я позволила себе неподобающе раскиснуть! Линь-эр, Ле-эр, вы тоже пойдете с нами! Воевать и добывать сведения — не ваше девичье дело, этим займутся мужчины. Верно? — И тетушка Фу требовательно посмотрела на моего телохранителя. Куда только заплаканный вид делся, прямо настырно уставилась, четко ожидая ответных действий.

Шэн даже не шелохнулся. Из прорезей маски на тетушку Фу глянул холодный равнодушный взор наемника, которому глубоко плевать на чужие семейные драмы и матримониальные планы. Всем своим видом он показывал, что нанялся охранять исключительно дочь инспектора Ли, а проблемы генеральского дома его не касаются вовсе.

— Мой клинок принадлежит госпоже Илинь, — глухо и ровно отозвался он, слегка склонив голову. — А ее воля закон.

От такой степной прямоты тетушка Фу слегка растерялась, но матушка ловко перехватила инициативу. Она мягко увлекла подругу за собой в глубь галереи, продолжая негромко наставлять ее на путь истинный:

— Мужчины, А-Сюй, они ведь как гончие псы: пусти по следу — сами все добудут. Главное — правильно указать направление. Пойдем, я велю заварить ромашковый чай…

Когда шорох их шелковых юбок затих в переходе, ведущем к жилым покоям, Ле-Ле шумно выдохнула и смерила Шэна сердитым взглядом.

— Ну и сухарь же ты, Шэн, — буркнула она, скрестив руки на груди. — Мог бы и подыграть ради приличия. Но вообще, какая свадьба, когда у ворот едва ли не гуи болотные плясали пополам с шуйсяо?

— Женихи подождут. — Я усмехнулась, легонько щелкнув Ле-Ле по носу. — А вот наш «запыленный» вестник в амбаре нет. Сестрица, оставайся с матерями. Следи, чтобы тетушка снова не впала в панику, и делай вид, что тебя ужасно интересуют гороскопы столичных щеголей. Это лучшая маскировка.

— А ты? — Глаза девочки азартно блеснули.

— А я пойду послушаю, какие сказки поет птица, пойманная людьми Шэна.

— Придумали тоже, барышня, — тут же попытался отмазаться телохранитель, даже плечами передернул, словно норовистый конь.

Но кто бы стал его слушать? Точно не я.

— Придумала, да. А твоего мнения не спросила. Пошли. Или мне одной идти?

— Не вздумайте!

— Тогда показывай дорогу и не пререкайся.