Глава 14

Родион

Войдя в дом, направляюсь к лестнице. Быстро поднявшись на второй этаж, следую вперед по коридору и вхожу в нашу спальню.

Постель еще не разобрана. В воздухе стоит звенящая тишина. В комнате никого нет, но слегка приоткрытая дверь на балкон подсказывает мне, где искать Викторию.

Она сидит в плетеном кресле, поджав под себя ноги. В белом халате, с россыпью мокрых волос на спине и задумчивым, устремленным вдаль взглядом.

— Не надо было так уходить, — произношу тихо, чтобы не напугать ее.

— Надо было закатить скандал? — повернувшись ко мне, строго спрашивает Вика. На ее бледном, уставшем от слез лице ярко выделяются сверкающие гневом глаза.

— Конечно, нет. Ты же знаешь, — вздыхаю в ответ.

Пересекаю балкон и сажусь в соседнее кресло. Я надеялся, что уже отлегло. Что буря, разразившись, успела утихнуть к моему приходу, и нас с Тори ждет спокойный разговор. Но, к сожалению, вижу: стоит только чиркнуть спичкой — и вокруг полыхнет.

— Знаю. Поэтому ушла, — цедит она сквозь зубы.

— Вик, Алина же просто ребенок…

— Совершенно невоспитанный ребенок! Хотя с ее-то мамой…

— Тори, — предупреждающе протягиваю, но она не хочет притормозить:

— Даже близнецы за пять лет ни одного цветочка не сорвали, — ожесточенно произносит. — А она в чужом доме, в чужом саду не постеснялась. Прекрасное воспитание.

— Закажем мы еще орхидей. Это всего лишь цветы, — примирительно произношу.

— Да, это всего лишь цветы, — с сердитой безнадежностью выдыхает жена. — В телефоне — просто посты, за столом — просто разговоры! Боюсь, что так и останется… Все ведь так и останется, — грустно заключает.

— Что ты имеешь в виду? Какие посты? — не понимаю я.

— Те, которые Лиза у себя в соцсетях выкладывает. Ты мне рассказываешь, какие они бедные-несчастные, измученные переживаниями, а у нее вся лента в довольных фотках.

— Тори, это же соцсети. Там все довольные. И это всегда далеко от правды, — напоминаю я.

— Почему ты ее выгораживаешь? Почему стараешься приукрасить действительность? — вспыхивает она недоуменно.

— Может, наоборот, я стараюсь смотреть на все трезво? Стараюсь успокоить тебя, чтобы не усугублять и так непростую ситуацию? Я понимаю, тебе сложно…

— Не понимаешь, — резко перебивает Вика. — Как я уже устала слушать про это понимание! Каждый раз, когда я теряю ребенка, вы все делаете вид, что можете осознать мою боль! Нет, не можете! И теперь, когда я вынуждена терпеть эту чужую женщину за своим семейным столом, не надо мне говорить, что хоть кто-то из вас может разделить мои чувства! — со слезами на глазах восклицает она.

— Мы просто хотим поддержать. Хотим утешить тебя, Вик, — с сожалением произношу, потянувшись и накрыв ее руку своей ладонью.

— Ты бы понял меня только в одном случае, Родион. Если бы сегодня не ты с Лебедевой, а я с Костей проводила ужин из-за нашего общего ребенка, — сурово заключает она.

— Даже не хочу представлять! — сжимаю ее беспокойные руки. — Зачем ты продолжаешь накручивать себя? И меня тоже? — вообразив на секунду жену рядом с Чистяковым, ярко вспоминаю переполнявшую меня тогда ревность, неудержимую тягу к Тори, иногда даже отчаянную тоску от понимания, что она не моя, вперемешку с задором и эйфорией, когда Вика оказывалась рядом. Словно это случилось только вчера. Я пришел поменять пластиковую карту и попал к старшему специалисту банка. Потрясающей, высокой брюнетке с точеной талией и выразительным взглядом. Она украла мое сердце, а я украл ее у жениха. — Не надо обострять ситуацию. Не надо принимать ее так близко к сердцу, прошу тебя! Мы со всем справимся.

— Мы, — горько хмыкает Вика. — Пока справляться приходиться только мне!

— Ты несправедлива… — хочу донести, что сегодняшний день для меня тоже был далеко не самым легким, но Тори, высвободив свои руки, вскидывает их и запальчиво спрашивает:

— Неужели⁈ Вы все сидите там и ведете свои премиленькие разговоры большой дружной семьей! И Лебедева уже считает себя ее частью! «Мы с Родионом то, мы с Родионом это…», «наш папа», «наша семья»! Слушать же невозможно! Но только меня это коробит! Только меня возмущает!

— А что ты хочешь? Чтобы мама исправила ее прямо за столом⁈ — уже начинаю заводиться и я.

— Я хочу, чтобы Лиза осталась только лишь женщиной, которая родила твою дочь! Не более! Но судя по тому, как прошел вечер, как ведет себя Лебедева, мое желание — это что-то из разряда фантастики, — разгорячено произносит она.

— Не думал, что тебе придется объяснять элементарные вещи, — с настойчивостью опровергаю ее слова. — Никто не станет открыто, в лоб одергивать Лизу. Особенно в вечер знакомства. Особенно, когда мы не знаем, что можно от нее ожидать. Должно пройти время. Должны утрястись юридические тонкости. После, когда дочка будет моей официально, когда мы подпишем соглашение, мы выстроим отношения таким образом, что Лиза будет только лишь женщиной, которая родила моего ребенка! Кем, собственно, она и является, — добавляю без сомнений.

— Обещаешь? — Вика устремляет на меня прямой, пронзительный взгляд. — Обещаешь, что так и будет?

— Конечно, — заверяю в ответ. — Самое тесное общение между ней и нашей семьей случилось сегодня.

— Ты говоришь с такой убежденностью, Родион, но мне все равно трудно в это поверить, — Вика покачивает головой. — Кажется, Лебедева теперь всегда будет нависать над нами.

— Не будет, — подчеркиваю твердо и прислоняюсь к спинке кресла.

Мы на секунды замолкаем. Смотрю на небо. Оно сегодня светлое, звездное. Ночь теплая и тихая. В такую ночь нужно заниматься любовью, а не выяснять отношения… Безотчетно вновь уплываю мыслями к нашему с Тори началу… сумасшедшему, эмоциональному, яркому… и в то же время простому и понятному… когда же все успело усложниться?

— Она такая неприятная, такая навязчивая, болтает без умолку, — с раздражением произносит Вика, и я поворачиваюсь к ней. — Почему вы опоздали? Что она провернула для этого?

— Лиза тут ни при чем. Это Алина в парке выпила слишком много сока, — мягко отвечаю, удивляясь, насколько же Тори во всем видит подвох. — Мы уже выехали к вам, из вариантов был только торговый центр. Лиза и Алина сходили в уборную, а на обратном пути я заметил детский магазин. Я сам не смог пройти мимо него с маленькой дочкой. Сам захотел ей что-нибудь купить. Так что Лиза ничего не делала специально.

Вика неуверенно пожимает плечом, а я продолжаю:

— И да, она навязчива. И разговорчива. Думаю, это все заметили, — посылаю жене улыбку. — Но, с другой стороны, будь Лиза скромной и молчаливой, мне сегодня пришлось бы нелегко. Она очень помогла нам с дочкой наладить общение, всегда находила о чем поговорить, много рассказывала про Алину… Ей удавалось как-то умело связывать нас между собой, не было этого дурацкого неудобного молчания, и поездка на самом деле вышла толковой.

— Какая молодец, — бурчит Вика уже без прежнего запала.

— Ты говорила, что Лиза устраивает эту встречу не ради дочери, но это незаслуженно, Вик. Она очень старалась нас сблизить. И заверяю тебя, совершенно ко мне не приставала, — усмехаюсь в конце. — Видишь, все не так ужасно, как тебе кажется. Нужно только набраться терпения и не поддаваться сиюминутным эмоциям, — заключаю я и вновь касаюсь неба взглядом. — Знаешь, хватит с нас на сегодня этих разговоров, — решительно поднимаюсь с места, становлюсь напротив жены. — Я соскучился. И теперь хочу думать только о тебе.

Вика вкладывает ладонь в протянутую мною руку. С облегчением подмечаю, что глаза жены больше не горят гневом.

— Согласна? — спрашиваю, когда она встает из кресла.

— Согласна, — отвечает Тори, и я увлекаю ее за собой в спальню.