Глава 16

Филипп

Утром неохотно выпускаю Марго из объятий, но вспомнив, какой сегодня день, поторапливаюсь. После душа с аппетитом проглатываю приготовленный любимой завтрак. Убрав со стола, загружаю посудомойку, пока Рита наводит красоту. Хотя, как по мне, она всегда неотразима.

— Я готова, — вскоре доносится из холла.

— Я тоже, — отзываюсь, вытирая руки. Повесив полотенце, направляюсь к ней.

Мы покидаем квартиру, на лифте спускаемся в подземный паркинг. Запрыгиваем в мой внедорожник и в два счета добираемся до офиса.

— Жить рядом с работой отдельный вид удовольствия, — произносит Марго, когда мы следуем со стоянки к зданию компании.

— Еще один аргумент, чтобы ты ночевала у меня, а не ездила в офис с двумя пересадками, — подмечаю в ответ.

— Хорошенького понемногу, Филипп, — улыбается она. — Ты же знаешь, я не хочу слишком часто оставлять маму одну, — добавляет уже серьезно.

— А меня, значит, хочешь? — бросаю с притворным упреком.

— Вот так и разрываюсь между вами, — вновь улыбается Рита. — Никак вы без меня не можете.

Обмениваемся с ней теплыми взглядами. Я пока не напираю, но мой внутренний собственник с каждым разом возмущается все громче. Не хочу ни с кем делить Марго, даже с ее мамой. Хочу, чтобы она была рядом двадцать четыре на семь… И, так уж и быть, иногда ездила к маме в гости… Но Рита не сдается. Я понимаю, после смерти ее папы прошло пятнадцать лет, ей было всего семь, когда он попал в аварию. Рита у мамы единственный ребенок, они давно живут только вдвоем. Поэтому я и молчу, ведь такие крепкие отношения нужно менять постепенно. Но, с другой стороны, ей уже двадцать два. Пора заниматься собственной жизнью… Со мной, конечно.

Расстаемся с Маргаритой в лифте. Я еду на самый верх, в святая святых нашей компании — офис генерального. Целый этаж здания отведен под нужды главы. С раздражением думаю о том, что с сегодняшнего дня там будет хозяйничать Богдан.

— Доброе утро, — вхожу в переговорку. Здесь уже собрались все топ-менеджеры фирмы.

Отец сидит в центре огромного прямоугольного стола, за ним через панорамное окно открывается вид на город. Занимаю место рядом с Родионом, он всегда размещается по правую руку от папы. Его за глаза так и называют «Правая рука». Брат, конечно, знает об этом, и совсем не против. Слева в кресле развалился Богдан.

— Здравствуй, — среди остальных голосов различаю приветствие отца.

— Доброе утро, Филипп Богданович, — с показным уважением склоняет голову старший брат. Даже сегодня, в день своего назначения не перестает ерничать. Шут он гороховый, а не глава.

Но вопреки моему видению и желанию отец назначает Богдана генеральным директором. Я становлюсь его первым заместителем, а мою прежнюю должность второго зама ликвидируют. Родион все также наш бесценный технический директор.

После череды официальных мероприятий папа произносит напутственно-прощальную речь и уступает свое кресло Богдану.

Брат с удовлетворенным видом усаживается в него и сразу приступает к своим обязанностям, сыпля поручениями направо и налево. Быстро вбиваю в заметки телефона задачи, поставленные передо мной нашим новым главой.

Наконец, затянувшееся совещание заканчивается. Богдана окружают коллеги, поздравляя с повышением. Я отхожу к окну. Родион, пожав брату руку и уступив внимание нового генерального следующему страждущему, присоединяется ко мне.

— Ты все киснешь, — слегка толкает локтем. — Иди, поздравь брата.

— Это назначение — большая ошибка, — хмурюсь, пихнув его в ответ, пока никто не видит.

— Я не понимаю, ты чего вдруг так взъелся? Богдан уже пять лет как зам отца. Кого еще назначать? — удивляется Родион.

— Зам и глава — разные вещи. Наш новый генеральный может и не уничтожит бизнес, но поставит его под угрозу, это точно.

— Отцу виднее, Филипп, — как всегда с железобетонной уверенностью изрекает брат.

— Может, отец не владеет всей информацией?

— Скорее ты не владеешь, — с усмешкой заключает Родион, а я пристально вглядываюсь ему в глаза.

— Ты что-то знаешь? — придвигаюсь к брату ближе. — Ты в курсе дел отца в столице, да?

— Нет. Мы же не об этом…

— Ты тень отца. Его правая рука. Ты точно знаешь, — делаю уверенный вывод.

— Слушай, меня страшно бесит, когда Богдан говорит свое «расслабься», — Родион изображает неприятный тон и мимику старшего брата. — Но, серьезно, Филипп, расслабься! По сути ничего не меняется. Отец все равно будет контролировать дела компании. Он себе один из кабинетов в другом конце этажа готовит. Не даст он Богдану наделать ошибок.

«Пока только я не даю ему наделать ошибок», — проносится в моей голове.

Но оставляю мысль при себе. И брата у окна тоже оставляю. Увидев, что отец покидает переговорную, направляюсь следом.

Может теперь мне удастся с ним поговорить.

— Эдуард Борисович, разрешите на пару слов? — останавливаюсь в дверях его кабинета.

Отец вместе со своей помощницей следует к столу. В руках секретарь несет толстенную папку с документами, страницы которых помечены цветными стикерами.

— У меня пятнадцать минут. И сам видишь, — указывает на кипу бумаг, где должен оставить свой автограф.

— Все же, мы успеем, — настаиваю на разговоре. Пересекаю кабинет и забираю папку у помощницы. — Давайте я.

Девушка выходит. Принимаюсь перелистывать на нужные страницы, а отец размашисто расписываться на них.

— В последнее время тебя очень трудно застать одного, — замечаю я.

— Дела, сын, — отзывается он, не поднимая головы.

— Ты так внезапно сложил полномочия, потом появилась дочка Родиона, я все хотел поговорить, но не получалось…

— Так говори уже, — поднимает на меня нетерпеливый взгляд.

— Да, — открываю очередную страницу. И правда, чего медлю? — Я считаю, что ты напрасно назначил Богдана. Он не справится. Пока тебя не было, он вел себя безответственно.

Слышу себя со стороны, и кровь ударяет в голову. Я как мальчишка, ябедничающий на брата. Но какой выход? Пусть похождения налево остаются на совести Богдана, в эти дебри я не полезу. Но дела компании касаются меня напрямую.

— Что конкретно ты имеешь в виду? — с легким удивлением уточняет папа.

— Богдан не явился ни на одни переговоры за этот месяц.

— И они провалены? Есть проблемы? — спрашивает он, продолжая подписывать документы.

— Нет, конечно. Я же на них присутствовал.

— Тогда я не улавливаю смысл, — папа откладывает ручку, поднимает глаза на меня. — Ты переговоры провел успешно. Значит, Богдан правильно делегировал полномочия. Это именно то, что делает хороший руководитель. А ты, наоборот, должен быть доволен, что тебе оказывают высокое доверие и не контролируют каждый твой шаг.

Оказывают доверие… Как же… просто спихивают на меня работу, чтобы не мешала развлекаться.

— Филипп, у меня нет времени на пустяки, — отец вновь занят подписью бумаг.

— А что вдруг случилось с твоим временем? — не выдерживаю я. Вопрос получается более резким, чем следовало бы, и отец возмущенно смотрит на меня. — Что происходит, пап? — осекаюсь, сбавляя тон. — Ты не отвечаешь прямо, сколько я ни спрашивал. Держишь от нас какие-то секреты. Или только от меня, не знаю… Но я вижу, что-то не так. Ты недоговариваешь… И с должности ушел так резко… Да что там за дела у тебя такие сверх важные?

— Новый проект, сын. Никто не знает, не переживай. Держу в секрете от всех. Чтобы потом не выяснять, кто именно подвел меня и упустил информацию, понимаешь? Это большая задумка. Я налаживаю контакты с нужными людьми. Заодно лоббирую интересы нашей компании. Будем расширять рынок. Возможно, выходить на международный уровень. Для этого требуются связи. Скоро наша компания перерастет сама себя, нам нужны новые перспективы. Я очень хочу, чтобы планы мои сработали. Чтобы все получилось.

Отец звучит увлеченно, с вдохновением, но мне все равно кажется, что речь эта произнесена для отвода глаз. Чувствую подвох. Вот только в чем он?

— Значит, правду ты мне так и не скажешь? — спрашиваю с разочарованием.

— Я тебе все сказал, — мрачнеет папа. — Позови Ладу, мне через пять минут уходить.

— Хорошо, Эдуард Борисович, — чеканю, покидая кабинет, в очередной раз не получив своих ответов.