Глава 19

Виктория

Скрестив на груди руки, любуюсь восстановленной клумбой, внимательно прислушиваясь к звукам, доносящимся с переднего двора. Проверяю на телефоне время. Родион должен приехать с минуты на минуты. Скорее бы. На прошедшей неделе мы почти не общались. Уезжал он очень рано, а возвращался, когда давно пора было спать… Сегодня первый наш совместный вечер за все эти дни, и я постаралась придать ему атмосферы! Наша спальня украшена свечами, балкон разноцветными лампочками, а стол красиво сервирован на двоих.

Слышу какой-то шум. Выхожу из-за дома. Нет, не Родион. К парадному входу шагают его родители.

— Добрый вечер, Вика, — кивает свекор и продолжает путь.

Мама Женя, улыбнувшись, направляется ко мне.

— Добрый вечер, — говорю сразу им обоим.

— Привет, — подойдя, свекровь целует меня в щеку. — Теперь в саду опять порядок?

— Да, наконец-то, — отвечаю, вспоминая с улыбкой, как над испорченными цветами возмущенно причитал бригадир из ландшафтной фирмы. — Признавайтесь, мама Женя, — загадочно произношу, — вы посадили папу на диету? Кажется, он стал еще стройнее, — любопытствую я.

Эдуард Борисович вообще как-то поменялся. Что, в общем-то, естественно, ведь когда сбрасываешь вес, это отражается на всем внешнем виде. Особенно на лице. Приходится выбирать: или здоровые щечки, или плоский живот.

— Да, можно сказать на диету, — произносит свекровь. — В нашем возрасте уже пора себя ограничивать. За холестерином следить. Сахар в крови контролировать. Вот мы и взялись за питание. Ты тоже схуднула, милая, — с сочувствием подмечает она.

— Два килограмма за неделю ушло. Утром только взвесилась, — неохотно признаюсь. Свекровь выглядит обеспокоенной. Я и сама немного напрягаюсь. Мне бы наоборот поднабрать веса.

— Беременности нет? Иногда бывает, что в начале теряешь…

— Нет, мама Женя, что вы, — сразу опровергаю ее смелое предположение. — Я сейчас и не надеюсь. У меня ведь даже цикл еще не восстановился.

— Значит надо показаться врачу. Сколько прошло после беременности? Месяца три-четыре?

— Три с половиной, — отвечаю, ощущая в груди давящую пустоту. — Не хочу пока, мама Женя. Устала я от этих хождений по врачам. Бессмысленных и бесконечных.

— Милая, — протягивает свекровь, обнимая меня за плечи. — Не унывай! Все будет хорошо! Успокоишься, вернутся твои килограммы, и цикл тоже тогда восстановится. Скоро все утрясется, вот увидишь, — бодро обещает она.

— Не знаю, — покачиваю головой. — Все так изменилось. И, кажется, будто целую вечность назад.

Пока говорю, ворота во двор открываются. На территорию въезжает машина Родиона.

— Приехал, — произношу, охваченная радостью.

— Вот, совсем другое дело. Глаза так и горят! — довольно улыбается свекровь. Прижав меня напоследок покрепче, выпускает из объятий. — Родиону сейчас тоже непросто, Вика, — веско добавляет. — Да, он мужчина. Но даже сильный и уверенный муж дома хочет ощущать тепло и поддержку. Плохо, если вместо этого он окружен унынием.

— Конечно плохо, мама Женя, — соглашаюсь, наблюдая, как Родион, припарковав машину, следует по двору. — Но иногда чувства просто не умещаются внутри.

— О, милая, умение сдерживать чувства — это едва ли не самое главное для мудрой женщины, — поучительно заключает она.

С сомнением пожимаю плечами. Так и в равнодушную ледышку недолго превратиться…

— Я пока, как видите, эту мудрость не постигла, — улыбаюсь свекрови.

— Ты золотце, Тори. Умница и красавица. В твоих силах постигнуть все, что ты захочешь, — уверенно произносит она.

— Добрый вечер, — к нам присоединяется Родион.

— Привет, — тут же ныряю к нему под крылышко.

— Добрый вечер, сынок, — мама Женя целует его в щеку. — Все? Сегодня Лиза с Алиной будут ночевать в своей квартире?

— Да. В основном все готово, — кивает муж. — Дальше Лиза уже сама справится.

Ура! Наконец-то они закончили с этой квартирой! Я понимаю, Лебедевы жили в отеле, и всем хотелось закрыть вопрос с жильем скорее. Но из-за спешки Родион буквально пропадал целыми днями то на работе, то по делам, связанным с дочерью.

Обменявшись с нами еще парой фраз, мама Женя удаляется. Обвиваю руками шею мужа. Наслаждаюсь его присутствием. Как же мало мне стало надо! Вижу и касаюсь Родиона, и внутри уже плещется счастье!

— Проголодался? — спрашиваю в приятном предвкушении.

— Нет, я у Лизы поел, — выдает Родион как ни в чем не бывало.

Его ответ просто огорошивает меня!

— Как у Лизы поел? — даже теряюсь на мгновение.

— Дизайнер очень сильно задержалась. Мы ждали ее битый час, а до этого проездили за документами… — Родион прерывает объяснения. Настороженно глядя мне в лицо, заключает: — Но видимо я очень, очень плохо поступил.

— Я даже… у меня в голове не укладывается, — отодвигаюсь от мужа. — Она тебе приготовила… и ты сидел… и ел? — изумленно спрашиваю, а воображение, как назло, в красках рисует мне эту картину.

— Я обед пропустил. Алину надо было кормить. Я не подумал… — сбивчиво говорит Родион.

— А стоило подумать, — едко произношу и хочу уйти, но муж успевает ухватить меня за руку.

— Тори, я просто поужинал, — притягивает к себе. — Вообще без задней мысли. Просто. Поел. Я замотался и не придал значения… Прости, мне надо научиться… придавать значение, — утомленно выдыхает.

— Да, надо, Родион, — отвечаю все еще очень огорченно.

— Правда, я даже не задумался. Ну поел и поел. Извини меня, — прижимает к себе. Целует в висок. — Больше такого не повторится. Никогда.

— Ладно, — отпрянув от него, произношу: — Идем в дом.

Мы направляемся к парадному входу, поднимаемся по ступеням. Я очень ждала сегодняшний вечер, хотела придать ему романтики. Но теперь настроение испорчено. На меня вновь накатывает привычное уныние… Вокруг одно сплошное уныние…

Пройдя по холлу, следуем через гостиную к лестнице. Из кабинета папы выходит свекровь. Мы встречаемся глазами, и она маякует мне, жестом рук растягивая на лице улыбку.

Отвожу грустный взгляд. Нет, мама Женя, мне вообще не до улыбок. Если я еще и притворяться начну, то вообще тихо сама с собой сойду с ума. Пусть уж Родион знает, почему и чем я недовольна.

Поднявшись на второй этаж, мы скрываемся за дверью своей спальни. Муж окидывает взглядом свечи и новые букеты в вазах, через приоткрытые шторы замечает мягкое сияние лампочек на балконе.

— Здесь очень красиво, — обнимает меня и примирительно заглядывает в глаза: — Думаю, наш вечер еще можно спасти.

— Если постараться, — отвечаю, чувствуя, что еще не отлегло. Не отпустило.

— Я постараюсь, — лукаво вскидывает брови Родион.

Он улыбается и целует меня в губы. Сначала нежно, осторожно, но затем поцелуй его становится страстным, напористым. Муж быстро разбирается с пуговицами моей блузы, и она летит на пол. Следом отправляется его рубашка. Родион делает пару шагов, заставляя меня отступать назад, и мы падаем на кровать.

Его нежность, его горячее желание топят мой лед. Улыбаюсь, и с моих губ срывается протяжный стон. Наслаждаюсь каждым его прикосновением, каждым мгновением его близости.

Но вдруг раздается громкий звонок сотового… И все исчезает… Открываю глаза.

— Да, — сев на кровати, Родион принимает вызов.

Я сладко потягиваюсь, с нетерпением ожидая продолжения.

А муж все молчит, слушая собеседника.

— Ладно… Не переживай так… — подает он озадаченный голос. — Я тебе скину телефон частной скорой, вызови ее… Сохраняй спокойствие!.. Да. Сейчас буду.

Резко сажусь и недоуменно смотрю на него.

— У Алины температура. Лиза не может до скорой дозвониться, — объясняет Родион, быстро клацая пальцем по экрану телефона.

— И что? Тебе надо ехать? — ошеломленно спрашиваю.

— Вик, у нее тридцать девять и восемь. Лиза плачет. Говорит, температура очень резко поднялась. Сбить ничем не может, а она все растет.

Родион находит на полу свою рубашку.

— Я очень быстро, — целует меня в щеку и продолжает собираться. — Лиза сказала, что у Алины так уже было и до судорог дошло, а она не знает ни больниц здешних, ни врачей никаких. Растерялась. Я отправлю их на скорой и вернусь! — застегивая на ходу рубашку, он оставляет меня одну.

Пару секунд изумленно смотрю на закрывшуюся дверь. Затем поднимаюсь с кровати и перехожу от свечки к свечке, задувая их. Беру с пола свою блузку. Надев ее, выхожу на балкон.

Остановившись у кованого парапета, смотрю вдаль. Туда, где заканчивается наш частный сектор, и вырастают высокие многоэтажные дома. С тягостным чувством задерживаю взгляд на самом ближнем из них. На том, в который только что умчался мой муж, оставив меня наедине со своим унынием.