Глава 21
Здание «Афимолл Сити» - это полностью стеклянный огромный торговый центр, самый крупный в Москве. Каждый день десятки и сотни людей посещают его, шатаются по бутикам, кафе, проводя бесцельно время.
Чудом найдя место на парковке, спешу внутрь вместе с потоком людей, бросив взгляд на здание. Зимнее солнце ярко отражается в наполированных темных стеклах торгового центра. Сверху надписи выпуклыми буквами сетей известных магазинов: «Перекресток», «Формула кино», «Банана репаблик», «Снежная королева» и другие. А сверху название самого центра здоровыми белыми буквами. Здание огромное, занимает большую площадь и подобные вывески есть едва ли не со всех четырех сторон. На меня давят не только эти стеклянные бездушные стены, но и здания, возвышающиеся вокруг, потому спешу скорее оказаться внутри.
И вновь толпа, полукруглый цокольный этаж, посередине которого – настоящий фонтан. Он то и дело выпускает струю из центра, а по бокам льются небольшие струйки. Вечерами и в праздники они светят огнями, насколько я помню. Оглядываюсь вокруг: кафе на первом этаже с уютными диванчиками и столиками да барной стойкой, бутики, эскалаторы. Проходы к лифтам, закоулки для пожарных лестниц и выше – многочисленные ярусы этажей до самого зеркального потолка, через который видно небо. В праздники тут бывает красиво – вокруг нарядно, а в Новый год вешают елки и имитацией подарков. Помню, как Катя восхищенно тыкала пальчиками наверх и просила подсадить, дабы она могла достать один из них рукой.
Мне снова душно, поэтому пересекаю кому-то дорогу, едва не столкнувшись с дамочкой и ее пакетами. Бормочу извинения, но в последний момент меня окликают.
- Рома?
- Поворачиваюсь и с удивлением вижу Лену, которая неловко поправляет меховой ворот своей шубки. Где-то в глубине ноет рана, глядя в ее глаза, замечаю одновременно панику и что-то похожее, на радость.
- Привет, - хрипло отвечаю, быстро облизнув пересохшие губы. Бросив взор в сторону кафе. Там сейчас Ирина, которая уже дважды успела позвонить. Не хватало им пересечься. Не в том я состоянии, чтобы переносить еще один скандал. Или парочку.
Ребра хрустят от давления, меня сейчас собственными легкими стошнит.
- Рада тебя видеть, все хорошо? – она неловко улыбается, придерживая пакеты с названиями дорогих магазинов и известных марок. Равнодушно смотрю на пакет «Шанель», рассеяно кивая.
- Ага, прекрасно. Спасибо, что спросила.
А на языке вертеться тысяча и один вопрос: как твой племянник? Ему там отлично с моей помощницей? Ой, ты не в курсе? Они же общаются!
Блин, бесит. Не голова, а котелок с кашей.
- Знаешь, может… - начинает снова Воронцова, но вкрадчивый голос рядом заставляет меня вздрогнуть. И это еще ничего – Лена вся сжимается, особенно, когда Воронцов кладет свою лапищу ей на плечо, крепко вцепившись аки коршун. Мне хочется сломать ему пальцы, но я молчу и просто смотрю на холеную руку своего нанимателя, поднимая взгляд к холодным глазам.
- Дорогая, я уже беспокоиться начал, - мурлычет Леонид так нежно, хотя в голосе ощущается металл. Он пристально смотрит на меня, я на него, а Лена в пол.
- Я просто… знакомого встретила, - бормочет она, дернувшись и чуть морщась явно от неприятного чувства. Леонид продолжает удерживать жену и протягивает мне руку, делая вид, будто мы незнакомы.
- О, правда? Представишь?
- Роман Сташенко, - отвечаю холодно, не желая сейчас играть в эти игры. Воронцов – типо ревнивый обиженный супруг, Лена - пойманная с поличным жена. Дурацкое кино, промотайте.
- Леонид Воронцов, к вашим услугам, - давит улыбку этот гад, пожимая мои слабые пальцы и усмехается чуть надменно, крепче обняв жену за плечи. – Муж этой красавицы.
- Очень приятно, - киваю, прикидывая в уме путь к отступлению, а потом вспоминаю про Иру, но Лена меня опережает, вырываясь из рук мужа. Бросает в мою сторону взгляд, выдыхая:
- Пойдем, мы же торопились. Ты что-то говорил про срочную встречу.
Он пристально смотрит в начале на меня, затем на Лену и кивает.
- Да-да, извините нас. Надеюсь, как-нибудь еще увидимся, - мурлычет с намеком, бросая взгляд в сторону моего кармана, предполагая, что там лежит телефон. По лицу вижу выражение: «Вздумай только не перезвонить».
Они уходят прощаясь. Меня тошнит, но я иду к цели. Рыжеволосая длинноногая красавица за столом потягивает кофе и упирается взором в свой смартфон. Не видит меня до тех пор, пока не сажусь за столик, скрипнув кожаной обивкой дивана. Поднимает на меня взгляд и в нем плещется раздражение. Обиделась, точно, ведь я опоздал аж на полчаса и мне как-то пофиг.
- Знаешь, я очень не люблю, когда люди опаздывают, - намекает она, оглядываясь меня так, словно сейчас откуда не возьмись появиться роскошный букет цветов в качестве извинения. Продолжаю спокойно сидеть, изучая темную деревянную поверхность стола. Периодически кошусь на пачку с салфетками, сахарницу, солонку и зубочистки.
- Рома! – Ира закатывает глаза, призывая меня к ответу. – Что происходит? Ты хоть знаешь, сколько я ждала тебя? По-твоему, это нормальное поведение для парня?
Ой, да мне наплевать.
Рома, ты слышишь меня вообще?
Рома, что за свинское отношение? Я тут жду его, а он меня бортует. Знаешь, так себя не ведут, ага.
Рома, Рома, Рома – выучил свое имя на десяти разных истеричных интонациях. И все наши соседи по кафе – в том числе бармен у стойки, делающий эспрессо, тоже. На нас начинают оборачиваться, кто-то предвкушает скандал. Облокотившись о спинку диванчика, молчу, глядя на разразившуюся поучительной речью Ирину. Просто моргаю и пытаюсь понять, почему мне так хреново. Хочется лечь и позволить внутреннему комку убить меня под своим прессом.
От этих воплей голова болит сильнее и давление окончательно доходит до крайней отметки.
- Давай расстанемся, - выдыхаю вместе с воздухом и Давыдова буквально за секунду тухнет. Весь внутренний пыл остывает, она ошарашенно смотрит на меня большими глазами. Непонимающе хлопает ресницами и задает дурацкий вопрос:
- Но почему?
Потому что это не было отношениями.
- Нам же было вместе хорошо…
Нет, не было. Плевал я на тебя и поцелуи наши ничего не значили.
- Мы ведь так друг другу подходим! У нас идеальное сочетание с тобой: гороскопы, карма, я все проверяла. Знаешь моя подруга любит карты Таро, вот она сказала…
- … что мы идеально подходим друг другу? Она тебе соврала, Ир, - прерываю ее излияния, чувствуя себя на пределе возможностей. Все, не могу больше. Еще чуть-чуть и сделаю больно, хоть обещал парню этого не делать.
- Ром, это все из-за моих слов, да? – она подскакивает следом и бросается, огибая стол, в мою сторону. Обхватывает руками рукав пальто и сжимает цепко. Во взгляде страх, от нее ведь ускользает ожившая мечта, которая всего лишь иллюзия. Плод ее фантазии и моей лжи, заполонившей все вокруг. Такой большой, мутной и неприятной.
Ложь – это я сам. Тот, кто обманывает себя сам и других.
Ведь я совсем ни хороший парень.
И абсолютно не рыцарь из романа про любовь.
Убийца, лгун, обманщик, мудак. Хватит себе врать.
- Послушай, все ерунда. Честно, я просто погорячилась. Понимаешь, проблемы на работе, начальник давит. У нас все будет хорошо, - бормочет Ира, пытаясь спасти патовую ситуацию и преданно заглядывает мне в глаза.
Она призывно жмется грудью, обдавая сладким ароматом духов, от которых меня тошнит. Шепчет что-то насчет страстного примирения у себя, касается груди, расстегнув пуговицы пальто и проникая под него рукой. Меня же передергивает, а когда ее ладонь касается тела – вовсе перехватываю тонкое запястье и сжимаю, глядя в глаза, произнося:
- Нет никаких «нас». Это все ложь, слышишь? – шиплю, намеренно делая больнее, в каждое слово, каждую букву вкладывая по капле гноя, что уже прорывается через тот самый ком внутри. Ира вновь смотрит ошарашенно, ее зрачки расширяются. Я бью наотмашь словами, донося до нее правду, которой старался избегать. И мне все равно на последствия.
- Рома… - выдыхает она, а на уголках появляются слезы. Их я с садистским наслаждением наблюдаю. Как они бегут непрерывными дорожками, да так, что самого потряхивает.
- Все эта чушь про романтику, про понимание – не более, чем игра, - отвечаю ехидно, стараясь сделать больнее. Только больно почему-то мне. Настолько, что внутри все разрывает.
- Мне нравится играть с такими дурочками как ты. Такая наивная, повелась на красивые слова и письма с парой ванильных фразочек из интернета. Боже, ну и дура, – выдыхаю, рассмеявшись, стараясь, чтобы звучало циничнее.
Под охи и ахи раздается звук удара – щеку обжигает сильной болью, а Ирина смотрит на меня сквозь поток слез. Голова повернута в сторону, кулаки сжаты – не помню, как отпустил ее руки и позволил распустить. Но на самом деле я это заслужил. Все происходящее.
- Ненавижу тебя! – кричит она в истерике, ударяя кулаки по груди. – Ублюдок, сволочь!
«С повинной на могилку явился, ничтожество?»
Толкает в грудь, сотрясая все внутри. Ком наконец разрывает и гной проникает в вены, отравляя окончательно организм. Здесь не поможет никакая терапия, меня просто убьет раньше, чем подействует лекарство.
«А я сразу говорила, что этот брак ни к чему хорошему не приведет»
- Какая же ты бесчувственная сволочь, - яростно шипит Ира, глядя на меня с ненавистью, злостью и отчаянием. Толкает в грудь, а все вокруг смотрят на это и явно выбирают сторону. Где-то в отдалении считаю очки – ушел в минус, проиграл. Никаких шансов на ничью.
«Да ты посмотри на него, ему даже не стыдно! Он убил нашу девочку!»
Десятки камер, шепотки вокруг, и я просто ухожу, слыша отчаянные крики Ирины в ответ. Мне все равно сколько просмотров завтра наберет это мелодраматичное видео. Люди любят подобные зрелища, они доставляют им удовольствия. Так пусть радуются, бесплатное кино не каждый день показывают.
Мимо меня проходит кто-то, намеренно задевая плечом и я едва не сталкиваюсь с идущей навстречу семьей. В попытке лавировать, успеваю заметить край черной кожаной куртки и язвительную ухмылку. Мой невольный обидчик смеется, сунув руки в карманы. Застываю на месте, не пробормотав даже извинений возмущенным людям. Смотрю, как он поворачивается: на лице улыбка Дьявола, а глаза холодные, совершенно бесчувственные.
- Маленький ублюдок, – выдыхаю, сам не понимая, что творю. Бросаюсь за Воронцовым младшим.
Минуту назад хотел вдавить педаль газа в пол и врезаться в ближайшее строение покрепче, а сейчас спешу к пожарному выходу, выбегая на пустующую широкую лестницу за ускользающим парнем. Позади меня хлопает тяжелая железная дверь. К слову, гаденыш совершенно никуда не спешит. Кажется, Никита ждал только этого момента, когда я настиг его и схватив за ворот куртки, с силой вбиваю спиной в стену на лестнице, оставляя шум торгового центра позади себя.
- Давай же, - дьявольски улыбается этот змееныш, прищурив взор. – Ударь, спусти пар. Бабе повезло, верно? Надо будет ей сказать, что я поработал за нее боксерской грушей. Ну же, Роман Алексеевич, чего застыли? Такой момент.
Ей богу. Если змей-искуситель из Библии – это правда. Этот поганец его родной сын, не иначе. Такой кого угодно заставит съесть отравленное яблоко или ступить на кривую дорожку. Но лично мне хочется проломить его голову о стену, чтобы кровь лилась и мозги повсюду. Подношу руку к лицу, дабы закрыть ему поганый рот. Стоит мне почти прикоснуться к нему, во взгляде что-то меняется. Только не успеваю среагировать – мои подушечки мажут по его коже, а Никита внезапно сатанеет на глазах, превращаясь в психованного бесенка.
- Не трогай меня! – орет в ярости, брызгая слюной. Это настолько меня ошарашивает, что едва успеваю перехватить его руки и развернуть к себе спиной, крепко удерживая на месте.
- Отпусти! – рычит точно раненный зверенок, Никита извивается, рычит, шипит, пытаясь пнуть меня или ударить. Собственные мысли уходят на второй план, потому что думать и удерживать человека, впавшего настоящую истерику - это нереально.
- Успокойся, бл*ть! – рявкаю на него, обхватив за шею со спины, сдавливая до хрипа. – Слышишь меня? Тише, я не трогаю тебя, просто не двигайся!
Он затихает, а я слышу, как колотятся наши сердца в унисон. Он дышит тяжело, рвано, словно только что пробежал мотокросс. Трясутся руки, кожа бледная, а по вискам струиться пот. Паническая атака? Медленно разжимаю руки и отступаю на шаг, давая ему опереться ладонями о перила, стоя согнувшись пополам. Его русые волосы всколочены, сам же Воронцов-младший все еще дрожит.
- Урод, - тихо шипит точно змея, бросая на меня бессмысленный взгляд. И прежде, чем он становится бездушным, там проносятся миллиард эмоций. Главная из которых – страх.
- Твою истерику наверняка слышал весь торговый центр, - отзываюсь, бросая взор на дверь. Безумно тянет курить, а еще – выпить.
- Ой, ой, кто бы говорил, неудавшийся герой-любовник, - фыркает Никита, выпрямляясь, становясь самим собой: гадким, язвительным сопляком с замашками социопата. Он морщится, потирая плечо, недовольно шикая. – У меня теперь вывих.
- Ничего, до вступления в наследство заживет – ехидно отзываюсь, прислоняясь к перилам, бросая на него взор искоса. – Ты что следил за мной?
- Много мнишь о себе, старикан, просто мимо проходили. Ваш убогий скандал расстроил мою спутницу, - он надменно сует свои лапы в карманы, покачиваясь с пятки на носки. Ни шапки, ни шарфа, неужели на машине? Или малолетним идиотам зима нипочем?
- С Аней? – голос хрипит, потому что ответ я знаю сам. Никита же только ухмыляется. Строя из себя загадочную Мону Лизу. Делает шаг к двери. – Ты слышишь меня? – цежу, ощущая новый прилив злости и желание дать ему в морду.
- С ущербными стариканами в маразме диалогов не веду, - весело огрызается в ответ, окончательно выводя меня из себя. В два шага подлетаю, хватая за капюшон выбивающейся серой толстовки. Он даже среагировать не успевает, потому что я открываю дверь и тащу его за собой, выталкивая наружу.
- Какого х*я?! – пытается тормознуть Никита, но тут без шансов. Они меня достали, оба. Осталось найти вторую малолетнюю поганку и обоим всыпать, как следует.
- Еще слово и я затащу тебя в туалет, а после рот твой поганый с мылом промою, понял?! – встряхиваю мявкнувшего от удивления Никиту. Впервые за долгое время внутри него что-то ломается, система дала сбой.
Тащу за собой словно провинившегося щенка. На нас опять оглядываются, даже охранник пристал, скучающий подле одного из бутиков. Пришлось ляпнуть про бесячего племянника, любящего шататься по гипермаркетам вместо школы. Такой понимающий взгляд от мужчины и такой ехидный от Никиты с его словами:
- А че не сын? По твоему возрасту как раз. Сколько тебе там, на пенсию еще не пора документы подавать?
- Башкой сейчас в фонтан окуну, - рычу зло, краем глаза замечая застывшую посреди этажа Аню.
Она круглыми глазами смотрит на нас и непонимающе моргает. Кажется, совсем меня не ожидала увидеть, да еще в компании своего «бойфренда». Новенький красный пуховик и шапочка с намотанным по самые уши шарфом одновременно умиляет и до жути бесит. Подарки другого парня? О да, это бесит, чем все прошедшие события за день. Зато никаких темных мыслей. Сейчас я в такой ярости, что все внутренние демоны горят в этом пламени. Подхожу ближе, оглядывая с ног до головы, дабы убедиться, что с ней все в порядке. Зачем я ее увольнять собрался? И три дня позволял где-то шататься? Надо было еще в воскресенье вернуть домой и надрать уши. Или сделать что-то другое, о чем после бы пожалел. И видимо Аня это поняла, потому что мгновенно вспыхнула и отвела взор.
- Сама пойдешь или как этого тащить придется? – интересуюсь, для верности встряхнув Никиту, удерживая за ворот куртки. Филатова тут же надувается словно хомяк, обиженно сверкнув глазами.
- Да с чего бы я вообще тебя слуша… - начинает с хамства за что платит сполна. Взвизгивает, когда моя вторая рука дергает ее за шарф ко мне.
- Вы оба – меня сегодня выведете! – рыкаю зло, и Аня затихает словно мышь, хлопая ресница, обиженно засопев.
- Папочка сегодня недоволен, отшлепает нас по попкам, поставит в угол и лишит сладкого, - сюсюкает Никита издевательски, играя на струнах моих нервов. Честное слово, я пытался быть хорошим. Вот клянусь.
- Заткнись, дурак! – заводиться Аня, ойкнув, стоит мне начать тащить их к выходу.
– Роман Алексеевич подождите! – пыхтит она, упираясь ногами в скользкий гладкий пол. Руки взлетают вверх в попытке маневрировать. Я не заметил, что у нее пара пакетов из магазина «Зара», пока они не стукнули нас. В них что-то мягкое, видимо старая верхняя одежда.
- Роман Алексеевич! Рома! – пытается повлиять на меня, однако не слушаю ее, под удивленные взоры и смешки, вытаскивая парочку на улицу, толкая к парковке, которая уже переполнена.
- Живее! – отдаю очередной приказ, стоит мне отпустить их. Никита с Аней переглядываются, отчего мне хочется еще сильнее окунуть поганца в снег, накиданный работниками торгового центра. Мордой его смазливой прям в сугроб, чтобы глазки строить отучился.
- Слышала команду, подруга? Хозяин-барин, достал кнут, сейчас устроит нам 50 оттенков серого, - гогочет Никита, топчась на месте, воспринимая все как шутку.
У него настроение меняется по сорок раз на минуту, хотя с его психикой ничего удивительного. Он раздражающе посвистывает и прекрасно видит мое состояние. Его цель – вывести меня на эмоции. Что же, ты сам напросился.
- Деда Рома так суров, потому что самодро… - начинает напевать издевательскую песенку, а я отступаю на несколько шагов, слыша рыканье Ани и шум пакета, которым она бьет этого оболтуса. Хватая шмат грязного липкого снега, сминая в руке, отчего кожу обжигает холодом и похожу к сладкой парочке. Как хорошо, что вычистить все не успели.
- Я тебя предупреждал, - отзываюсь, затыкая ему рот этим снежком. Аня вскрикивает в ужасе, Никита пытается выплюнуть, стоит мне его коснуться, у него снова паника. Только никуда он не денется, удерживаю рот и обхватываю шею второй рукой. Вот сейчас радуюсь, что поганец не так силен.
- Рома! – выдыхает Аня, пытаясь меня от него отодрать. – Прекрати, что ты творишь?!
- Воспитываю, раз никто не удосужился, - отвечаю, отпуская Воронцова, который сплевывает грязь с отвращением, глядит на меня с ненавистью и жаждет мщения. Давай-давай, щенок, тявкни еще раз в мою сторону. Упирается руками в колени, сплевывает на чищеный асфальт и беситься до той поры, пока не стягиваю шарф, бросая на него.
- Живо надел, а после в машину, оба! – Аня тянет Никиту за собой. Его ноздри раздуваются, но он делает шаг, затем другой. Пальцы сжимают мой шарф, а я прищурив глаза, нажимаю кнопку на пульте, открывая двери.
Иду за ними чуть отстав, вдыхая морозный воздух и позволяя прохладному ветру настигнуть меня, обдувая разгоряченную кожу. Аня с Никитой забираются в салон, потому спокойно достаю сигареты, наплевав на правила и зону для курения. Мой взгляд падает на стекло – он обмотал шею шарфом, надо же какой послушный. Делаю затяжку и чувствую на себе взгляд, Анин. Она пристально смотрит не моргая, в ее серо-голубых глазах вопрос, на который я пока не могу дать ответ.
Но в одном уверен точно: мне больше не хочется оказаться под прессом.
И кажется я снова могу дышать.