Глава 27
Аня
Мне очень страшно и мысли путаются в голове. Больно глотать, даже не будь кляпа, вряд ли смогла бы сказать хоть слово. Десятки вопросов проносятся в сознании за одну сотую секунды, а я даже не успеваю их толком осознать и проработать. Как я сюда попала? Зачем села в машину? Почему доверилась человеку, который мне совершенно не нравился?
Я поверила ей.
Она умоляла и плакала, умело играя на чувствах. А я просто поддалась, потому что глупая дура. Потому что думала, что могу помочь Роме.
И в конечном итоге, я нас обоих загнала в ловушку.
- Отпусти ее, она тебе не нужна.
- Но почему, милый? Разве это не чудесно? Одна большая, дружная семья, - Елена улыбается, а сила давления скотча все сильнее ощущается на запястьях.
Чем больше я дергаюсь в попытке ослабить пути, пытаясь отодрать их с мясом от подлокотников декоративных стульев – тем крепче меня прижимает к нему. Кровотоки нарушены, немеют конечности. Рядом с главой роскошного стола сама Воронцова. Она приветлива, улыбается, едва прикасаясь кроваво-красными губами к краю бокала с вином, оставляя яркий след на хрустале. На чистой белоснежной скатерти ни соринки – идеальная мать и хозяйка не позволяет себе хоть немного нарушить эту идиллию.
Она не сумасшедшая – четко осознает и понимает свои поступки. Даже наоборот, ей кажется. Будто так все и должно быть. В конце концов, чем мы недовольны? Еда вокруг изумительно пахнет, но от аромата тушеной говядины просто тошнит. Куски мяса, нарезанные рядом с гарниром из овощей, многочисленные салаты, напитки на выбор и салфеточки в виде журавлей.
Господи Боже, я хочу прекратить этот кошмар.
- Почему тебе нравится мучить голубей, Леночка?
- Потому что они грязные и пачкают асфальт. Они нарушают идеальную красоту мира вокруг.
Голос психолога записанный на камеру монотонный. Запись старая, сделанная еще на видеокассету и, в последствии, перенесенная в цифровую форму. Мы смотрим этот фильм будто на семейном празднике: свечи, вино и нам всем улыбается мама. Улыбается, прямо как на кадрах – безжалостно и холодно, а затем вновь превращается в хорошую, приветливую девочку. Она меняет маски так же легко, словно снимает один наряд и надевает другой. Рядом хрипло смеется Воронцов-старший, которого накрывает очередной приступ кашля, и светлая рубашка постепенно темнеет от крови.
- Ты, с*ка, ненормальная, - шипит он зло, выплевывая каждую букву. Он поэтому ничего тебе не оставил! Больная, чокнутая стерва!
Свет над нами едва мигает, и я слышу, как дыхание Ника прерывается, ведь Лена ставит бокал с тихим стуком на стол, поднимая взгляд. Пистолет в ее руке будто продолжение самой женщины. Он лежит рядом с тарелкой, однако она не делает попытки взять его и пристрелить собственного мужа. Зачем? Леонид уже ранен, привязан к стулу собственным охранником и точно не представляет для нее угрозы. Зато десертный нож – настоящее грозное оружие, которым она способна воспользоваться.
- Видишь ли, милый, - тянет Елена, наклоняя голову и улыбаясь. – Я тебе говорила, что ничего из наследства моего отца ты не получишь. Помнишь?
- Нихрена у тебя не выйдет, - рявкает Воронцов, дергаясь на стуле, но уже не так активно, как раньше. – Слышала меня? Контракт защищает, развод попросту лишит тебя прав. А потом я и твоего племянничка по миру пущу, засуну в психушку вместе с тобой. И убить ты меня не сможешь – все поймут, откуда растут ноги. Ты из него, - он кивнул в сторону Никиты, заставляя нас одновременно вздрогнуть. – Марионетку сделала, но толку.
- Зачем мне тебя убивать, дорогой? – притворно вздохнула Лена, улыбнувшись. – Ты мне сам все отдашь. Своей рукой подпишешь. Ведь не хочешь, чтобы те замечательные фильмы с интересным контентом вдруг оказались в полиции. Верно?
Они ненормальные. Все.
Шум где-то в коридоре заставил нас затаиться. Елена прислушалась, вдруг расплываясь в улыбке и радостно подскакивая с места. Мое сердце отчаянно стучало, но вымолвить хоть слово, пока твой рот заклеен, невозможно. Это Рома – точно он. Идет в самую ловушку, и я снова ловлю сожаление в карем взгляде Никите. Ненавижу его, хотя у него не было выбора. Или я, или звонок. Даже странно, что Рома взял трубку именно тогда, когда позвонил Ник. Мне она не разрешила с ним разговаривать. Почему?
- Дети, - прощебетала Лена, остановившись в дверях и всплеснув руками. – А вот и приехал наш дорогой папа!
За окном погода совсем не располагала к прогулкам. Я устала считать дни, полностью погрузившись в какое-то отрешенное состояние оцепенения после всего произошедшего. Знала ли я, что первая любовь может быть такой горькой? Наверное, да. У нас изначально все было неправильно: я, он и миллион проблем и недомолвок между нами. С того самого момента, как я увидела его вместе с Еленой Воронцовой что-то внутри дало трещину. Ванильная глупость от маленькой дурочки – можно назвать это так. Девчонка, которая ничего из себя не представляла, пыталась решить проблему Ромы и найти ключ к его сердцу.
Нечего там искать, потому что за этим громадным замком давно ничего не осталось, кроме осколков разбитого сердца. Нельзя починить то, что давно разбито и развеяно. Мне следовало понять это сразу, даже не зная всей его истории. Я не могу помочь тому, кто не желал этой помощи. Лишь временно утешить – ни больше, ни меньше.
Стук стрелки часов на часах, а я мотаю комментарии в ленте. Периодически кто-то пытается дозвониться на рабочий номер, однако трубку я перестала брать еще пару дней назад. Все одно и то же: «скоты», «гады», «проклятые вершители судеб». Люди обожаю раздавать ярлыки и находить того, в кого можно кинуть камень. С тех пор, как информация о деятельности Ромы стала общедоступной, и была распространена по сети – всего за час посты приобрели невероятную популярность. Факты его биографии, порой искаженные до невозможности, передавались из группы в группу. Его проклинали, слали угрозы, однако не это было самым страшным.
«Твоя дочь сдохла из-за тебя»
«Это твоя вина, убл*док»
«Фу, это не мужик. Противно даже смотреть на его рожу. Не понимаю женщин, которые велись на него. Теперь понятно, что случилось с его ребенком. Бог наказывает таких, как ты!!!»
«Жена твоя шл*ха, сам ты урод. И ребенок твой в аду горит за тебя»
Бесконечный поток грязи лился. Стоило где-то мелькнуть фотографии – за полчаса тысяча комментариев набиралось под постом. Адекватных в три раза меньше, чем злых и ядовитых. Те, кто пытался найти аргументы подвергались безжалостному осмеиванию, потому я даже не пыталась. Несколько раз набирала его номер, однако тут же сбрасывала, боясь услышать его голос. Кто-то слил всю информацию и теперь ликовал, радуясь проделанной работе, пока общественность с удовольствием линчевала человека.
Да-да. Ведь все праведники. Особенно женщинам было что сказать. Каждая вторая – невинная жертва обмана.
Мы расстались плохо. Очень плохо. Я сказала, что буду работать из дома, пока он не закроет свое дело. Что не хочу его видеть.
Какая же я трусливая, глупая дура. Ему нужна была помощь, но вместо нее я полезла с глупой ревностью. Где он сейчас? Боюсь с ним что-то случилось, у меня на душе не спокойно, а мои сообщения уходят «в никуда». Он не отвечает на звонки, не выходит на связь, отвергая любые попытки для общения. Безрезультатные походы в офис, где кто-то написал несколько мерзких оскорбительных слов на двери и злые взгляды арендодателя с ворчанием. Обвинил меня в том, что мы испортили ему репутацию, после чего вышвырнул из здания под наблюдением охраны. Я не знала куда идти или бежать, даже представления не было. Именно в ту секунду поняла, что абсолютно ничего о нем не знаю.
А ведь я клялась ему в любви.
Сползаю с подоконника в очередной раз, набирая номер Ильи. Он приехал несколько дней назад, представившись бывшим другом романа. Никогда бы не поверила, но мужчина попросил о встрече в людном месте, ведь дверь открывать я отказалась. Тогда, я боялась, что это кто-то из мстительных бывших клиентов. Хотела вызвать полицию, однако Илья ушел добровольно и вновь попросил о встрече.
Он искал его, боялся за него. Несмотря на все разногласия и тяжелое прошлое, которое видимо связывало их.
Иногда наши мнимые враги бывают нам вернее, чем друзья и близкие.
«Я не нашел его. Пытаюсь дозвониться, но Рома трубку не берет. Ни Лера, ни его психотерапевт. Ездил по барам, однако пока безрезультатно»
В его голосе дикая усталость. После бессонной смены один и тот же ритуал – поиск Романа по огромному мегаполису. Сейчас собственная семья мужчины была под ударом. Но он не жаловался. Лишь мельком обмолвился, что отправил жену с сыном за город, когда я задала робкий вопрос. Не представляю, как они сейчас переживают ту славу, что им обеспечил интернет и зачем все это вытащили наружу.
В какой момент мы просто стали одним единым целым, направленным на решение сложной задачи. Не хочу разбираться в их конфликтах – это не мое дело и не было им никогда. Больше ничего из прошлого двух этих мужчин значение не имело.
- Он не отвечает, - мой собственный голос сдавленный, будто рыдания готовы вот-вот прорываться сквозь плотину.
Казалось, я выплакала все в тот вечер на плече у Никиты, пока он утешающе поглаживал меня по голове и шептал что-то о том, будто так нужно. Я не понимала его слов и последующей реакции. Странной, необъяснимой и непонятной в тот момент. Мне нужно было утешение – просто почувствовать себя снова нужной хоть кому-то. Только вместо этого меня снова оттолкнули.
«Мы найдем его, обещаю»
Столько уверенности и обещания, видимо Илья сам верил в это. Хотела бы я быть такой же. Уверенной, полезной, какой себя всегда считала. Однако на деле пользы с меня было почти никакой.
Я вздрагиваю от звонка в дверь и снова чувствую это странное чувство окрыления. Это Рома? Может он вернулся домой? Каждый раз такая реакция. Но, наверное, Рома открыл бы своим ключом? Хотя может не хочет меня напугать…
Спешу через весь коридор, крикнув в динамик, что кто-то пришел. Не слышу ответа Ильи, возможно, он выразил ту же надежду. Айфон со стуком падает на пол, выскальзывая из рук – наплевать. Не глянув в глазок распахиваю дверь и застываю на месте. Словно обухом по голове ударяет, ведь на пороге мой самый страшный кошмар – та самая женщина. В дорогой шубе, очках и волнением лице. Испугана, мнет кожаную сумочку в руках и периодически всхлипывает.
- Аня? – выдыхает Елена Воронцова, снимая очки. Я вижу синяк у нее под глазом, небольшую ранку на губе и еще несколько ссадин.
Шарф плотно прилегает к шее, обмотан не особо красиво, зато надежно. Холод или попытка что-то скрыть?
- Что вам нужно? – в моем голосе отвращение. Не могу пересилить свою ненависть к ней, хотя признаться совсем не ожидала увидеть ту, которую считала коварной хищницей, такой несчастной. Во взгляде ничего лукавого, только боль и страдания.
В эту секунду оно сбивает меня с толку. Особенно, когда она шагает вперед, обнимая меня, и разрыдавшись громко. Такое поведение просто шокирует и вызывает ступор. Именно так случилось со мной. Я просто стояла, смотря в одну точку, разглядывая трещины на краске поверх стен в подъезде и пыталась понять происходящее. Где-то в подсознании сбивчивый голос требовал решительно оттолкнуть ее, отскочить назад. Вот только пока собиралась с силами, Елена сама меня отпустила.
- Прости, - шмыгнула она носом, отчаянно кусая губу. – Все так неожиданно. Боже, я не знаю, что мне делать!
Женщина начинает метаться по коридору, то присаживаясь на тумбочку, то одергивая мех песца на вороте. Качаю головой, прогоняя остатки тумана и хмурюсь. Какого черта? Что ей надо в квартире Ромы и как она о ней узнала?
- Повторяю вопрос: - что вам нужно? – цежу сквозь зубы, заставляя Лену замолчать и остановиться.
Она растеряна, удивлена, не понимает моей агрессии и враждебности. А мне все больше хочется ударить ее по невинному личику, добавив красок к этим частично побледневшим следам от ударов.
«Наверное, заслужила», - злорадно думаю про себя и тут же вздрагиваю от этого. Что я несу?
- Ты удивлена, - сбивчиво бормочет, опуская голову и снова шмыгая носом, вновь поднимая на меня взгляд, обхватывая себя руками. – Понимаю, из-за той сцены…
- Мне все равно, - отрезаю емко, стараясь не показывать своих истинных чувств. Я ведь к ней не объективна. Может ей нужен Рома или помощь, но ничего не могу поделать.
- Он – это все он, - мотает головой Лена, испуганно вздыхая.
- Кто «он»? – непонимающе вскидываю брови и фыркая громко. – Слушайте, мне не интересно, есть дела поважнее… - делаю намек на то, что она тут лишняя, однако Елена внезапно снова бросается ко мне, хватая за руку.
- Анечка, - выдыхает отчаянно мое имя так, будто мы триста лет знакомы. Пытаюсь вырваться пальцы, но ее холодные руки с неожиданной силой удерживают мои. – Ты должна ему помочь! Он нуждается в тебе, понимаешь?
- Да кто «он»?! – рычу, дергаясь безуспешно и зло смотрю на Елену. – Если снова Никита, то мне плевать вообще на вашу семью! Катитесь все к черту!
«Убирайся из города, маленькая помойная дрянь. Так быстро, как сможешь. Эта игра достигла финального раунда, и ты больше не интересна. Просто бесполезный игровой персонаж»
Ведь так он сказал мне. Прошипел на ухо, вышвырнув из машины. Минуту назад утешал, а после сравнял с грязью и заставил почувствовать себя ничтожеством. Красивый, холеный бессердечный мажорчик. Влюбилась в одного, дружила с другим. Два раза дура, стоило лучше выбирать круг общения.
- Нет-нет, - мотает головой Лена, тряхнув меня и заставляя вернутся в реальность. – Не ему! Роме! Леонид – это все он. Он и Никита. Они хотят уничтожить его, растоптать окончательно. Пожалуйста, Аня, поехали со мной. Я знаю, где Рома сейчас, но меня он не послушает.
Наверное, в тот момент я поняла Рому. Почему он так срывался каждый раз, ничего не спрашивая и не заботясь ни о чем. Бежал на помощь, любой зов, игнорируя всевозможные адекватные мысли в голове. Внутри твоего мозга бьется красная надпись: «Опасно». Только ты игнорируешь ее, спеша следом за неприятностями и не думая о последствиях. Я тоже побежала. Не спрашивала, ни думала. Поверила на слово слезам и отчаянию, думая о том, что нам влюбленным женщинам сейчас уж точно нечего делить.
В тот момент, когда надевала пуховик и обматывала горло шарфом, я боялась не успеть. Вдруг Рома что-то сделает с собой? В его состоянии все возможно. Разбитый экран Айфона от неудачного падения, как роковая случайность и моя собственная беспечность. Едва не забыла закрыть дверь в квартиру и даже чуть не сбила с ног ту злосчастную соседку, у которой противный жадный муж. Она что-то крикнула мне вслед, только я не слышала. Торопилась, постоянно оглядывалась на Лену, спешащую за мной на каблуках и мысленно подгоняла ее.
Быстрее, ну же. Почему ты медлишь? Зачем надела эти чертовы шпильки? Красота важнее чьей-то жизни?
Большая серая машина и за рулем суровый мужчина в костюме. Он мгновенно вышел со стороны водительского места, обходя автомобиль, не обращая внимания на падающие снежинки поверх накинутой дубленки. Взгляд серых глаз злой и колючий, однако мне было наплевать.
- Елена Николаевна, - кивает, едва позади меня слышится звук хлопнувшей подъездной двери. Во дворе шумно, людно и несмотря на пасмурную, довольно ветреную погоду народу полно. Ничего не скрыть, все на ладони.
- Где он? – требую у нее ответа, едва она спешит к нам, немного поскальзываясь на дорожке и шагая к услужливо приоткрытой дверце.
- В одном из баров, - отвечает со вздохом, пока я хмурю брови и забираюсь в теплый кожаный салон следом, а затем дверь захлопывается.
- Надо поспешить, - твердо заявляю, ерзая на месте и невольно чувствуя, как подрагивают мои пальцы.
Поворачиваюсь к окну в тот момент, когда машина трогается с места и мимо нас пробегает мальчик. Мы на секунду сталкиваемся взглядами через окно: в его глазах интерес, в моем – испуг и паника. Это длиться всего мгновение, мальчик исчезает из поля моего зрения, и я хмурю брови.
И все-таки, зачем я села?
- Знаешь, - голос позади меня становится неожиданно ласковым и таким нежным, что я вздрагиваю оборачиваясь. Она смотрит иначе, уже не так печально, грустно и отчаянно. Скорее… с любовью?
- Я всегда хотела иметь дочь, - касаясь кончиками пальцев моей щеки, я отшатываюсь, но Елена с неожиданной силой хватает меня за шарф, стягивая невольно узел. Шерстяная ткань впивается в кожу, сдавливает трахею и перекрывает доступ кислорода так быстро, что не успеваю сосредоточиться. Сердце начинает бешено стучат, будто готово вырваться с силой из груди. Отчаянная борьба за собственную жизнь придает сил, пока перед глазами маячит добрая улыбка и ласковый взор. Она не замечает ни моих коротких ногтей, впивающихся в ее кожу, ни моих частых хрипов.
Мне страшно, а мир расплывается и сильно стучит в висках. Я умру? Да или нет?
- Когда все закончится, мы станем одной большой и дружной семьей, - будто сквозь вату мурлычет она прежде, чем сознание покидает меня.