Глава 50 — Хорошо там, где он

Солнце садится…

Становится свежо. Впереди ночь.

Эльдар лежит на своих и моих вещах. У него сильный жар. На лбу моя мокрая майка вместо компресса.

Я забрала только спортивную кофту.

Он смотрит на меня блестящими уставшими глазами.

Натираю кожу травой.

— Что ты делаешь?..

— Чтобы не сожрала мошка на закате. Кошачья мята…

Рядом лежит охапка травы, подбрасывать в костер для дыма.

На ужин собрано кое-что по мелочам. Ягода, травки, несколько грибов.

— Не пришел твой Литвин…

— Он идёт. Просто ночью искать было бесполезно. Они могли пройти мимо места нашего падения. Поэтому сегодня все заново.

— Нет, Тань… Вниз по реке нас будут искать в последнюю очередь. Можно неделями шерстить лес…

— Лето. Можно и недельку подождать, — нервно улыбаясь, пожимаю плечами.

Тучи закрывают садящееся солнце.

— Только не дождь, пожалуйста!

Умоляюще смотрю в небо.

— Ну точно будет… Улитки вылезли. О… Улиточки!

— Ты куда?.. — мучительно, с ноткой паники.

— Я тебя не брошу. Успокойся.

Забирая бересту, хожу вдоль берега у отсыревшего откоса с пнем, собирая довольно крупных улиток.

Запекаю в костре.

— Я не буду это… — морщится Эльдар.

— Они вкусные. Как рапаны. Ешь.

— Не могу… — тяжело дыша закрывает глаза.

Не заставляю.

Слушаю его пульс. Трепещет неровно. Плохо дело.

Начинает накрапывать.

Торопясь переношу костер дальше от берега, под самую крупную ель.

Ломаю лапник для настила.

С уговорами, наездами и психами кое-как заставляю подняться на ноги Эльдара. Чтобы увести его под кроны деревьев.

Ему совсем плохо. Едва стоит на ногах. Он совсем отчаялся и не пытается даже помогать мне. Практически тащу.

Тучи становятся темнее.

Копаю палкой землю, рядом с костром. Быстро и активно.

Пытаюсь говорить с Эльдаром, чтобы взбодрить.

— Знаешь, как мы в детстве угли от дождя прятали? Мы копали тоннель в земле с двумя выходами. Внутрь засовывали угли. А выходы делали как жерло вулкана, чтобы туда не заливалась вода. Сверху ставили лапник… А ещё можно не тоннель, а в форме колбы вырыть отверстие, тогда тоже не зальёт…

Не открывает глаз.

— Эльдар?.. Эльдар! — тормошу его.

— М-м… — надсадно кашляет.

Затягиваю туже его рубашку, которая превращена в корсет.

— Ну что ты расклеился? Отнесись к этому, как к пикнику.

— Пикник в аду?.. — хрипит он. — Плохо мне…

— Вот там есть муравейник… — киваю по направлению к берёзе. — Если мы дадим муравьям жалить место перелома, то воспаление и отек спадут. К тому же укусы муравьев при простуде подстёгивают иммунитет, понижает температуру… Бабушка моя… — начинаю рассказывать я про ее знахарские экзекуции.

Но Эльдар перебивает.

— Нет… Не хочу. Сдохнуть хочу…

Вздыхаю.

— Н-да…

Это тебе не Литвин, Татико. Который за любой кипиш.

И поэтому Литвин со убитым позвоночником бегает, а Эльдар с грёбанным переломом двух несчастных ребер хочет сдохнуть.

— Хочу чай… Горячий… С лимоном… Сладкий… — бормочет невнятно. — А не твоих ебанных муравьев.

Встаю, чтобы выйти на берег, пока дождь ещё не сильный.

— Куда ты?..

— В магазин! — злюсь на него. — Лимон куплю.

— Не бросай меня.

— Да я здесь… — смягчаюсь.

Вот интересное дело…

Мужество оно ведь не только в подвигах, но и в достойном проживании своей беспомощности. Ну как… Литвин!

Темно.

— Димка!! — отчаянно кричу я. — Я здесь! Слышишь?! Я здесь! Литвин!

Вздыхаю.

— Люблю тебя… — бормочу устало. — Где же ты?..

"Тати!.." — сквозь шелест крон, реки и дождя. — "Суда…ая!.."

Нет, это мне кажется. Адреналин подскакивает.

— Митяй?! — на всякий случай кричу ещё громче, срывая до боли связки.

Хватаюсь за горло.

— Литвин! — хриплю, не могу больше выдать громких звуков. — Черт!!

Закашливаюсь. Загребаю воды, делая глоток.

Выстрел зелёной ракетницы.

Подпрыгиваю на месте!

Боже! Далеко…

Хоть плачь!

Но вот хрен я заплачу.

Тащу весь лапник, что приготовила на ночь на берег и раздуваю костер помощнее. Пусть дымит…

Все-все-все!! — гашу вдруг накатившую на мгновение истерику.

Он ищет меня. Значит, он меня найдет. Это просто… приключение!

Подставляю лицо дождю.

И до утра я тусуюсь под дождем на берегу, чтобы он не прошел мимо. Костер потухает. Все. Все что можно было сжечь, я сожгла. Теперь с этим будет сильно сложнее.

Рассвет. Меня начинает вырубать от усталости.

Звук мотора…

Залетаю по колено в воду, слушая, как он приближается.

Сердце колотится, усталость снимает как рукой.

Лодка!

Надувная, с мотором.

Сразу же узнаю издали родные широкие плечи. И с ним его друг, Гордей, кажется, который с проводом тогда помогал.

— Тати! — приподнимается Дима.

Стаскивая берцы, спрыгивает в воду.

Стоим по колено обнявшись.

— Ты как?! — ведёт по мне руками, ощупывая. — Только к обеду, когда на второй круг пошли, нашли наручники и бычки… Пока сообразили… Пока организовали лодку… Прости…

Воткнувшись в него носом истерично смеюсь.

— Напугалась?

— Не-а. Я знала, что ты идёшь…

Снимает с себя камуфляжную куртку кутая меня. Я тону в ней.

Сосредоточенно стирает с моих щек что-то. Золу, наверное.

— Связь не ловит здесь, — водит телефоном Гордей.

— Давай в лодку. Там термос, одеяло…

Лодка крошечная. Трое — еле-еле… Если сидя вплотную.

— Нет. Там Эльдар. Он в тяжёлом состоянии. Сначала пусть Гордей его отвезёт. А потом за мной вернётесь.

— Так, я тогда тоже остаюсь здесь.

Грузим бредящего Эльдара. Рассказываю кратко, как мы тут очутились. Отпускаем их. А сами остаёмся на берегу.

Сижу на одеяле, в его куртке. Нюхаю без конца воротник, умирая от его запаха.

Жмурюсь солнышку, пью чай, ем бутерброд с сыром…

Димка большим ножом рубит ветки, разводит костерок.

Садится ко мне, обнимая сзади.

Показывает мне видюшки от Ивана.

Там дочка…

— "Мы ходиви гувять с мавчиками и дядей Иваном. И нашви чеввиков. Забвали их вжить домой. Потомуфто они замевзли. Вот…" — показывает большую интерьерную пальму. — "Тут будут вжить. Мы их закопали. А потом васкопали."

Ковыряет пальцем в земле.

— "А Явик засунув палец в дывку. И тепей у нево пвастывь. А мы с Ванюфой товже хотеви пвастывь и дядя Иван наклеив и нам!" — хвастается, демонстрируя полосочки пластыря разрисованные маркером — на лбу, руках и других местах. — "Квассно?! Ну фсе, у нас вавжные дева…"

Смеюсь тихо, делая глоток сладкого чая.

— Братишку ей надо, скучно одной, — шепчет мне на ухо Литвин.

— Боже, как хорошо… — закрываю глаза, опираясь на его крепкую грудь.

Везде хорошо, где Литвин.

— А давай сюда в отпуск поедем? — шепчу я, подставляя ему губы для поцелуя. — Ну… Как все закончится.

Когда-то же закончится!

— Возьмём Тико и поживем тут несколько дней в палатке.

— Легко! — чмокает меня.

— Классно…