Глава 6

Владислав Макеев

За час до встречи…

– Я опоздаю.

– Это ещё почему? – Басит Димон в трубку. – Я же просил не опаздывать, Влад. Ну, что за детский сад? Не каждый день видимся.

– Я в засаде. – Сдаю контору.

– А я совсем потерял нить нашего разговора. Ты в офисе или на поле боя? – Сарказмит в ответ.

Я хмыкаю, докуривая сигарету и смотря из огромного панорамного окна вниз. Там Альховина стоит у своей тачки и караулит меня у входа, нервно топая ножкой от нетерпения и периодически поглядывая наверх.

Хорошо, что снаружи через окна не видно то, что происходит в офисе. Иначе эта гадина давно бы меня спалила.

– Нина караулит под дверями. Ей вожжа под хвост попала сегодня, хочет меня, не может. Вот-прям-щаз.

– Нина? – Недоумевает друг. А я прямо-таки вижу, как наяву, его вытянувшуюся рожу. – Так вы же расстались три месяца назад по её же инициативе. Чё ей теперь надо? – Интересуется небрежно. И, наверняка, сплюнув на землю от отвращения.

Вот кто-кто, а Шевцов больше всех терпеть не мог Альховину с самого начала. Предупреждал же меня много раз насчёт её сучьей натуры под милой оболочкой. И чего я не слушал его?

Идиот.

– Я пока ещё не научился читать мысли. Сам в шоке.

– Ладно, на месте расскажешь. – И добавляет ворчливо. – Выбирайся, как хочешь. Хоть ползком. Но чтобы был тут через полчаса.

– Димо-он, ну, камо-он, – тяну несогласно, но тот перебивает меня.

– Ничего не знаю. Иначе сам поеду спасать твою задницу! Фифа, – цокает в трубку и завершает вызов.

М-да. Дилемма.

Смотрю на часы на правом запястье. Стрелки показывают, что у меня в запасе есть, как минимум, ещё пять минут. Надеюсь, за это время Нине надоест ждать и она уедет.

Пять минут пролетают быстро. Даже слишком.

Тушу сигарету в пепельнице и с тяжким вздохом, закрываю офис, потому что из всей компании я – последний, кто задержался на рабочем месте. По очевидным причинам.

Не став смотреть, ждёт ли Нина ещё или уже уехала, ибо терпением эта дамочка не отличается, накидываю ветровку и вызываю лифт, чтобы спуститься вниз.

Убегать не в моих правилах.

Нина оказывается снаружи. Она смотрит куда-то в сторону, когда я выхожу из здания. В её руке, на запястье которой красуются тонкие кольца-браслеты, стаканчик кофе. Она неспешно его потягивает, и я уже успеваю обрадоваться, что мне удастся остаться незамеченным, как Альховина поворачивает голову в мою сторону.

Ля-я… Ну, что за закон подлости.

Хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Сунув руки в карманы джинс, изображаю из себя максимальную незаинтересованность ею. Да и окружающим миром в целом. Но моя машина стоит в самом дальнем углу парковки и всё равно мне приходится пройти мимо блондинки.

– Что за трусость, Влад? Раньше я за тобой такого не замечала, – пытается зацепить меня, кидая в спину фразу, но я понимаю, что это просто очередная уловка. Попытка меня остановить и завязать диалог, поэтому никак не реагирую на её выпад.

С досадой слышу цокот каблуков за своей спиной и всё же закатываю глаза.

– Влад! – В её обычно милом голоске проскальзывают резкие нотки. Даже повелительные, я бы сказал. – Ты не можешь вот так вот просто взять и уйти!

Да-да, конечно, не могу… А не пойти бы тебе лесом, дорогая?

Достав из кармана ключ от машины, нажимаю на кнопку, открывающую центральный замок. Моя малышка приветливо мигает мне боковушками. Я уже практически дотрагиваюсь до ручки дверцы, чтобы открыть, как прямо из-под земли передо мной вырастает Нина.

Я опешиваю от того, насколько близко оказываются наши тела. Упругая грудь девушки упирается в мой торс, а открытое декольте тут же овладевает вниманием. Приходится зажмуриться, чтобы прийти в себя.

Чёрт… Внеплановое воздержание даёт о себе знать… Надо срочно найти девушку на ночь, чтобы расслабиться и приятно провести время. Иначе слюной истекать буду скоро на подобные виды, как неандерталец какой-нибудь.

– Что ты делаешь? – Стараюсь держать себя в руках, не повышая голос. В голове пульсирует желание оттолкнуть от себя Альховину, но я не хочу к ней прикасаться лишний раз, поэтому пытаюсь взглядом передать всё, что я о ней думаю. – Уйди, я опаздываю.

– Это настолько важно? – Похоже, Нина не собирается отлипать от меня и моей машины, которую касается мягким местом.

– Важно всё. Вот абсолютно. Любая вещь. Кроме тебя. – Резко сбриваю её, ибо она меня уже порядком достала. Да и добавляет раздражения фоновая мысль, что я опаздываю. Терпеть не могу опаздывать.

– Всё остались чувства? – Изгибает губы в ехидной улыбочке.

Я понимаю, что разговор у нас выходит абсурдный и абсолютно бесполезный, и что Альховина будет топить до последнего, поэтому всё же сдвигаю девушку в сторону. Не забыв сморщиться от отвращения.

– Ты пожалеешь о том, что отказался поговорить со мной, Влад. – Истерически рычит Нина, пока я усаживаюсь в машину. На её лице не осталось и следа от её хваленого самообладания, изуродовав черты лица девушки.

В отличие от эмоциональности Альховиной, в моей груди мрачная пустота. И ей абсолютно плевать на чувства и эмоции данной женщины, хотя я и воспитан так, что нужно уважать женский пол и быть с ними обходительным. Насколько это возможно.

– Возможно, – отвечаю ей спокойно. Не отрицая. – Но мне сейчас действительно некогда. Я говорил днём.

С этими словами захлопываю дверь. Завожу машину и выезжаю с парковки, глядя в боковое зеркало на то, как Нина остаётся стоять на месте, словно истукан, сжав руки в кулаки.

А вот теперь мне становится интересно, что такого она хотела мне сказать, что это вывело её из равновесия. Обычно Нину ничем не проймёшь. Она даже слезинки не проронила на похоронах собственного отца. Странно…

До клуба добираюсь, как и предсказывал Шевцов, опоздав на полчаса. Не успеваю набрать его, как на экране смартфона высвечивается его номер.

– Да тут я, тут. – Отвечаю сразу, приняв вызов.

– Я сейчас подойду к входу, подожди меня там. Сегодня многолюдно, заплутаешь, – подленько хихикает Димон.

– За кого ты меня принимаешь? – Буркаю в ответ, одновременно закрывая машину ключом.

– За человека, не способного избавиться от Альховской окончательно. Беспомощного слабака, который не может жёстко сбрить там, где нужно.

– Я могу, но…

– Но..? – Даёт мне шанс ответить, а я только сейчас понимаю, что мне нечего ему сказать на это. – Понятно, – басит сквозь зубы. – Сейчас выйду.

Из клуба доносится качовый трек. Это слышно даже по глухим басам, когда я подхожу ко входу.

– Извините, но вы не подходите по дресс-коду. – Останавливает меня громила, выставив руку передо мной и не давая пройти.

Я уже собираюсь ответить, осознавая, насколько задолбался за эти дни от подобных кринжовых ситуаций, но тут появляется, словно фея крёстная, Шевцов и спасает этих упырей от моего гнева.

– Он со мной, ребят.

Дима обхватывает меня за плечи и беспрепятственно заводит в клуб, в котором он очень частый посетитель, и кореш всех этих бритых налысо. Его тут не то что в лицо знают, некоторые из них вообще торчат ему в покер немалые деньги.

Да, Шевцов тот ещё пройдоха и балагур.

– Вовремя ты, – глухо произношу, как только мы оказываемся внутри. – Я уже был готов начистить им рожи.

– Тяжёлый день, деревянная Альховина? – Коверкает известную фразу.

Это немного расслабляет и я выныриваю из омута мерзопакостного настроения.

– Не то слово, – ухмыляюсь.

Музыка орёт так, что приходится общаться с Димоном чуть ли не «в дёсна». Как только мы доходим до столика, я со всеми здороваюсь. Лица знакомые давно и не понаслышке, но я не общаюсь с ними так же тесно, как Шевцов, поэтому просто усаживаюсь на край диванчика.

– Я сейчас, ребят. Лия куда-то запропастилась. Надо найти новенькую и вернуть, – ухмыляется друг своей фирменной улыбкой ловеласа и скрывается обратно в толпе.

От одного звука имени, знакомого до дрожи, меня пробивает холодным потом. И я понимаю, что начинаю нервничать.

А если это она?..

Ребята о чём-то переговариваются, но я не участвую в разговоре, полностью сосредоточившись на смартфоне. «Великая» лента предложки соцсетей спасает от непрошенных мыслей. Поэтому я просто позволяю себе некоторое время протупить в телефон, бездумно листая паблики.

Но проходит чуть больше двадцати минут, а Шевцов всё не возвращается и я сворачиваю приложение, намереваясь набрать друга и узнать, всё ли у него в порядке. Нарваться на драку или местную шантрапу в этом клубе – не проблема, а частое явление.

Но, пока я раздумываю, звонить Димону или всё же не стоит его отвлекать (потому что он может быть занят и чем-то приятным), раздаётся трель звонка. Кто-то звонит Мише. Тот отвечает, делает «большие» глаза, обводя нас всех. И, произнеся «хорошо», кладёт трубку.

– Димон ненадолго отлучится. Сказал, что не знает когда вернётся.

Псих внутри меня всё же побеждает. Я резко встаю из-за стола и иду в гардеробную, надеясь перехватить друга там. Наверняка, ещё не успел смыться.

Что за дела вообще? Какого лешего было меня звать тогда? У меня итак херня на херне и хернёй погоняет, будто в жопу попал и не могу найти выход. Сам же позвал расслабиться, посидеть, выпить, и теперь сваливает? Нет уж, пусть сначала объяснится.

Но! После того, как я сам выскажу ему парочку ласковых.

В голове мелькает отборный мат, пока я, чеканя шаг, зло топаю в сторону гардеробной. И – о, чудо! – успеваю застать Шевцова, обжимающегося с какой-то девушкой.

Вот п… плохой человек! Животное, живущее на голых инстинктах! Сейчас я ему всё-о-о скажу, что думаю о нём и его…

– И чем это ты тут занимаешься, Димон, позволь спросить? – Не испытывая никаких угрызений совести за то, что прервал их, рычу сквозь стиснутые зубы. – Опять склеил очередную девушку и собираешься свалить? На кой чёрт тогда меня звал? Мог просто сказать, что у тебя другие планы на сегодняшний вечер.

Друг испуганно, словно бы не ожидал, или был слишком увлечён девушкой, оборачивается и смотрит на меня затуманенным взглядом. И только спустя секунду промаргивается, приходя в себя и осознавая, кто им помешал.

– Лия попросила отвезти её домой, как я мог ей отказать? – У него ещё хватает наглости мне ухмыляться.

Я собираюсь ответить Димону, уже реально не выбирая выражения, но слова застревают в горле, и я только чудом не давлюсь воздухом, который набрал в грудь. А всё потому, что друг опускает на ноги девушку, которую держал всё это время на руках, заслоняя своим телом, и я сталкиваюсь со знакомыми, до боли, зелёными глазами.

Лия… Моя Лия… Всё-таки это она…

В груди, давно замершее сердце, глухо, сильно ухает. Она тоже узнала меня. Я вижу это по мимике. И, хоть мы стоим на приличном расстоянии друг от друга, я чувствую, как между нами натягивается невидимая нить притяжения, заставляя трепетать давным-давно «мёртвое» тело. Возвращая забытые, казалось, эмоции и ощущения.

Я не вижу ничего вокруг, кроме неё. Она ни капли не изменилась. Только её глаза, в которых сейчас стоят слёзы, выдают ту боль, что она пережила за все эти годы.

В голове множество вопросов: что она пережила, как вообще жила всё это время, что делает здесь? Но мысли проносятся вихрем, и я не могу ухватиться за что-то одно.

Красивая, какая же она красивая. Словно видение. Густые тёмно-каштановые локоны, в которые я так любил запускать руки и наслаждаться их шелковистостью. Изумруды глаз, от которых невозможно оторваться. Она, как ведьма. Очаровательна и прекрасна. И навсегда похитила моё тело, сердце и душу.

Никто никогда с ней не сравнится. Только в эту минуту я окончательно осознал всю бесполезность прошлых поисков и отношений. Вот она – мой смысл жизни.

Какой же я дурак…

– Лия? – Хриплю, не узнавая собственный голос.

– Вы знакомы? – С удивлением произносит Шевцов, и до меня постепенно начинает возвращаться восприятие окружающего мира. Димон, как якорь, сейчас для меня. Якорь реального мира. А не того, в который я провалился, лишь увидев ту, о которой грезил все эти годы. – Когда это вы успели?

Но реальность жёстко херачит по нервам, потому что до меня доходит, чем они тут занимались…

Меня окутывает какая-то дикая и необузданная ярость. Вся та злость, что накопилась за сегодняшний день, переклинивает меня, и я бросаюсь вперёд, желая только одного – убрать загребущие руки друга от той, которая должна принадлежать мне.

Мысль иррациональна. Неправильна. А в глазах пелена, сквозь которую всё же прорываются крохи самообладания, когда мне удаётся убрать Димона с пути и заслонить собой девушку.

– Влад, ты охренел? – Шипит друг.

– Я? А может это ты охренел, Димон?

– Да что я сделал? – Он на взводе, начинает напирать в ответ. И я тоже.

– Какого хрена ты собирался сделать?

– Ты про что? Про то, что застал нас перед поцелуем? Тебе виски в голову ударил? Или ты в мои мамочки записался? Разрешения должен был спросить? Вот только с хрена ли?

Мне хочется ответить, что мне ещё ни капли в рот не перепало, но я только с силой стискиваю зубы, чуть ли не стачивая их в мелкую крошку. Ибо до меня доходит осознание происходящей абсурдики. Такое незначительное, но позволяющее немного приглушить ревущую ярость внутри.

И тут происходит то, чего я никак не ожидаю – Лия кладёт свою маленькую ладошку мне на спину и начинает гладить меня ею. Нежно. Успокаивающе. Как в те дни, когда она была моей…

Внутри что-то трескается. Ломается. А недавняя ярость сдувается, словно воздушный шарик. Но нахожу в себе сил лишь слегка повернуть голову в её сторону.

Понимая, что у меня перехватило дыхание от этих прикосновений, делаю шумный вдох. И закрываю глаза, наслаждаясь этим мимолётным мгновением. Прикосновением нежной ладони, жар которой я ощущаю даже сквозь ткань рубашки.

Сколько раз я мечтал о нашей встрече? Сколько раз представлял различные сценарии и вариации того, как это будет? Но ни один из них в итоге не совпал с реальностью…

Не знаю, сколько прошло времени, так как потерял связь с реальностью… Но когда я вновь открываю глаза, больше не чувствую той иррациональной злости. Я больше вообще ничего не чувствую, кроме одного единственного желания – взять Лию в охапку и увезти отсюда. Далеко-далеко. Туда, где нас точно не найдут и не потревожат.

– Я сам её отвезу. – Стараясь не смотреть на друга, и, особенно, на Лию, иду в гардеробную, чтобы забрать верхнюю одежду.

Но Шевцов, будто не хочет замечать моего состояния, поэтому настойчиво шагает следом за мной.

– Да, чёрт возьми, что происходит, Влад? Объясни, в конце концов?

Я в какой-то прострации. Слова Димона доносятся, как сквозь вату, и я в какой-то момент ловлю себя на мысли, что не понимаю смысл его слов, желая, как можно скорее поговорить с Черновой. Вытрясти из неё всю правду, чего бы мне это не стоило.

Протягиваю свой номерок гардеробщице. Но друг заставляет встрепенуться, с глухим стуком нарывая мою ладонь своей. Тормозя. Чем лишь больше начинает бесить.

– Лия – та самая девушка, о которой я тебе рассказывал. – Отвечаю тихо. Так, чтобы виновница не услышала.

Или чтобы я сам осознал эту мысль в полной мере, потому что мне тупо кажется, что это сон. Какой-то трешовый сон. А колбасить начнёт, только когда проснёшься.

– Не может быть…

Я даже не смотрю на Шевцова.

– Представь себе. Я тоже в шоке. – Забираю куртку из рук гардеробщицы, и иду к Лие, подмечая, что она вся как-то напрягается и отводит глаза. – Где твой номерок? – Интересуюсь, стараясь сделать тон голоса как можно безразличнее.

Она не сразу отвечает. Всё прячет взгляд, а на милом личике девушки появляется румянец. Её щёчки итак были слегка красными от выпитого алкоголя, а теперь так вообще, словно она сгорает от чувств внутри. Или злится.

Лия продолжает молчать, но я краем уха слышу, как Димон говорит:

– Он у меня. – И несёт пальто Черновой. – Держи. – Обращается к Лие и накидывает ей на плечи пальто небрежным жестом.

Шевцов мрачен, даже я со своей обычной бесчувственностью к чужим эмоциям ощущаю, что он напряжён до предела и его тригеррит жёстко. А вот по какой причине, мне не удаётся узнать, так как друг тупо сбегает.

Треш… Что вообще происходит? Как так получилось, что моя жизнь переменилась в один миг, будто кто-то крутанул глобус в обратную сторону по щелчку пальцев. А главное… Что делать дальше?

Я смотрю на Лию, не сводя глаз. Пытаясь запечатлеть этот момент в своей голове навсегда. Вдруг я снова больше никогда её не увижу?

От этой мысли всё внутри начинает реветь протестующим пламенем.

Не позволю!

– Далеко живешь? – Срывается глухим хриплым басом и мне приходится прочистить горло.

– Нам не по пути, – звучит безразличное. А в моей груди всё покрывается коркой льда.

Затем эта девчонка пытается в своём состоянии, не шатаясь, обойти меня. Но злость, неизменная моя спутница сегодня, отрезвляет. Позволяет взять себя в руки. Нацепить на лицо холодную маску безразличия. И я делаю всего лишь один шаг, с помощью которого на корню обрываю все жалкие попытки сбежать от меня.

Снова! Чёрт! Зачем ты это делаешь, Лия?..

Моя усмешка становится пусковым фактором. Лия поднимает на меня свои бесконечно глубокие, зелёные глаза. И тону в них. Опять. Снова. Как тогда. Десять лет назад.

Как же долго я тебя не видел, моя маленькая…

Так хочется сказать ей это всё. Забыть, что было в прошлом. Все эти года. И увезти Лию. Далеко-далеко. Лишь бы вдвоём.

Но прошлое – это не то, что можно выбросить просто так. И мы оба это понимаем.

Грудь затапливает горечь прошлого. Обиды. Страхи. Сомнения. Злость.

Опять эта злость…

– Значит, вот, что ты думала, когда не дождалась меня, как обещала, начав встречаться с другим мужчиной? – Желчное высказывание повисает в воздухе раньше, чем я успеваю это осознать.

– Ч-что?

В её глазах вижу тот же коктейль из негативных эмоций, что кружит у меня внутри. Невозможно… Считает, что я виноват? Хотя… Немудрено.

– Это я тебя не дождалась? Ты серьёзно? Совесть не мучает, Макеев? – Шипит по-кошачьи, пока её глаза загораются внутренним зелёным огнём. И делает шаг мне навстречу, а я опешиваю от неожиданности. – Проще винить кого-то другого в своей слабости и трусости.

Осталось ткнуть мне в грудь своим пальчиком, и я накинусь на неё. Но Лия мастерски держится на этой опасной грани. Лавируя по острию так, будто ей ничего это не стоит. И это задевает.

Почему она может так со мной поступать, а я нет? Почему мне сносит крышу от одного её взгляда, голоса, нежного шлейфа неизвестного мне цветка, а она может быть настолько холодной? Почему я хочу схватить эту девчонку в охапку, прижать к себе, а она…

Я внутренне сгораю, в точности копируя её тон:

– Трусость, говоришь? О, да, Лия. Ты о ней знаешь больше, чем кто бы то ни было. – Хочется задеть Чернову так сильно, чтобы она прочувствовала всю ту желчную смесь, что я вынашивал в себе все эти годы, и которая бурлит во мне прямо сейчас благодаря её словам.

И если бы я был в тот момент в более спокойном состоянии, то понял, что стоило бы заткнуться. Прикусить язык и просто увезти девушку с собой, но я уже не мог остановиться. Меня несло.

– Не смей винить меня в своих ошибках, понятно? – Она всё-таки ткнула пальцем мне в грудь. Но вместо злости, я испытываю внутреннее, мрачное удовлетворение.

Это шаг. Первый шаг и знак, что ей не всё равно. Она всегда так делает… Делала, когда хотела, чтобы я обнял её, а не переругивался и выяснял отношения.

Странно и дико, что помню все те мгновения, что мы были вместе так, будто это было вчера.

Всё происходит в точности, как я помню: Лия сжимает кулаки, не изменяя своим привычкам, и обходит меня, думая, что сбежит, но я перехватываю её руку за запястье, останавливая.

– Я не закончил. Не смей уходить.

Прижать… Как же хочется просто прижать Лию к себе… Я так соскучился.

– Зато я закончила. – Она каким-то чудесным образом выкручивает руку из моей хватки и практически выбегает на улицу.

– Лия! – Рычу вслед, понимая, что побегу сейчас за ней, хоть на край света. – Нам нужно поговорить! Сама судьба дала нам шанс…

– Спустя столько лет ты опомнился? – Она резко разворачивается, не давая мне закончить. – А если бы мы сегодня не встретились? Что тогда? Хотел бы ты обо всём поговорить?

Я не сразу нахожу, что ответить. В горле появляется нервный ком, который приходится сначала проглотить.

– Я думал, что ты счастливо живёшь собственной жизнью и даже не вспоминаешь обо мне.

Подхожу к Лие. Не могу больше быть на расстоянии. Это причиняет мне почти физическую боль – быть от неё так далеко.

Девушка обхватывает себя так, будто ей холодно. Но я знаю. Вижу по глазам. По лицу. Что дело не в минусовой температуре. Она хочет сбежать или спрятаться. Совсем, как маленькая девочка, которой была раньше.

Десять лет назад она бы убежала. А я бы побежал за ней. Догнал. Но мы выросли. Больше не те. Хотя это воспоминание невольно вызывает улыбку, которую я едва сдерживаю.

Неуместно. Не поймёт. Не сейчас.

Мы стоим посреди улицы друг напротив друга, замерев в полутора метрах. Молчим, общаясь взглядами. Эмоциями. Но, видимо, даже погода против этого, обрушивая на наши головы остужающий ливень.

И, хотя мне плевать на непогоду, на Лию мне не плевать. Она вымокнет до нитки, замерзнет и заболеет.

– Чёрт! – Ругается, заставив меня умилиться на мгновение. Она выглядит так привычно. По родному. Словно и не было всех этих лет. – Дурацкий день! Дурацкая затея!

– А может это знак, что всё же нам стоит поговорить? – Иронично хмыкаю, осознавая внезапно, что всё же дождь, если не на нашей, то на моей стороне уж точно.

Как же она красива. Как Лунная Богиня. Такая же прекрасная и далекая, пусть мне и кажется, что она находится на расстоянии вытянутой руки. Стоит коснуться, как «божество» исчезнет, словно мираж.

– И что ты предлагаешь? – Спрашивает богиня голосом Лии.

– Пойти ко мне в машину, я отвезу тебя, заодно и поговорим. Дождь кончится не скоро. Такси в такое время не вызовешь – промзона. Оно если и приедет, то минут через сорок и за огромные деньги.

Факты. Голые и сухие. Без лишней информации. Вот что всегда срабатывает в разговоре с любым человеком. Лие ничего не остаётся, кроме как кивнуть согласно, и пройти следом за мной.

Полминуты закусывания губ и небольших сомнений на её лице не в счёт.

– Я включу климат-контроль, чтобы немного отогреться. Ты наверняка уже успела замёрзнуть. – Говорю после того, как мы оба усаживаемся в машину.

Эта девчонка ещё та мерзлячка. Ставлю сотку на то, что прикоснись я к рукам, и они ничем не будут отличаться от сосулек.

Направив поток теплого воздуха на Лию, поворачиваю ключ зажигания и завожу машину, трогаясь с места. Какое-то время я молчу, давая время и себе и Черновой привыкнуть к тому, что мы находимся в замкнутом пространстве. Наедине. И к тому, что происходящее явно не сон.

Что это, если не судьба?

– Лия, – не отрывая взгляда от дороги, произношу негромко, – расскажи мне, что случилось… – Мой голос на мгновение срывается. – Тогда. Прошу… Это ведь ничтожная просьба в сравнении с тем, что мы оба пережили.

Я усилием воли смотрю вперёд, чтобы ненароком не скосить глаза на девушку. Не смутить. Не напрячь. Если и есть что-то большее, чем моё желание коснуться Лии – это желание узнать из её уст, что же случилось в тот роковой год, который нас разлучил.

Почему она так поступила. Почему не дождалась? Почему выбрала другого?

Я устал терзать себя этими вопросами. Устал терзаться догадками. Всё решится здесь и сейчас. Наконец! Какой бы ни была правда, я приму её. Это лучше, чем теряться в сомнениях и догадках. Не спать ночами, мучая и без того израненную душу мыслями.

Но проходит минута. Две. Три. А Лия продолжает молчать, и я всё же кидаю взгляд на Чернову.

Спит? Она спит…

В полумраке её личико выглядит ещё нежнее и беззащитнее, чем обычно. И я задерживаю взгляд на Лие дольше, чем позволил бы себе, если бы она не спала.

– Ну, что ж. Другого выбора, кроме как ехать ко мне, не остаётся. – Пожимаю плечами, хмурясь и улыбаясь одновременно. – Сама виновата в том, что доверилась мне, Чернова. – Говорю вслух, пользуясь случаем высказаться. – Что бы там у тебя не произошло, я больше не упущу своего шанса. Тем более, когда судьба заботливо вручила мне его в руки.

И с тем же мрачным удовлетворением, которое неосязаемо присутствует в течение всего того времени, что я нахожусь с Лией, сквозь стену дождя, веду машину в сторону своего дома.