Глава 45 Алексей

Огорчение на ее лице причиняет мне практически физическую боль, но я не могу найти в себе слова утешения. Так будет лучше. Вчера я и сам, признаться, расстроился, но после утренних событий понимаю, что все складывается как нельзя лучше.

Отец продает фирму, а значит, мышку здесь больше ничего не держит. И она спокойно уедет со мной.

– Ты же можешь ее купить? – слегка нахмурившись интересуется она.

– Нет, он уже назначил встречу с «Роялти».

Марьяна подносит ладошку к губам, будто я только что сказал, что отец по ночам промышляет пожиранием младенцев и, кажется, даже бледнеет.

Честно признаться, провоцировать румянец на ее щеках мне нравилось гораздо больше. Прочищаю горло и поясняю: – Он решил официально уйти на пенсию. Ему уже трудно вести дела. Поверь, он действительно в восторге от того, что там нам удалось проделать за этот месяц, но… так получилось. Видимо, там на островах у него какая-то переоценка ценностей произошла. Это его выбор, и нам остается только его уважать.

Я тоже был в шоке от его решения. Почему-то был уверен, что, увидев наши успехи, у отца откроется второе дыхание, и он с новыми силами возьмется за фирму. Но, если второе дыхание у него и открылось, то явно не в отношении работы. Скорее, в отношении к жизни в целом. Маман даже каким-то образом удалось его уговорить на совместное посещение спортзала. Не представляю отца на пилатесе, если честно, но она пообещала подобрать для них что-то, что обоим будет приносить удовольствие и пользу. В молодости он серьезно занимался борьбой, даже какой-то пояс по дзюдо вроде заработал. А потом все свободное время стала отнимать работа. Так что, несмотря на то, что фирму мне безумно жаль, ничего плохо в том, что отец, наконец, решил пожить для себя, я не вижу. И уж точно не собираюсь его отговаривать.

– Может, он еще передумает? – смотрит на меня с надеждой. – Я могу с ним поговорить. Подготовлю список потенциальных клиентов. Помнишь же, Наумов обещал нас свести со своим партнером…

На ее лице загорается уже знакомый азарт, и не удивлюсь, если перед глазами у нее сейчас не мое лицо, а разноцветные графики и диаграммы.

– Зачем? Он принял решение, и мы…

– Должны его уважать, – кивает мышка. – Я поняла, но… я не могу.

Сейчас она выглядит настолько растерянной, что я практически готов бежать к отцу и уговаривать его не продавать фирму. А потом я вспоминаю утренний разговор с Демидом и понимаю, что даже если выкуплю компанию, находиться здесь все равно не смогу.

– Я понимаю, что тебе сложно это принять.

– А тебе не сложно? Мы же вместе старались. А теперь получается, что все это зря?

– Ну почему же зря? У нас все получилось! Да и благодаря новым контрактам, отец продаст ее не за бесценок, как убыточное предприятие, а за вполне приличные деньги.

– Но… зачем все это было? Зачем мы старались? Зачем вообще было уговаривать Игната Юрьевича оставить фирму тебе?

– Насчет «оставить ее мне» речи никогда не было. У меня есть свой бизнес, на место отца я изначально не претендовал. Я просто хотел посмотреть, смогу ли помочь ему или нет. Такой себе вызов, можно сказать.

– То есть, для тебя это просто игра? – ее глаза смешно округляются, хотя мне совсем не до смеха. Ну что не так? Этот разговор проходит совсем не так, как я планировал. Почему я должен оправдываться за решение отца?

– Мышка, не принимай все так близко к сердцу. Никто не умер. Это всего лишь компания.

– Всего лишь компания? – эхом отзывается она. – Может, для тебя, но не для меня.

Протяжно вздыхаю и едва сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза на самый лоб. Ох уж мне этот юношеский максимализм.

– Поверь, мне тоже жаль, что отец принял такое решение. Тем более сейчас, когда мы так много добились. Но уверяю тебя, сейчас это даже к лучшему.

Марьяна недоуменно хмурится, но, не дав ей шанс на очередной вопрос «почему», я продолжаю. В подробностях пересказывать ей утренний разговор с Вяземским я, конечно, не буду. Не хватало еще, чтобы мышка тут в обморок грохнулась от новостей, что один мудак по имени Паша Казинский настучал на меня ментам, и в данный момент на меня готовят дело за вымогательство. Своих же денег, конечно. Тех, которые я дал этому козлу под процент. Но кого это волнует, когда у тебя мама в прокуратуре, а папа депутат, да?

У меня тоже есть важные друзья, но пытаться стравить их с семейством Казинских будет лучше из-за бугра, чем из-за решетки. Это как с пешеходным переходом. Ты, безусловно, прав, когда выбегаешь туда на всех парах, но какой в этом толк, если твои мозги уже размазаны по асфальту?

Так и здесь, можно сидеть в СИЗО и доказывать свою правоту, а можно «посмотреть налево и направо», в моем случае – свалить, пока не поздно, и оттуда уже управлять ситуацией. Есть у меня тоже выход на правильных людей, и, раз родственники Пашки так пекутся о его благополучии, то пусть будут готовы пожинать плоды. Час назад я отправил кому надо все, что мои ребята успели нарыть по прошлогоднему делу с незаконной застройкой. К сожалению, для того чтобы эти материалы не застряли где-то внизу, где мамаша Павла их спокойно прикроет, надо подождать. Они достигнут верхов, в этом я не сомневаюсь, но сейчас мне нужно чертово время. И его у меня, к сожалению, нет.

Зато есть мышка. И желание провести с ней месяцок-другой на каком-нибудь острове. Главное не забыть с собой пару ящиков бепантена взять… или чем там натертости нынче мажут?

– У меня возникли кое-какие непредвиденные проблемы, и мне нужно ненадолго уехать из страны. Тебе хватит двух часов, чтобы собраться? Много вещей не бери, купим на месте.

В моей голове эта сцена выглядела примерно так: мышка визжит от счастья, бросается мне на шею и обещает взять только парочку самых откровенных купальников, потому что заранее догадывается, что из номера мы выбираться будем не часто.

Но вместо этого она хмурится, дует губы и задает миллион вопросов:

– Что за проблемы? Зачем уезжать? Какие еще вещи? Ты же шутишь?

А следом неуверенное, но такое, блядь, мучительное «я не могу».