27. Воскресенье, 23 сентября. 13:05

— Лоуренс Дезмонд Вэнс! — торжественно прошептала Элисон и сделала такое лицо, словно одним махом заглотила целый торт.

— У меня прадедушку так звали, — сказала принцесса.

— Точно так же? — удивилась я.

— Почти. Его звали Лоран Фабьен Кристоф Жан Рок Эркюль. Он был из простых, поэтому имён у него было не очень много. Ну, почти из простых... — засмущалась принцесса.

— Ничего общего! — оборвала её Элисон. — Лоуренс Дезмонд Вэнс звучит очень аристократично, гордо и загадочно! Как раз для него!

Мы втроём сидели в их с Бертрандой комнате, которая отличалась от нашей лишь цветом стен, обивкой жесткого бархатного дивана и расположением двери в кухню: все мы не провели в Академии Фловердью еще и месяца, так что и комнаты наши еще не успели приобрести характер своих хозяев. Час назад к Клементине в гости пришёл Корнелиус, и я сразу же вежливо удалилась. Пока болталась в коридоре, в размышлении, пойти ли к океану или в столовую, меня засекла Элисон, тусить с которой не было желания совершенно. Однако же деваться было некуда. Да и рано или поздно она затребовала бы у меня ту злосчастную информацию, из-за которой случилось вчерашнее унижение.

— Итак, он козерог, — сказала Элисон с задумчивостью важного учёного. — Это значит, у него дурной характер. И он умный, но вредный.

— А без гороскопа это, что ли, непонятно?! — разозлилась я.

— Ты что такая нервная сегодня?!

— Самочувствие не очень.

Не рассказывать же им, что этого чёртова «козерога» мне пришлось на коленях, по сути-то дела, выпрашивать!

— И как ты только всё это узнала? — полюбопытствовала принцесса, которой так же было некуда деваться от влюблённых визгов Элисон, как мне — от похождений Клементины.

— Просто так... разговорились... слово за слово...

До ушей моих донёсся скрип кровати. Надо же, какие тонкие стены в этом общежитии. Получается, что Элисон с Бертрандой слушают это скрипение каждый раз, когда Клементина... Ну, короче, слушают всё время.

— Ты клад, Мирра! Лучше подруги не сыщешь!

— Да ладно, не стоит.

— Ну правда!

— Просто речь зашла случайно.

— Ты его разговорила!

— Да нет же. Само. И не ждите, что мне повезёт так ещё раз.

— Ты просто разведчик! Уверена, что у тебя есть секретный способ. Ох, если б я была на твоём месте, если б только... Расскажи, как вы сидели?

— Давайте поговорим о чём-нибудь другом, — предложила я, у которой чёртов Вэнс с его чёртовыми личными данными, чёртовой пряжкой ремня и чёртовой гадкой ухмылочкой не шёл из головы почти уж сутки.

Из-за стенки продолжалось равномерное: скрип... скрип... скрип...

— Давайте! — Подхватила Элисон. — Про возраст. Ему тридцать три. Разница в пятнадцать лет это, многовато, конечно, жалко... Но, с другой стороны, у моей пятиюродной тёти, я вспомнила, муж старше неё аж на целых шестнадцать! Живут, ничего!

— Элисон! — Не выдержала я. — Вернись на землю! Я понимаю, что иногда может быть приятно мечтать о ком-нибудь! Но ведь надо знать и меру!

— Это верно, — сказала принцесса. — Вряд ли стоит рассуждать о свадьбе, если вы ещё не целовались.

— И не будете! — ляпнула я.

Элисон, поражённая этой резкостью, мрачно уставилась на меня.

Скрип... скрип... скрип... скрип... скрип...

Вот ведь не унимаются!..

— Это почему? — Спросила Элисон.

— Потому что ты студентка, а он препод! А любовные отношения между преподавателями и студентами запрещены уставом!

— Боже, Мирра, ну ты и зануда!

— Я-то, может, и зануда, но он тоже!

«И вы знаете, что во Фловердью запрещаются такого рода действия», — прозвучал в голове моей бархатный голос сверху, с той стороны деревянной столешницы.

— С чего ты так решила?!

— Он сказал мне, что следует правилам!

Элисон фыркнула:

— С чего бы ему говорить с тобой об отношениях преподов со студентками, а, Мирра?

Я растерялась. В воцарившейся на несколько секунд тишине мерный скрип слышался по-особенному отчётливо. Ну надо же, Корнелиус так долго это может... Да и Клементина не промах... Забрала себе лучше парня, а теперь занимается приятным делом вместо того, чтоб выслушивать бредни Элисон и оправдываться фиг знает за что... Интересно, как они сейчас... О, Господи, о чём я только думаю! Совсем уже!

— Мы говорили о правилах, — ответила я с деланным равнодушием. — О том, что их надо придерживаться. Что нельзя нарушать распорядок. И он согласился.

— И верно, — сказала принцесса. — У меня в роду все тоже испокон веку следуют правилам. Это очень хорошо и благородно.

— Ой, да хватит! — ответила Элисон. — К чёрту обеих вас с этими поучениями!

— Раз меня посылают, то я и пойду, — с готовностью отозвалась я и встала. — Всего всем хорошего.

Взгляд мой упал на окно. Среди сада для студентов, вид на который открывался из этой комнаты, стояли увитые бугенвиллеями качели. На них сидела девчонка по имени Малгожата. Я её знала, она вечно тупила на семинарах и часами торчала в столовой. Сейчас Малгожата качалась задумчиво, сосредоточенно, словно пытаясь загнать себя в транс: скрип... скрип... скрип...

— Качели скрипят... — проронила я растерянно.

— Садовник скоро смажет их, наверное, — ответила принцесса.

Проблема, конечно, была не в качелях, а том, что у меня ехала крыша на почве секса!

Выйдя из комнаты Элисон и принцессы, я столкнулась с Клементиной и Корнелиусом, вышедшими из нашей.

— Твоя соседка просто супер! — сказал «брат». — Представляешь, она мне сейчас за час всю плоскоземельную географию объяснила! Да ещё конспектом поделилась!

— А, — только и вымолвила я. — Она крутая.

— Может, в теннис? — предложила Клементина, и они умчались вместе.

Я осталась в комнате одна — если не считать роя моих мучительных, грязных, нелепых мыслей.