48. Пятница, 28 сентября. 00:35

До одиннадцати я переживала, а потом до полуночи тщетно пыталась отвлечься с помощью учебника по заговору фармы. Толку не было. Хоть я и говорила сама себе, что, раз жучок выброшен, значит, всё худшее позади, мысль о том, что кто-то наблюдал за мной, покою не давала. Для чего? Как долго это длилось? Как всегда, ответов не было. Да и в том, что именно Виктор поставил эту прослушку, я тоже уверена не могла быть. Мой кухонный враг не обязан был делать всё сам. Я ведь уже знала, что у него есть помощник: тот, что подложил мне записку. Это, в общем, мог быть кто угодно из студентов. Или даже не студентов... Кто угодно, приходивший в нашу комнату: будь то явным для меня образом или тайным. Впрочем, подложить записку и жучка вполне могли мне и два разных человека... Чёрт возьми! Как ни думай, как ни крути, список подозреваемых оставался бесконечным. Подозреваемые сыпались из очерчиваемого мною круга как зерно из худого мешка!

Охохо!

В полночь я решила лечь, но сон не шёл.

Мне ужасно, до дрожи, до слёз нужна была поддержка. Если не объятия, то хотя бы заверения, что всё будет хорошо, что всё наладится, что спецназ успеет вовремя! Просто несколько ласковых слов. И желательно от человека сильнее меня. Главней. Старше. Важнее. Ну, короче, от того, кто защитил бы...

Ну, от Вэнса, одним словом.

Позвонить?

Двенадцать ночи.

Он точно уже спит. А если нет — решит, что я рехнулась. Или что у меня совсем плохо с воспитанием. Или что я навязчивая влюбленная дурочка, которая из-за парочки поцелуев и обнимашек теперь будет бегать за ним бесконечно!

Можно, конечно, сделать вид, что звонок чисто деловой, что я просто должна сообщить о жучке... Ведь это же важная деталь той проблемы, о которой я ему сообщила, и из-за которой он вызвал спецназ, разве нет? С другой стороны, рассуждая холодно, ничто не мешает мне сообщить ему об этом и завтра, в рабочее время. Был жучок, не было жучка — для Вэнса это всё равно ничего не изменит, верно? Он вызвал подкрепление и мы ждём его. И всё. А если звонить ночью и грузить его своими переживаниями, будет ясно, что я просто хочу ласки, утешения, заботы... Ну, навязываюсь, стало быть.

Решив взять себя в руки, не портить прикольное эротическое приключение дурацкими ночными звонками и уснуть усилием воли, я легла на бок, закрыла глаза и принялась представлять себе то, что сегодня случилось в шкафу. Потом то, чего там не случилось. Потом то, что могло бы случиться в дальнейшем — уже не в шкафу, а в различных местах, в том числе, там, где были сегодня Андреас и Клементина...

Настроение от этих размышлений стало лучше, только спать теперь совсем уж расхотелось.

Я вздохнула и решила взять учебник по масонству в рассуждении, что эта скукотища меня срубит, но внезапно телефон мой зазвонил.

"Мистер Вэнс" — прочла я на экране.

Сердце с восторгом заколотилось. Он там сейчас думает обо мне! Он чувствует, когда мне нужна ласка! У нас связь!

Я нажала "ответить без видео".

— Мисс Вуксанович, — раздался в телефоне сладкий голос, и внизу у меня сразу потеплело, — вы не спите?

— Нет, сэр! Я так рада, что вы позвонили! Мне как раз надо сказать вам кое-что!

— И что же, милая?

Внизу стало ещё теплей.

— Сэр, в моей комнате было подслушивающее устройство!

Я вкратце рассказала, как изъяла у Корнелиуса важные улики, как он разозлился, принялся шарить по комнате и как нашел злосчастную коробочку.

Вэнс немного помолчал на том конце. Потом буркнул:

— Черт... опять...

— А что "опять", сэр?

— Да неважно. Дело прошлое. Напрасно вы, конечно, утопили эту штуку... Думаю, что следствию она бы пригодилась...

— Ох, простите, сэр! Мы сгоряча. Мы не знали, как выключить...

— Хватит уже извиняться! Хорошо, что вы сумели отыскать и обезвредить эту дрянь.

— Сэр, это Виктор? Как вы полагаете?

— Следствие выявит, кто это.

— Не пойму, чего они хотят! На что вообще им я и Клементина?!

— Это тоже скажет следствие.

— Но, сэр, у вас, может, есть версия?

На несколько секунд Вэнс замолчал. Потом сказал:

— Мирра, послушай. Подкрепление уже вызвано. В понедельник они будут здесь и всё страшное кончится.

— А если они не успеют?

— Успеют.

— А если снова что-нибудь случится?

— Ты преодолеешь это с той же стойкостью и с тем же здравомыслием, с какими преодолела прошлые неприятности.

Это было приятно.

— А если уже не получится?

— В самом крайнем случае, дорогая, если уж всё будет совсем плохо, если ты окажешься в невыносимой опасности, можешь укрыться в моей квартире. Завтра я выдам тебе удостоверение персонала, чтобы пройти охрану. Где живу я, ты знаешь.

— Но камеры...

— Да, этот визит, конечно, повлечет неприятности за собой. Потому и говорю: на крайний случай.

— Ох... Спасибо, сэр!

— Просто помни, что ты не одна, дорогая. — Сказал мягко Вэнс. — И я думаю о тебе.

— Я тоже о вас думаю, — не колеблясь, призналась я.

— Никаких ЧП не было больше сегодня?

— Нет, сэр.

— Хорошо, мэээм. Вы помните, я говорил, что планирую позвонить вам ночью, загрузить ещё работой.

— Да, конечно, сэр.

— Тогда включите камеру.

Я включила. Надеюсь, что вид был приемлемый: постель, пижамный топик на тонких лямочках, распущенные волосы, лицо без макияжа — хоть не заспанное!

Вэнс сидел под деревом на фоне океана. На нём была всё та же клетчатая рубашка, без пиджака уже.Шелковистые черные волосы трепал ветер. Лицо, освещённое только мобильником, смотрелось непривычно, но от этого не менее прекрасно и как будто по-домашнему.

Этим лицом я могла любоваться часами. И, судя по самодовольному выражению шефа, он это знал.

— Мэээм, задание простое, но ответственное.

— Слушаю, сэр.

— Очень важно сделать это быстро.

— Хорошо, сэр.

— А я буду контролировать. Положите телефон перед собой, чтоб я вас видел.

Я сделала подставку из одеяла и положила мобильный, теряясь в догадках.

— Готовы к работе?

— Всегда, сэр.

— Снимайте рубашку.

Лицо Вэнса стало непроницаемо-серьезным, словно на семинаре, но глаза не по-рабочему блестели.

— Мэм, я жду, — сказал он властно.

Пока я снимала майку, Вэнс ни разу не моргнул. В мою грудь он впился взглядом, словно мальчик, открывший коробку с рождественскими подарками и увидевший Ту-Самую игрушку.

У меня грудь обычная так-то. Не большая и не маленькая, не особо круглая, одна больше другой...

Но, по-моему, шефу понравилось. Насладившись предложенным зрелищем, он сделал "чмок" влево и вправо — притворился, что целует одну грудь, потом другую. Я довольно захихикала. Он сделал вид, что лизнул. Я смутилась.

— Уберите руки, мэээм, — потребовал шеф бархатно.

Уф, неловко: я и не заметила, что трогаю сама себя за грудь. Убрала руки за спину. Так ещё больше неловко.

— Вы так покраснели, мэээм. Это возбуждение или стыд?

— Не знаю, сэр... — промямлила я и тут же покраснела ещё сильнее.

Вэнс довольно ухмыльнулся и спросил:

— А что внизу?

— Там пижамные шорты.

— Снимайте.

— Но под ними ничего нет, сэр, — прошептала я, которой не терпелось показать ему себя всю полностью.

Просто хотелось, чтоб он приказал мне ещё раз!

— Снимайте сейчас же.

Внизу живота что-то сжалось.

— О, нет, сэр, я очень стесняюсь! — Притворно ответила я.

Я и правда немного стеснялась, но жутко хотела продолжить.

— Снимайте, мэм. Это приказ.

— Сэр, позвольте мне остаться в них, пожалуйста!

— Быстрее, мисс Вуксанович! — Сказал он строгим тоном, он которого я впала в мокрый восторг. — Я не потерплю никаких пижамных шорт во время деловых переговоров!

Глупо хихикая над деловыми переговорами, я соскочила с кровати, и, удостоверившись, что из телефона хорошо всё видно, сняла и шорты. Лоуренс закусил губу. Не дожидаясь, когда он попросит, я ненадолго повернулась еще и задом: гулять так гулять, пусть посмотрит и там тоже.

— А можно рассмотреть кое-что поближе? — сказал Вэнс уже не властно, а просительно. Убрать с лица довольную улыбку у него не получалось. Глаза полуприкрыты, а взгляд, как у пьяного, расфокусирован. — Опустите телефон немного ниже...

— Мистер Вэнс, — сказала я, — вы извращенец.

— Вовсе нет.

— Вы порочный человек!

— Совсем немножко.

— Я не буду себя трогать напоказ, и не мечтайте!

Он рассмеялся:

— Я всего лишь хотел уточнить некоторые детали, милая. Насчёт "трогать" ты уже нафантазировала.

— Просто подозреваю, что будет дальше.

— Ты понятия не имеешь, что будет дальше, — агрессивно сказал Вэнс и посмотрел на меня хищно. — Понятия не имеешь, что я с тобой сделаю, когда мы наконец уже сможем остаться наедине!

От его слов я чуть не застонала. Бёдра сжались. Мне ужасно захотелось сделать то, о чем я только что велела не мечтать ему.

— Мистер Вэнс, моя соседка сегодня делала это со своим парнем в библиотеке!

— Что?! В библиотеке?! — Изумился он.

— Да, там за полкой с книгами по физике слепое место...

— Ммм... И что же дальше?

— Правда, я не знаю, как долго открыта библиотека... Но у вас как проректора есть же, наверно, ключи...

Только вывалив всё это, я поняла, как безумно звучит оно со стороны.

Мистер Вэнс сделал такое же лицо, как когда Малгожата сказала на семинаре, что бомбу на Хиросиму сбросили коммунисты. От того, как он эффектно поднял брови, мне ещё сильнее захотелось себя потрогать.

— Мисс Вуксанович, мэээм, я вас правильно понял? Вы, студентка, стоя голая сейчас передо мной, предлагаете своему преподавателю и начальнику пойти заняться сексом в библиотеке?! В двенадцать ночи?!

Меня окатило стыдом как из бочки.

Но лишь на секунду.

Потом я ответила:

— Сэр, понятия не имею, с чего вы взяли, что я собираюсь заняться там с вами чем-то. Я думаю, что доктор философии в библиотеке не заскучает. Я вас просто пригласила почитать, сэээр! Неужели непонятно?

Мы играли ещё с полчаса.

Чтоб уснуть после этого, мне всё же пришлось кое-что потрогать под одеялом.

Счастье, что Клементина зашла точь-в-точь, когда я закончила.