65. Воскресенье, 30 сентября. 16:30

Ещё через полчаса мы с Клементиной привалились спина к спине. От этого мне стало сперва легче — ну что типа не одна я. А потом ещё хуже: я вспомнила лужу крови в фойе общаги и тело в костюме охранника...

Она еще не знает! Возможно, именно мне придётся рассказывать ей об этом! И она меня, конечно, не простит...

Да я и сама не прощу себя.

Все эти убийства — на мой совести.

Потому что у меня-то она есть! В отличие от мистера Вэнса, который сейчас сидит на краю сцены, свесив ноги так, как будто это берег речки, а он школьник на каникулах у бабушки... Человек, который три часа назад походя признался мне в любви, вешая на уши ересь про рептилоидов, а сейчас делал вид, что он вовсе со мной не знаком. Как я могла повестись на его словеса?! Как?! Ну как?! Да что я в нём нашла вообще?!

И главное, он даже и не смотрит на меня. Вообще не смотрит.

А на лекциях смотрел.

Или казалось?

Так-так, стоп! Мне и нужно, чтобы чёртов террорист на меня пялился!

Тут Вэнс поднял глаза, словно слыша моим рассуждения, и я тут же поняла, что совершенно не хочу встретиться взглядом с ним. Поспешно отвернулась.

— Миссис Олби, на часах 16:30. Что у нас в новостях? — спросил тот самый голос, который недавно готов был сподвигнуть меня на любые безумства.

Миссис Олби зачитала заголовки из агрегатора. Между новым курсом акций, сообщением о выжившем неделю под завалами, кабачком-рекордсменом и слухами о новой неизлечимой болезни появилось сообщение: «Президент страны А*** направил премьер-министру Б*** предложение о трёхдневном перемирии».

По залу прокатился вздох облегчения. Точно такой же раздался с экрана.

— Хорошо, — сказал Вэнс. — Миссис Олби, проверьте, пожалуйста, официальные сайты президента А*** и правительства Б***.

— Здесь ничего такого не упоминается, — сообщила преподавательница, несколько минут потыкавшись в ноутбуке.

— Тогда разыщите, пожалуйста, выпуски новостей с национальных каналов обеих стран и посмотрите, что там говорится об этой прекрасной инициативе. Есть ли подтверждающие кадры? Есть ли видео с речами самих лидеров?

Мы сильно напряглись и следующие несколько минут сидели, практически не дыша.

— Ничего, сэр — наконец, ответила миссис Олби.

Я почувствовала, как по полу зала потекло отчаяние.

Вэнс сказал:

— Какая жалость! Может быть, тогда зайти на нашу любимую спутниковую трансляцию и просто посмотреть своими глазами, что творится на линии фронта?

— Ну хватит! — Воскликнул один из родителей. — Ты же понимаешь, что за полчаса дела не делаются! Ставь реальные сроки!

А следом заголосили и остальные:

— Слушай, Вэнс, мы ищем яхту! Это всё не так уж быстро!

— Ты хочешь мира и мы тоже хотим мира! Но ведь ты же понимаешь, что всё это не делается по щелчку пальцев!

— Дай хоть несколько часов!

— Мы не можем сесть за стол переговоров сию секунду! У противника сейчас ночь!

— Давай поговорим по-человечески!

Вэнс посмотрел на экран как на класс недоумков, которые ни разу не открывали книгу, а теперь хором кричат, что ничего не задавали.

— И поэтому вы решили, что будет здорово обмануть меня, приказав журналистам дать липу? Вы правда считаете, что мне не хватит мозгов проверить любую новость? Думаете, я сам не умею создавать альтернативную реальность!? Да, к вашему сведению, я весь сентябрь только этим и занимался! Мы преподавали вашим отпрыскам самые отбитые теории заговора под видом секретных знаний! И никто, ни один человечек, не усомнился в том, что это настоящая наука! Несмотря на ваши грёбанные камеры, поставленные чуть ли не в туалетах! Несмотря ни на что! Все поверили!!! Вы думаете, вы такие умные?!

Повисла неуютная тишина.

— Повезло вам, что я добрый, — сказал Вэнс. — На первый раз не накажу вас за обман. А что до времени, приказ о прекращении огня в любой части планеты — при современных технологиях минут пятнадцать максимум. Мне жаль, что из-за вас вновь гибнут люди.

Когда он прикоснулся к барабану, мои внутренности мелко задрожали, как холодец на подносе. Под протестующие вопли родителей крутанул, вытащил руку и извлек из барабана новый шар.

Внутри было число 23.

Стоило Вэнсу показать этот номер со сцены, как по залу разнёсся ужасный, истерический вопль Элисон.

Я помнила, что это её номер.

Помнила, как раздавала бочонки.

Как пришла к ним с принцессой.

Как взяла с пола и отдала ей свою рукой этот самый злосчастный номер.

Я вручила ей смерть...

Я убила её, получается.

Я сейчас убью Элисон!

Господи...

Виктор с Васей не смогли её скрутить: не знаю, откуда в несчастной проснулась огромная сила. Даже фиолетовое вечернее платье с несообразно пышной юбкой не помешало Элисон до последнего сражаться за свою жизнь. Он билась, кусалась, царапалась, извивалась, каталась по полу... И только когда мистер Вэнс сам спустился со сцены, чтоб помочь своим подручным, обмякла в его руках, потеряв сознание. На сцену ее занесли уже в отключке. Последующего я вновь предпочла не знать, на этот раз не только закрыв глаза, но и зажав уши, что было силы.

Никогда не прощу себе этого!

Бедная Элисон!

Какие мы с тобою были дуры, боже мой!..

Когда я открыла глаза и уши, то Вася с Виктором уже уносили в гримёрку блестяще-шуршащее фиолетовое нечто, оставлявшее кровавую дорожку за собою. А принцесса так рыдала, что Вэнс вынес ей предупреждение.