Глава 14
В просторном вестибюле, выложенном холодным серым мрамором, было на удивление тихо и безлюдно. Рабочий день кончился, поняла я, глянув на огромные, круглые часы, висящие над стойкой администратора – похоже, что единственного живого человека на этаже.
– Боже ж ты мой… – вытянулось лицо молодой женщины, как только мы показались в дверях. – Какие люди… Очень рада вас видеть, Виктор Алексеевич!
– Аналогично, Марьяна! – небрежно бросил Знаменский, проталкивая меня вперед, к стойке. – Вот. Познакомься, это Катерина. Моя студентка, будет делать у вас курсовой проект.
Марьяна окинула меня любопытным взглядом и кивнула, тут же переключившись обратно на моего препода.
– Какими путями? Возвращаетесь к нам?
Мне показалось, что она спросила это с надеждой в голосе.
– Что вы, девушка, я еще не нагулялся, – отшутился Знаменский.
Марьяна надула губки.
– Ну вооот, а я уж думала, вас молодежь замучила, и вы решили сделать нам всем новогодний подарок…
– Что мой преемник? – Виктор Алексеевич оперся на стойку, снимая на ходу шарф.
– Фу! – тут же отреагировала администраторша. – Всех замучил уже… и премии отменил.
– И в рестораны, наверное, не водит… корпоративы не заказывает… – усмехнулся Знаменский, с любопытством оглядывая вестибюль.
Марьяна отмахнулась.
– Да, какие рестораны… Бог с вами… Его за ресторан жаба насмерть задушит, этого... Ой!
Она вдруг резко замолчала и уткнулась в экран, с деловитым видом водя по столу мышкой.
– Виктор? – удивленный мужской голос донесся до нас со стороны лифтов.
Я обернулась – заранее вытягивая для рукопожатия руку, к нам приближался высокий, грузный, седеющий мужчина в костюме-тройке и с торчащим из нагрудного кармана синим платочком. Здоровенной лапищей он обнял Виктора Алексеевича и похлопал его по спине.
– Весьма рад. Что ты здесь делаешь? Решил вернуться в большой бизнес?
А вот этот, похоже, спрашивал далеко не с надеждой. Скорее с опасением.
Знаменский высвободил руку и твердо кивнул.
– Да, Сеня. Я решил вернуться. Придется тебе немного подвинуться. И офис мой бывший – освободить.
Я удивленно подняла на него глаза и увидела, как он кусает себя за щеку, чтобы не засмеяться.
– О… – только и смог выговорить мужчина. Одутловатое, до синевы выбритое лицо его перекосилось, глаза часто-часто заморгали. – И… когда… ждать тебя обратно?
Виктор Алексеевич не выдержал и рассмеялся, хлопая уже его по спине.
– Не трясись... Не собираюсь я обратно в ваш гадюшник, мне и так неплохо. Вон, подрастающее поколение тебе привел.
И он выдвинул меня вперед, но не отпустил – держал свою руку на моем плече, будто давал понять, что я его личное подрастающее поколение.
А ведь это и есть нынешний директор «Неотека», поняла я – тот самый, что зажиливает корпоративы и премиальные.
Знаменский подтвердил мою догадку.
– Не обижай его, Семёнова – Арсений Петрович у нас человек обидчивый и весьма ранимый. Даром, что директор.
– Да ну тебя Знаменский, – с облегчением в голосе, директор подал мне руку. – Приятно познакомиться, девушка. Вы надолго к нам?
– Она не интерн, не нацеливайся, – тут же прервал его Знаменский, не дав мне ответить. – Просто проект делает по предмету.
Не нацеливайся? Мое изумление, вероятно, отразилось на лице, потому что он поспешил прояснить, пока я не надумала себе бог весть чего.
– Этот гражданин имеет обыкновение загружать интернов так, что они жалеют, что на свет родились, – и уже уводя меня к лифтам, добавил, обернувшись. – Я покажу ей, где архив бухгалтерии. Допустишь ее завтра к открытым для публики счетам?
– Да без проблем… – немного растерянно отозвался Арсений Петрович.
Я поняла его растерянность спустя пару секунд – зачем показывать, где архив, если меня завтра туда «допустят»?
В лифте Знаменский снова положил руку мне на плечо, чем полностью вышиб желание что-либо спрашивать. Мной овладело блаженное «все равно». Хорошо бы лифт ехал подольше…
Остановка. Я с разочарованием шагнула в разъехавшиеся двери и остановилась, удивленно оглядываясь.
– Мне тебя по жизни придется подталкивать? – буркнул Знаменский, в очередной раз толкая меня вперед и огибая.
Продолжая оглядываться, я заспешила за ним.
Как ни странно, вышли мы не в архиве, а на одном из притихших на ночь офисных этажей – шахта лифта была в самом его центре, окруженная открытым пространством, поделенном на рабочие отсеки. По периметру шли закрытые и наглухо завешанные окна офисов.
Не останавливаясь, мой препод пошел вперед, лавируя между перегородками, и на мгновение я потеряла его за широким столбом вентиляции. А когда снова увидела, Виктор Алексеевич стоял напротив одного из офисов и… открывал его какой-то пластиковой карточкой.
«А.П. Широков, исполнительный директор» - прочитала я. «А.П»… Арсений Петрович - вдруг с легкостью расшифровалось. Это же кабинет нового босса «Неотека»! Тот, что раньше занимал Знаменский!
– Что мы здесь делаем? – громко прошептала я.
Мне вдруг представились сирены полицейских машин, наручники и решетка тюремной камеры, в которую нас обоих непременно бросят, если застукают тут.
– Ищем премиальные, – пробормотал Знаменский, бесшумно открывая дверь и толкая ее внутрь. – И корпоративы…
Подождав, пока я войду, он закрыл за мной дверь и запер ее.
В кабинете стояла приятная полутьма, разбиваемая уличным освещением и подсветкой из огромного аквариума у правой стены. Оглядевшись, Знаменский подошел к аквариуму. Постучал по стеклу.
– Как оно, Степаныч? – тихо спросил у крупной, полосатой рыбы с раздвоенным хвостом, меланхолично открывающей и закрывающей рот. – На твоем корме тоже экономят?
Ожидаемо, рыба промолчала.
Оставив ее, Виктор Алексеевич подошел к столу, уселся в кресло и вытащил из кармана мобильник. Набрал короткий номер.
– Клавочка, в Лондон хочешь поехать за счет фирмы?
На том конце радостно завизжали. Я нахмурилась. Что еще за Клавочка, и почему он ей Лондон предлагает?
– Да, – продолжал он, не обращая на меня внимания. – На консилиум по кибер-безопасности… Через две недели… Отлично, я замолвлю за тебя слово – с моим пакетом акций это не проблема... Но мне нужно от тебя одно маленькое одолжение.
В трубке неразборчиво заверещали, явно выражая согласие. Я усмехнулась – прыгает, небось, Клавочка, по потолку от радости…
– Отлично, – одобрил Виктор Алексеевич. – Дай мне, пожалуйста, пароль, который использует твой новый начальник на своем рабочем компе.
Женщина замолчала. И я тоже притихла испуганно. Зачем ему чужой пароль? И откуда его может знать какая-то «Клавочка»…
– Путевка в Лондон ускользает с каждой секундой моего ожидания… - мягко поторопил ее Знаменский.
– Эээ… ммм… - неотчетливо промычали в телефоне.
– Моя линия не отслеживается… – ответил он на не заданный вопрос. – Тебе ничего не угрожает. И вообще… ты ведь меня знаешь. Я своих не сдаю.
Клавочка вздохнула. И еще что-то сказала – от чего Знаменский расплылся в улыбке, будто Чеширский кот.
– Я угадал. Если бы не ты, именно это слово бы и ввел. Какая, однако, пошлость...
Распрощавшись с невидимой собеседницей, он пару раз кликнул мышкой, набрал что-то на клавиатуре и подозвал меня.
– Идем, Катюш. Посмотрим, что ты скажешь про такую вот… бухгалтерию.
И похлопал по своему колену, явно призывая меня на него сесть.
***
Бухгалтерия стройными рядами шла лесом. Открытый передо мной эксэлевский лист рябил цифрами и буквами, вызывая стойкое желание закрыть глаза. Мое собственное тело требовало того же, плюс откинуться назад, слившись воедино с другим телом – мужским, дышащим жаром мне в спину через все слои одежды, включая пальто.
Однако, от меня требовалось другое. Усадив меня на колени и отвлекая всем, чем только можно, Знаменский требовал найти в финансовых отчетах о недавнем ремонте здания, которым новый директор «Неотека» почему-то занимался лично, вместо того, чтобы передать в соответствующий отдел – хоть какую-то зацепку о возможных хищениях. Все другие отчеты – в основном закупка в Китае IT-оборудования по таким заоблачным ценам, что его можно было спокойно приобрести в Штатах или Великобритании – Виктор Алексеевич уже скопировал. Надо сказать, что, будучи скорее финансистом, нежели айтишником, в вопросах информационных технологий Знаменский разбирался ровно настолько, насколько было необходимо для роли исполнительного директора, окруженного специалистами, и собирался отдать отчеты на проверку знающим людям. А вот ремонтом здания главного офиса заинтересовался вплотную и немедленно. Потому что знал это здание вдоль и поперек.
– Два миллиона двести на облицовку и ремонт гаража… – пробормотала я, насколько возможно абстрагируясь от руки, которая охаживала меня вдоль позвоночника – вроде как подбодряя, а на самом деле саботируя мои умственные усилия. – Полностью уплачены…
– А теперь тремя строками ниже…
Я на мгновение отвлеклась от физических ощущений, до такой степени это выглядело странным.
– Еще пять миллионов? Уже другой компании? На те же работы?
Я не увидела, но почувствовала, как он удовлетворенно кивнул за моей спиной.
– Здесь только финансовая отчетность, однако, я уверен, что в других, соответствующих бумагах эта чрезмерная сумма объясняется неудовлетворительным результатом работы первой компании и необходимостью нанять вторую. А еще… – Виктор Алексеевич вдруг притянул меня, положил на себя и продолжил говорить мне в самое ухо, перемежая слова с поцелуями, – я уверен в том, что в суд на первую, недобросовестную компанию никто не обратился…
Я пролепетала что-то неразборчивое, полностью соглашаясь и позволив себе, наконец, закрыть глаза…
– Я тебя больше скажу. – проговорил он, заставляя меня дергаться, будто от слабых разрядов тока. – Там дальше есть еще три суммы, выплаченные разным компаниям в разное время… за тот же ремонт гаража.
– Да вы что… – попыталась возмутиться я, мыслями уже далеко… или близко – где-то рядом с его рукой, пролезающей мне под куртку и расстегивающей пуговицы блузки.
– О да… – вздохнул он, проникая под лифчик и обжимая ладонью грудь. – Кстати, я практически на сто процентов уверен, что первые компании в этом списке окажутся благополучно закрытыми… или обанкротившимися…
– Ммм… – отреагировала я на эту крайне интересную информацию и откидывая голову далеко назад – туда, где так замечательно пахло под кромкой коротких, темных волос.
– Я бы хотел, чтобы ты ходила без лифчика, но боюсь, Гончаров просто кончит у меня на уроке… Кстати, чтоб больше рядом с ним не сидела…
- Хорошо…
Я согласилась бы в этот момент на что угодно – так восхитительно он мял мою грудь, задевая сосок, чуть сжимая его между пальцами… А потом оттянул другой рукой за волосы, заставляя поднять лицо, и поцеловал – как тогда, у него в кабинете… и дома… и в машине… Я вдруг поняла, что мы целовались уже несколько раз, будто самые настоящие любовники, и эта мысль настолько ошеломила меня, что почти отвлекла от происходящего – но только на мгновение, пока его рука не скользнула ниже, протиснувшись под пояс юбки-карандаш, специально надетой для сегодняшней деловой встречи…
Я резко втянула ртом воздух, еще больше раскрывая рот, позволяя проникнуть в него языком… а рука уже отодвигала кромку трусиков, дразнила, кружила по лобку, сводя с ума, вынуждая хныкать и извиваться…
– Ниже… – не выдержала я.
Сквозь поцелуй он улыбнулся.
– Следующее «ниже» будет одновременно с «глубже»...
Испуганно дернувшись, я открыла глаза. Его рука тоже остановилась.
– Что случилось? – он немного отодвинулся, с интересом в меня всматриваясь. – У тебя живот одеревенел.
Я сглотнула слюну – живот и в самом деле свело от страха.
- Я… мне сказали, что в первый раз это просто ужасно…
В этот момент у Знаменского в кармане зазвонил и завибрировал мобильник, и объяснить, что же такого ужасного в первом разе я не успела.
Вытащив руку у меня из юбки и мельком глянув на экран телефона, Виктор Алексеевич ответил.
- Слушаю тебя, Сеня.
Я в удивлении выпрямилась, собираясь встать, но Знаменский удержал меня, заставляя повернуться и сесть к нему боком.
- Ты правильно догадался, - едко усмехнулся он, спокойно выслушав тут же посыпавшиеся на него неразборчивые ругательства. – Ну давай, вызывай… Я как раз не могу решить, кому лучше показать твои нелепые попытки замести следы – генеральному или сразу в прокуратуру… Вот и отдам полиции – пускай они там голову ломают…
Так же резко, на том конце связи замолчали. А потом я отчетливо услышала – «Что тебе нужно?»
- Я не шантажист, Сеня… – Знаменский весело подмигнул мне. – Сам реши, что мне нужно… Ты, главное, воровать перестань и корпоративы людям верни – им без корпоративов скучно…
В трубке засопели, забурчали что-то недовольно-вопросительное, на что мой препод уже в голос рассмеялся.
– Да ты с дуба рухнул, друг мой… В жопу свои акции засунь, и поглубже… А за наглость я тебя все же маленько пошантажирую. Девочку мою – ту, что я привел проект делать – пристроишь к Любе в отдел. Да не интерном, а полноправным работником на полставки. Или нет… на четверть, дня на два в неделю, после обеда – а то ей учиться некогда будет. А платить будешь как на пол… ставки, я имею в виду. Усек?
Я не сразу сообразила, что речь идет обо мне. А когда сообразила, вскочила с его колен, как ужаленная, давясь горечью. Ведь в точности все получилось, как Юлька говорила – нашла себе папика, чтоб на работу пристроил непыльную.
– Что опять не так? – вздохнул Знаменский, тоже вставая и выключая телефон.
– Да как вы могли?! Да я… Да я кто, по-вашему? – от возмущения у меня путались мысли и не формировались в связные предложения.
Подтянув меня к себе за шею, он прижал палец к моим губам.
– Если я правильно понял, ты – девушка, которая в меня влюбилась и собирается со мной встречаться. А раз так, я тебе сейчас озвучу один непреложный факт и одно правило. Факт – я старше, умнее и опытнее тебя. Правило – ты меня слушаешься. Все ясно?