Глава 16. Его пошлые мечты

— Эй, не спи!

Гоша щелкнул меня по носу.

— Я не сплю.

Это просто вселенский облом! Я приготовилась к поцелую, а он…

Я снова полезла в окно. Нет, выбрасываться я не собиралась, несмотря на сокрушительное разочарование. Мне просто хотелось спрятать он него свое лицо.

Надеюсь, он не догадался, почему я закрыла глаза и о чем замечталась. И очень-очень надеюсь, что я не вытянула губы, как полная идиотка!

— Может, прогуляемся? — спросил Гоша, все еще удерживая меня за талию.

Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал, поэтому я все еще торчала в окне. Все-таки вино — отличная штука. На него можно свалить все свои неадекватные действия. Я пьяная, что с меня взять! Поэтому могу на целых пять минут застыть в его объятьях, делая вид, что мне просто необходим свежий воздух.

На самом деле мне необходимо совсем другое… Но это мне не светит.

Я бросила осторожный взгляд на Гошу. И встретилась с его взглядом. Хотелось бы сказать, что в этот момент вокруг вспыхнули радуги и ангелы запели сладкими голосами… Но нет. Ничего такого не случилось.

Он смотрит на меня как обычно. Как на свою забавную, слегка чокнутую соседку. Ладно хоть без снисходительной насмешки.

— Что-то голова слегка закружилась, — соврала я.

— Давай-ка уберем тебя от окна.

Гоша аккуратно снял меня с высокого табурета и закрыл окно.

— Надо сварить тебе кофе, — заявил он.

И стал вытеснять меня с балкона.

— Ну уж нет! Я не буду пить твою горькую жижу. У тебя же нет сливок?

— Нет. Зато есть зеленый чай.

— Ты же его ненавидишь!

— Ага. Недолюбливаю.

— Так зачем держишь?

Мы оказались на кухне, он открыл шкафчик и достал упаковку зеленого чая. Неплохого, кстати говоря.

— Был недавно в магазине, увидел, вспомнил тебя. Подумал: вдруг ты зайдешь в гости и захочешь чаю…

Я расплылась в довольной улыбке. Он думает обо мне! А потом почему-то усомнилась.

— Что, правда? Все так и было? Врешь, наверное.

— Зачем мне врать?

Гоша удивленно вытаращился на меня. Я замялась. И правда, зачем…

— Ладно, заваривай. Нет, лучше я заварю. Ты не умеешь.

— Зато я умею читать. Тут написано: залить горячей, но не кипящей водой.

— Надо еще ополоснуть чайник.

— Думаешь, я не справлюсь?

Гоша подошел ко мне близко-близко. В одной его руке был заварочный чайник, в другой — пачка чая. Поэтому он наклонился и толкнул меня лбом. Я плюхнулась на табуретку.

— Сиди, отдыхай. Ты гостья, я за тобой ухаживаю.

— Ладно.

Мне нравится быть гостьей моего потрясающего соседа. И ему очень идет полотенце не плече. И заварочный чайник в руке…

Мы напились чаю, вернее, я — чаю, а он кофе. И я бы не сказала, что после этого в моей голове наступило прояснение. Кажется, наоборот, чай подействовал на меня так же, как действовало вино. Мне снова стало весело. И захотелось каких-то активных действий.

Я вскочила со стула и забегала по кухне.

— Мне все еще хочется свежего воздуха, — заявила я. — Пойдем погуляем. Может, вино выветрится. Чай совсем не помог.

— Я же говорил, надо пить кофе.

— Фу! — высказала я свое отношение к горькому напитку.

— Ладно, пошли. Размяться не помешает.

Я давно потеряла счет времени, поэтому удивилась, что на улице так тихо и совершенно безлюдно.

— Сейчас что, ночь? — хихикнула я.

— Ты догадливая.

Гоша помахал полной бутылкой вина.

— А ты запасливый. Но я больше пить не буду. Я и так пьяная.

— Посмотрим, — произнес мой сосед.

И затолкал меня в машину. Оказывается, он успел вызвать такси.

— Куда мы едем?

— На набережную, куда еще. Ты же хотела воздуха. Там самый лучший.

Я уселась, машина тронулась, моя бодрость вмиг куда-то улетучилась. Голова сразу упала Гоше на плечо.

— Могли бы и пешком дойти, — пробубнила я.

— Ага. Или ползком. Эй, не спи!

Гоша принялся меня щекотать, я отбивалась, захлебываясь от смеха.

— Ты, и правда, очень ревнивая, — заметил мой сосед.

— Ты даже не представляешь!

Ехать было недалеко, так что уже через три минуты мы вывалились из машины в самом буквальном смысле. Сначала Гоша с бутылкой в руке, потом я, теряя тапочки.

Тапочки! Я только сейчас заметила, что пошла гулять в мягких домашних тапках. С заячьими мордами и ушами. Я сняла тапки и показала их Гоше. Он сложился пополам от смеха.

А потом вытащил пробку из бутылки зубами и протянул ее мне. Бутылку, не пробку. Я сделала пару глотков и вернула ему.

И мы пошли гулять.

Воздух был по-весеннему теплым и свежим, со стороны темной громады моря дул легкий бриз. Я снова была полна энергии и задора. Это проявлялось в беспорядочных скачках, попытках ходить по парапету и взбираться на фонари.

Я постоянно теряла тапочки и пыталась ходить босиком, но Гоша был против. Он подбирал мою пушистую обувь, догонял меня, натягивал заячьи морды на мои ноги.

— Ты же, вроде, почти уснула в такси, — удивлялся Гоша.

— Я же говорила, свежий воздух меня взбодрит. Чувствуешь, как пахнет?

— Что-то цветет.

— Все цветет. Весна! Мое любимое время года.

— А я люблю осень.

— Как романтично, — хихикнула я.

— Унылая пора, очей очарованье, — продекламировал Гоша.

Я зааплодировала.

— Но здесь, на юге, осень совсем не унылая. Она теплая, веселая и очень долгая. Я был в шоке. Осень, осень, осень, а потом — бац! И сразу весна. Зимы нет.

— Да! Зимы нет. Любишь зиму?

— Люблю. Но не сильно и не долго. На пару недель, а не на восемь месяцев.

— Я так давно не видела снега…

Я вздохнула.

— Эй, не грусти! Хочешь, следующей зимой я возьму тебя с собой на Урал? Покатаемся на лыжах. Ты умеешь?

— Только на горных. И то плохо.

— Тебе понравится.

Что происходит? Гоша строит со мной далеко идущие планы? Видимо, это потому, что он пьян. Я тоже, но я все же соображаю, что происходит. А он, похоже, нет. Просто болтает все, что придет в голову. Сейчас ему со мной хорошо, и кажется, что так будет всегда. Не будет. На завтра у меня запланировано разоблачение.

Я вздохнула.

Гоша вручил мне бутылку вина.

— Пей.

— Я не хочу.

— Хочешь. Ты снова вздыхаешь. Никак не можешь забыть этого своего… как его зовут, кстати?

— Кого? — не поняла я.

— Ну, парня, который тебе нравится.

— А, его…

Я и забыла придуманную недавно легенду.

— Неважно. Это слишком личное. Не скажу.

— Ну и не надо. И думать о нем сейчас не надо тоже.

— Это трудно…

Еще бы, не трудно. Ведь он сейчас стоит прямо передо мной!

— Давай объявим твоим мыслям выходной. Нужно же иногда от них отдыхать. Будем просто гулять, болтать, смеяться.

— Ладно.

— Только ты и я. Никаких дурацких парней.

— Почему это он дурацкий?

— Потому что ушел сегодня с другой!

— Точно! Он балбес.

— Вот! Пей.

Я заметила, что бутылка вина все еще в моей руке. И сделала большой глоток. А потом продолжила говорить о том, о чем Гоша просил на время забыть.

— Все парни — кобели, — заявила я.

— Точно — все?

Гоша улыбался и смотрел на меня снисходительно, как на маленькую девочку, которая болтает какую-то чепуху.

— Уж ты-то должен знать.

— Почему это я должен?

— Потому что ты — один из них! Что, будешь спорить?

— А, что надо?

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос! С тобой невозможно разговаривать!

— А о чем мы разговариваем? Извини, что-то я упустил нить беседы.

Гоша снова присосался к бутылке, я отобрала ее у него и сделала пару глотков. Я не чувствовала вкуса, и пить мне совсем не хотелось. Но мне нравилось пить из одной бутылки с ним. Это был такой дистанционный поцелуй… Так, что я несу? Все, мне бутылку больше не давать!

— Мы говорим об отношениях, — продолжила разговор я.

— Страшная тема! Может, не будем?

Мой сосед состроил сначала испуганную, а потом умоляющую рожицу.

— Будем!

Я была неумолима. Мне хотелось говорить об отношениях. Между мужчиной и женщиной в целом. Между Гошей и Анфисой в частности. А еще между Гошей и Милой, а также целым стадом девушек, с которыми он успел повстречаться с тех, пор как переехал в наш южный городок. О тех, кто был у него до этого, я пока даже думать не буду.

И тут мое подсознание выдало:

— Вот интересно, если собрать всех девушек, с которыми ты спал, и заставить взяться за руки, они смогут обхватить Землю, как экватор?

— Что?!

Гоша остановился, уставился на меня, а потом расхохотался.

— Интересные картинки рисует твое пьяное воображение!

— Да уж, — буркнула я.

Вообще-то я не собиралась озвучивать свои мысли. Как-то само вырвалось.

— А мне вот что интересно: как ты ведешь себя с парнями, которые тебе нравятся?

— Нормально веду.

— Смущаешься? Или, наоборот, становишься слишком храброй?

— К чему эти вопросы?

— Может, я дам тебе полезный совет.

— Ты?!

— Я. Вдруг ты их отпугиваешь.

— Тем, что я чокнутая?

— Ну, если ты выпаливаешь все, что приходит тебе в голову, некоторые парни могут испугаться.

— А ты бы испугался?

— Меня такой фигней не напугаешь.

Я надеялась, он скажет: «Мне нравятся чокнутые», или что-то в этом роде. Но он не сказал.

— Тоже мне, советчик нашелся, — фыркнула я. — Советовать он мне собрался. Может, ты, заодно, дашь мне несколько полезных советов о том, как вести себя в постели?

— А что, нужны советы?

Гоша смотрел на меня из-под полуприкрытых ресниц, выражение его лица как-то изменилась…

— Ты что, представляешь меня… в неприличном виде? — догадалась я.

Он как будто очнулся.

— Я не виноват. Ты сама об этом заговорила. У меня просто богатая фантазия.

— Ты представлял меня голой?!

Я была возмущена до глубины души. Я не давала разрешения на такие картинки!

— Э-э… ну да. Немного.

— Я тогда тоже тебя буду представлять!

Я замолчала и сосредоточенно запыхтела.

— Ну как? — заинтересованно спросил Гоша.

— Прекрасно, — чистосердечно ответила я.

— Все подробности просматриваются?

— Да ну тебя! Ты такой пошляк!

Я почувствовала, что мои щеки заполыхали румянцем. И, чтобы скрыть неловкость, снова схватилась за бутылку с вином.

Мы перешли на нейтральные темы. Поговорили о любимых фильмах. О сериалах. О музыке. Я призналась, что ненавижу джаз. Зачем я это сказала?! В нашем разговоре возник призрак Анфисы. Я не хотела о ней говорить. И Гоше казалось, что он знает, почему.

— У вас напряженные отношения? — спросил он.

— Да.

— Часто ссоритесь?

— Скорее, почти не общаемся. По-настоящему. Не знаю, как это объяснить.

Вообще-то, знаю. Анфиса — это я. Разговаривать с самой собой — это маразм. Вот и все объяснение.

— У вас не бывает разговоров по душам, — сообщил Гоша.

— Ага, — я согласилась.

Да, не бывает.

— У меня с братом также. Он ведет себя так, как будто я до сих пор бестолковый пятиклассник, помешанный на фильмах про шпионов.

— Тебе нравились шпионы?

— Агент 007 — до сих пор мой кумир!

— Обожаю его! Из тебя бы получился отличный Джеймс Бонд. Даже лучше, чем Пирс Броснан.

— Он твой любимый Бонд?

— Он красавчик!

— Слишком красавчик.

— Кто бы говорил!

Я это сказала? Я почти прямым текстом сообщила ему, что считаю его невероятно красивым…

К счастью, Гоша пропустил мимо ушей мое откровенное замечание. И, к несчастью, он снова вернулся к Анфисе. Я не хочу о ней говорить!

— Кажется, я ни разу не видел вас вместе. Так, чтобы вы стояли рядом, — задумчиво произнес он.

О, господи! Неужели он догадался? Что мне делать?

Мне очень хотелось заползти под скамейку, на которую мы недавно приземлились.

Но он не догадался. На уме у него было совсем другое. Такое, за что я чуть не затолкала под скамейку его.

— Есть такая классическая мужская мечта — переспать с близняшками. Вы с Анфисой почти как близняшки…

— Что?!

Я вскочила со скамейки и нависла над ним в самой грозной позе, на какую была способна: уперев руки в бока и устрашающе сверкая глазами. Я прямо чувствовала, как из глаз вылетают молнии.

— Я что, сказал это вслух? — Гоша растерянно захлопал глазами.

— Да!

— Случайно вырвалось. Это все вино виновато.

Я выхватила бутылку из его руки и замахнулась. Я готова была обрушить ее на голову своего совершенно распоясавшегося соседа.

Гоша тоже вскочил и отобрал у меня бутылку.

— Спокойно. Это была шутка.

— Идиотская шутка!

— Согласен. Приношу свои глубочайшие извинения.

Я фыркнула.

Гоша выбросил почти пустую бутылку в урну.

Мы пошли гулять дальше. В напряженном молчании.

Через несколько минут я сказала, что хочу домой. Гоша вызвал такси. Мы загрузились в машину. У меня слипались глаза. Я изо всех сил старалась не уронить голову на плечо своего провинившегося соседа. Он недостоин того, чтобы моя голова лежала на его плече! Кажется, я даже сообщила ему об этом.

Помню, что он засмеялся. Обнял меня и удобно устроил мою голову на своем выдающемся бицепсе. Больше не помню ничего.