Глава 19. Разоблачать или не разоблачать?
— Что случилось? — спросил Гоша.
Голос не слишком встревоженный. Наверное, хочет поскорее меня отшить.
— У меня проблемы.
— Что-то серьезное?
— Ну-у…
Я долго придумывала проблему. Это было сложно. Я не собиралась по-настоящему срывать свидание, не зря же я наряжалась! Просто хотела поиздеваться. Он же сегодня называл меня другом. Посмотрим, как он теперь будет выкручиваться!
— Что «ну-у»?
— Ты сильно занят?
— Занят. Но если это надо — приеду.
— Правда?
— Правда. Так что случилось?
Как-то все пошло не так. Я думала, он будет придумывать отговорки, а я буду его мучить… А он сразу согласился приехать. Неужели он действительно готов отменить свидание с распрекрасной Анфисой ради помощи мне?
— А чем конкретно ты занят? — начала мямлить я.
— Ника!
— Что?
— Что случилось?
— Да ничего серьезного…
— Точно?
— Точно. У меня тут кое-что сломалось… Но я сама разберусь.
— Я могу прислать мастера. Что сломалось?
— Ой, в дверь звонят. Я тебе потом перезвоню.
— Ладно, буду ждать.
Черт! Поиздевалась, называется. Кто над кем еще поиздевался…
Я планировала сказать, что у меня течет труба, и я не знаю, что делать. Он бы посоветовал вызвать сантехника, я бы стала говорить, что рассчитываю на его дружескую помощь. Он бы начал отмазываться, я бы его пристыдила… Я была уверена, что он не откажется от свидания ради того, чтобы разобраться с моими совершенно не смертельными проблемами. Но почувствует себя виноватым.
В общем, дурацкая была идея.
Ладно, пора ехать в «Приют эльфов». Уже восемь. Я, конечно, планировала опоздать, но не сорок же минут.
Я вернулась в комнату, бросила взгляд на бледную Ольгу с компрессом на горле. Посмотрела на батарею лекарств на журнальном столике… И внезапно поняла, что заболела. У меня ломит виски, а в желудке как будто лежит дохлая медуза. И не просто лежит, а постепенно разбухает…
— У тебя заразная болезнь? — спросила я Ольгу.
— Да вряд ли. Просто горло слабое, часто простужаюсь. А что?
— Что-то мне как-то нехорошо…
— Странно. Даже если ты бы заразилась, это не могло проявиться так быстро.
— Да, не могло. Ну ладно, мне пора. Выздоравливай.
— Я тоже пойду.
Егор встал с дивана, и я заметила, что Ольга бросила на него быстрый взгляд. Она что, не хочет, чтобы он уходил? Или, наоборот, хочет… Непонятно.
— Тебя подвезти? — спросил Егор. Он знал, что я без машины.
— Я уже вызвала такси. Так что можешь не торопиться. Останься, развлеки Ольгу. Болеть так скучно.
— Я… наверное…
Егор сел, потом снова встал, подошел к окну. На Ольгу он не смотрел. Да что происходит? В воздухе явно ощущается неловкость. Похоже, что-то случилось между этими двумя, пока я была на балконе.
Мой телефон пискнул: подъехало такси.
— Пока! Увидимся завтра на работе, — это я сказала Егору.
Не успела я выйти из подъезда, как он меня догнал.
— Я думала, ты останешься.
— Не хочу докучать, — произнес он и пошел к своей машине.
А у меня зазвонил телефон. Гоша! Звонит Нике. Видимо, все еще горит желанием узнать, что у нее случилось. И зачем только я затеяла всю эту ерунду с дружеской помощью!
Я устроилась на заднем сиденье, назвала водителю адрес, и ответила на звонок.
— Ты не перезваниваешь, я волнуюсь, — произнес Гоша.
— Все нормально.
— Кто там к тебе пришел?
— Друзья.
— Так что сломалось?
— Уже все починили. Очень вовремя заявились гости.
И тут таксист спросил:
— Это же прямо перед перевалом, слева, правильно?
— Да, правильно. Слева.
— О, у тебя гости мужского пола, — услышала я в трубке голос Гоши.
Надеюсь, он просто услышал голос и не разобрал слов. Мало ли, что может быть слева…
— Да. И это очень кстати. Как раз нужны были сильные мужские руки.
— Зачем?
— Ладно, я побежала. Надо напоить гостей чаем.
И я положила трубку. Уф, кажется, выкрутилась. Гости мужского пола! Удачное предположение. Пусть знает, что мне есть кого позвать на помощь. Не у него одного сильные руки. И красивые глаза. Но вот такой ямочки точно больше ни у кого нет…
Путь в «Приют эльфов» неблизкий, и я почти задремала, убаюканная ровным гудением мотора и расслабляющей мелодией, звучавший из динамиков.
— Красавица, приехали!
Таксист осторожно дотронулся до моей руки.
— Уже?
Оказывается, я заснула по-настоящему. Не почти. Расплатившись, я выбралась из машины. И увидела Гошу. Он стоял у входа. И смотрел прямо на меня.
В этот момент я вспомнила, что так и не накрасила губы красной помадой. И не надела очки. А он уже спускается со ступенек и идет мне навстречу. Нас разделяют всего несколько десятков метров…
— Подождите!
Я снова прыгнула на заднее сиденье и начала лихорадочно рыться в сумочке. Так, очки нашла. Уже хорошо.
— В чем дело, красавица?
Таксист оглянулся с крайне удивленным видом.
— Сейчас. Минутку. Я кое-что забыла.
Да где эта дурацкая помада? Неужели я ее не взяла? Без нее я слишком похожа на Нику! Бросив взгляд в окно, я увидела, что Гоша уже рядом с машиной. Он тянет руку к двери… Черт! Помады нет.
— Ты уже уезжаешь? — спросил Гоша, распахнув дверцу.
— Я чуть не потеряла телефон, — соврала я и во второй раз выбралась из машины.
Без помады я чувствовала себя почти голой. Хорошо, хоть очки нашлись.
Сердце бешено колотится. В последний раз я так волновалась, когда поджидала своего соседа у лифта в образе стервозной красотки. Тогда я могла передумать и сбежать, а сейчас бежать некуда. Сейчас Гоша посмотрит на меня внимательно, и все поймет. Не я устрою ошеломляющее шоу с разоблачением, а он обнаружит обман. Я не так все планировала!
Я понеслась к входу в заведение со скоростью ракеты. Гоша оказался позади меня, и наблюдал не мои бледные разоблачающие губы, а развевающуюся юбку.
— Куда ты так торопишься? — услышала я позади себя.
— Забегу в дамскую комнату, — бросила я.
И рванула вверх по ступенькам.
Вывалив содержимое сумочки на подоконник, я так и не нашла красную помаду. Зато обнаружила в недрах косметички ярко-сиреневую. Я купила ее сто лет назад и накрасилась ею только один раз. Она мне не понравилась, слишком яркая и кислотная.
Итак, что лучше: полное отсутствие помады, или блестящие сиреневые губы? Я выбрала второй вариант. Нику он всегда видел без косметики, так что лучше быть максимально далекой от естественного образа.
Получилось не так уж плохо. В сочетании с очками даже слегка стервозно. И как я могла забыть свой «алый бархарт»? Совсем голова дырявая. Да еще и страшно болит…
Все эти волнения меня отвлекли, но сейчас, успокоившись, я осознала, что меня накрыло жуткая мигрень. Что это такое? Может, меня настигло запоздалое похмелье? Кончилось действие аспирина, который я пила у Гоша, и потом еще дома. И почему я не взяла пару таблеток с собой? Это невыносимо.
Я входила в зал ресторана неспешно, стараясь изящно балансировать на каблуках и двигаться уверенно, как Анфиса. Надо исправить смазанное впечатление. Надеюсь, увидев меня во всей красе, Гоша забудет мою недавнюю нелепую пробежку.
Удерживая на губах снисходительную улыбку, я опустилась на отодвинутый им стул. И поняла, что мне жутко некомфортно. Не только из-за головной боли.
С тех пор, как я виделась с ним в последний раз в образе Анфисы, прошло всего несколько дней. Но как все изменилось! За это время мы сблизились, сегодня ночью я даже спала в его постели. Мы много часов провели вместе, разговаривали, смеялись. Он смотрел мне в глаза. Он обнимал меня, пусть по-дружески, но все же. Теперь он хорошо меня знает. И мне будет очень сложно притворяться Анфисой.
— Прекрасно выглядишь, — заметил Гоша.
Он таращится прямо на меня. Неужели он не видит, что это я, Ника?
Я видела его не очень четко, причина — мамины очки. Я специально надела их, а не копию с простыми стеклами. Есть надежда, что эта нечеткость снова поможет мне справиться с волнением. И остаться Анфисой до того момента, когда я решу, что пора его ошарашить.
Как это все будет? Не знаю, я сейчас очень плохо соображаю. Голова трещит.
Официант налил нам вина, и, почувствовав его запах, я чуть не вскочила и не бросилась снова в дамскую комнату. Потому что мой желудок срочно захотел избавиться от содержимого.
Нет уж, пить я сегодня точно не буду. И вообще никогда. Вино — отвратительнейшая вещь!
— Я бы выпила «Боржоми», — произнесла я.
И чуть не откусила свой болтливый язык. Зачем я попросила именно эту воду? Это сразу напомнит Гоше сегодняшнее утро. А там недалеко и до воспоминаний о Нике и разоблачения.
— Вино отличное, — заявил Гоша.
Я еле сдержала рвотный позыв.
— Я не пью.
— А в прошлый раз…
— Сегодня не хочу.
Да! Абсолютно не хочу. И при этом категорически не могу. Если я выпью хотя бы глоток, наше свидание закончится очень-очень некрасиво.
— Сегодня ты… необычная, — произнес Гоша.
Да неужели?
— А какой я бываю обычно?
Этим вопросом я собиралась поставить его в тупик. Будет сейчас рассказывать, какая я потрясающая, а я буду едко ему возражать.
— Обычно у тебя красная помада на губах.
Блин, опять все не по плану.
— Не нравится?
Я состроила высокомерную мину.
— По-моему, лучше вообще без помады. И без очков. И без этой слишком скромной блузки…
Его нога коснулась под столом моей ноги. И задержалась в этом положении. Случайность? Вряд ли. Это рассчитанный ход, и он ему удался. Я смутилась, но искусно скрыла это за снисходительной улыбкой.
Гоша продолжил атаку. Он подался вперед и положил руку на запястье моей руки, в которой я сжимала бокал с боржоми. Я разжала ладонь. Он провел по тыльной стороне кончиками пальцев.
И, как ни в чем ни бывало, взял свой бокал. Отпил. Посмотрел на меня.
Очки! Как они меня спасают! Если бы я еще и видела его пронизывающий взгляд, я бы не смогла оставаться невозмутимой. А сейчас я невозмутима? Конечно, нет! Во рту пересохло, сердце бьется о грудную клетку, по коже бегают миллионы колючих мурашек… Но я держусь. Держусь.
Вот, оказывается, как он может. Я и не думала… Я никогда не чувствовала ничего подобного. Когда Гоша был с Никой, его прикосновения были совсем не такими. Теперь-то я точно знаю, что они были дружескими. Потому что от недружеских во мне разгорается неконтролируемый пожар.
Когда он обнимал Нику, мне хотелось с ним целоваться. А теперь мне хочется… О, я не буду думать о том, чего мне хочется!
Гоша молчал. Это меня напрягало. Я не знала, как себя вести. Раньше он пытался обаять меня словами. Я устояла. Я могу сопротивляться словам! Но сопротивляться всем этим намекам, нечаянным прикосновениям, обжигающим взглядам и иронично-соблазнительному изгибу губ почти невозможно.
По телефону он сказал, что сегодня я поеду к нему. И, похоже, так и будет…
Нет! Не будет. Ни за что! Я справлюсь. Я не поддамся.
Лучшая защита — нападение. Надо на него напасть. Но как? Если бы еще голова не болела… Это очень мешает думать. Но почему-то не мешает таять от его прикосновений.
Я хотела устроить разоблачение. Но, пожалуй, сегодня я на это неспособна. Слишком плохо себя чувствую, слишком спутаны мысли. Такие грандиозные свершения надо осуществлять в бодром состоянии. Сегодня я не смогу насладиться произведенным эффектом.
Официант поставил передо мной салат. Я взяла вилку. Есть совершенно не хотелось, но так можно было чем-то занять руки и немного отвлечься. Моя рука, похоже, еще не пришла в себя после обжигающего поглаживания Гоши. Она слишком слаба, чтобы удержать вилку. Последняя с громким звоном упала на пол.
Гоша улыбнулся. Официант поспешил к нашему столику.
— Иногда так ты похожа на свою сестру, — произнес мой сосед.
И резко замолчал. Похоже, эти слова вырвались у него случайно, и он этому совсем не рад. Он что, думает обо мне, поглаживая руки Анфисы? Может, он еще представляет нас вдвоем? То есть, втроем…
Волна гнева, поднявшаяся откуда-то из глубин, придала мне уверенности и наглости. Да. Я буду нападать.
— Тебе нравится моя сестренка? — спросила я.
И наколола на вилку помидорчик черри.
— Ага, — кивнул Гоша. — Мы подружились.
— То есть ты испытываешь к ней исключительно дружеские чувства?..
Я поднесла помидор к губам, задержала, посмотрела на Гошу. Он таращился на меня во все глаза. Я снова отставила помидор в сторону. Провела по губам языком. Сама себе удивляюсь. Никогда не вытворяла ничего подобного. Похоже, в меня по-настоящему вселилась Анфиса.
Наконец я съела несчастный черри, стараясь делать это максимально сексуально и соблазнительно. Гоша нервно сглотнул.
— Я задала тебе вопрос, — напомнила я.
— Что? — очнулся он. — А, вопрос…
— Про Нику. Наверняка ты мечтаешь переспать с нами обеими. Одновременно.
— Что?! Нет!
Гоша прямо-таки подпрыгнул на стуле. Что, не ожидал такого вопроса прямо в лоб?
— Да неужели?
— Точно.
Он замотал головой.
— И ты бы отказался, если бы я предложила… если бы мы обе предложили.
О, Господи! Куда меня несет?
— Да что за разговоры?
Неужели его это смущает? Это прямо странно. Только что он пытался меня соблазнить, используя запрещенные приемы, а теперь смущается, как восьмиклассница.
— Я знаю мужчин. И их фантазии, — заявила я.
И наколола на вилку маслину.
Конечно, знаю. Он же сам мне рассказал. Еще и добавил, что все мужики об этом мечтают.
— Давай не будем впутывать Нику, — сказал Гоша.
Я усмехнулась.
— Ладно. Считай, прошел проверку.
Проверку? Какую проверку? Мой язык живет собственной жизнью и болтает, что вздумается!
На протяжении всего вечера я думала о самонадеянном заявлении Гоши, что я поеду к нему. Он был так уверен в себе… Интересно, как он собирается добиться своего? Не то чтобы на меня не действуют все эти намеки, касания, взгляды. Действуют. Но не настолько, чтобы совершенно утратить волю и потерять голову. Потерять больную голову сложнее… Да и заниматься легким флиртом, когда виски сжимает давящая боль, не так приятно. Поэтому я решила закончить наше свидание поскорее. Мне, между прочим, еще сайт доделывать.
— Послушай, мне завтра рано вставать… — начала я.
— Хочешь поехать домой?
— Да.
— К себе?
— Конечно. Я помню, мы поспорили… Ты был очень самоуверен.
— Я был.
Гоша снова протянул руку и положил ее на мою ладонь. На этот раз не на тыльную, а на внутреннюю сторону.
Он посмотрел мне в глаза. И провел пальцами по запястью. Это очень… впечатляет. Невесомые колючие мурашки разбегаются от его руки по моей коже. Его взгляд… он что, гипнотизирует меня? Я не поддаюсь гипнозу. Я не верю в гипноз.
— Я к тебе не поеду, — заявила я.
Гоша усмехнулся и посмотрел на меня. Гипноз продолжается?