Глава 43. Почти постельная сцена

Аркадий помог мне расстегнуть карабины и снять ремни. Гоша, видимо, разобрался с экипировкой самостоятельно. Не знаю, я на него не смотрела.

Я стучала зубами. Яхта все еще двигалась на довольно большой скорости, ветер, который казался приятным, когда я была в сухой одежде, теперь пронизывал до костей.

— В каюте есть полотенца и одеяла. И горячий душ, — произнес Аркадий.

Его голос звучал виновато. Правильно, нечего макать людей в ледяную воду! Охладить он нас решил, видите ли! Ему бы, наверное, не понравилось, если бы их с Русалкой на свадьбе так же охладили.

Он проводил меня в каюту. И не только меня — Гоша тоже за нами увязался. Ну да, он же тоже мокрый, и ему тоже холодно. Как бы я не была на него зла, оставлять его мерзнуть на ветру я бы не стала.

Я позволила ему войти за мной в каюту, кивнув в ответ на вопросительный взгляд Аркадия.

Дверь захлопнулась, я, наконец, подняла глаза на Гошу. Впервые с тех пор, как мы разругались в полете. Я ожидала увидеть в худшем случае хмурое, в лучшем виноватое лицо. А увидела, что он улыбается! И от этого разозлилась еще сильнее.

— Что смешного? — спросила я с вызовом.

— Ты смешная, когда злишься. Пыхтишь, как сердитый ежик, глаза сверкают, аж искры летят…

— Я не пыхчу! — возмутилась я.

Точно, не пыхчу. Он на меня наговаривает.

Гоша подошел ко мне, бесцеремонно взял за плечи и развернул к себе спиной. Чтобы расстегнуть молнию на платье.

— Что ты делаешь? — возмутилась я.

— Помогаю избавиться от мокрой одежды.

— Я сама!

— Ну, попробуй.

Он снова застегнул молнию. Вот зараза!

Я забросила руку назад, нащупала язычок замка и потянула за него. Первые десять сантиметров расстегнулись легко, а вот потом начались проблемы. Наверное, ткань попала в зазор и мешала процессу.

А еще в мокрой одежде мне было неудобно изворачиваться, чтобы достать до нужного места.

— Черт! — выругалась я.

— Ругаешься ты еще смешнее, — вставил Гоша, с ухмылкой наблюдавшей за моими потугами.

Как он меня сейчас бесил!

Так и хотелось наброситься на него и покусать. Сильно, так, чтобы следы от зубов остались.

Я перестала извиваться ужом, остановилась напротив Гоши, развернулась к нему спиной и скомандовала:

— Снимай!

— Что и требовалось доказать, — пробубнил он себе под нос.

Он закончил расстегивать молнию, и я снова повернулась к нему лицом. Меня переполняла злость.

— Хочешь сказать, ты всегда прав? А я какая-то смешная дурочка?!

— Тихо, тихо!

Гоша поднял руки вверх в жесте «сдаюсь», а я начала наступать на него, уперев руки в бока. Наверное, это выглядело смешно, но мне в тот момент было не до смеха.

Обидно, когда над тобой насмехаются!

— Я не всегда прав. А ты не дурочка. Но смешная, этого отрицать не могу.

Гоша не переставал улыбаться. Меня раздражает, что он относится ко мне так несерьезно!

Он уперся спиной в дверь, так что я прекратила наступление.

А он ухватился за платье на моих плечах и начал его стягивать.

— Что ты делаешь? — во второй раз спросила я.

— Помогаю избавиться от мокрой одежды, — невозмутимо произнес Гоша, повторив свой предыдущий ответ.

Многострадальное платье, изодранное, а теперь еще и вымоченное в соленой морской воде, снималось с трудом. Но Гоше все же удалось вытащить мои руки из рукавов и сдернуть прилипший к джинсам подол.

— Иди в душ, — скомандовал он и начал теснить меня к дверце в углу каюты.

Я вошла в небольшое, сверкающее хромом и стеклом помещение. Душ находился за стеклянной перегородкой, на полке лежала стопка полотенец разных размеров. Прекрасно! А нет ли тут банного халата? Кажется, нет. Но, может, он найдется где-нибудь в каюте.

В борьбе с Гошей я согрелась, да и вообще в каюте было не холодно, но избавиться от мокрой одежды и смыть с себя соль было бы здорово.

Футболку я сняла достаточно легко, а вот с джинсами вышла засада. Они и так узкие и не очень легко снимаются, а мокрыми их снять вообще невозможно!

Расстегнув молнию, я минут пять пыталась стащить их со своей пятой точки, но у меня ничего не вышла. Такое ощущение, что моя попа разрослась до размеров тыквы!

Гоша постучал в дверь.

— У тебя там все в порядке? Не слышу звука душа.

— Нет, — простонала я.

— Что случилось?

Не дожидаясь приглашения, он ворвался в душевую. Оказывается, я не закрыла дверь! А у него всегда была дурацкая привычка вламываться.

Я неловко прикрыла руками свой черный кружевной лифчик. Кстати, в этот момент я была просто счастлива, что сегодня надела именно его. И трусы на мне тоже черные и вполне симпатичные. Повезло так повезло!

— В чем дело? — спросил Гоша.

Он снял свою мокрую рубашку и теперь на нем были только джинсы.

Увидев мое смущение, он деликатно отвел глаза.

Я тоже старалась на него не смотреть. Вид его бицепсов, трицепсов и прокачанного пресса пробуждает во мне совершенно неуместные мысли. Гоним их, гоним!

Я вздохнула. Мне было неловко озвучивать свою проблему. Но Гоша ждал ответа, так что пришлось.

— Джинсы не снимаются. Сидят, как приклеенные.

— Понятно. Сейчас разберемся.

Он шагнул ко мне, я шарахнулась и больно ударилась локтем об раковину. Все же тут очень мало места!

— Неужели я такой страшный?

Я потирала локоть. Гоша смотрел мне в глаза. Сейчас он не улыбался. Ничего пугающего в нем, конечно же, не было. Но было очень много смущающего…

Он с обнаженным торсом, я в лифчике и в мокрых джинсах. И он, насколько я понимаю, собрался помочь мне эти самые джинсы снять.

Взяв с полки полотенце, Гоша бросил его мне. Я мгновенно в него завернулась.

— Пошли в каюту, там больше места.

— И… что мы там будем делать?

— Стягивать с тебя джинсы! Не будешь же ты в них принимать душ.

— Да нет, я сама…

— Ну давай, пробуй.

Я ухватилась за пояс штанов сзади и изо всех сил потянула их вниз. Безрезультатно. Я попыталась стянуть их, заворачивая наружу — ноль эффекта. Они были слишком узкими и слишком мокрыми.

Зато от этих потуг с меня слетело полотенце. Я быстро подняла его и снова замоталась.

— Ложись, — скомандовал Гоша и кивнул в сторону большой двуспальной кровати, у изголовья которой располагалось приоткрытое окно. Вернее, иллюминатор.

— Не н-надо… — пролепетала я.

— Я аккуратно.

— Может, разрежем их? — предложила я.

— Может, сначала попробуем более безопасный метод?

Я все еще стояла посреди каюты и хлопала глазами.

— Эй, где твой боевой настрой? — улыбнулся Гоша. — Еще пять минут назад ты готова была порвать меня на британский флаг. А теперь боишься.

— Я не боюсь!

— Докажи!

— Не надо брать меня на слабо!

— Тогда просто ложись. Будем снимать с тебя штаны.

Он снова ухмыляется!

— Торжественно клянусь, — Гоша положил руку себе на грудь. — Вести себя как джентльмен. Со скидкой на ситуацию.

Я фыркнула.

— Так-то лучше! И в продолжение клятвы: обещаю не делать ничего непристойного. Конечно, если ты сама не попросишь…

Я фыркнула еще громче и плюхнулась на кровать. «Если не попросишь…» Какая самоуверенность! Конечно, не попрошу.

Гоша сел рядом.

Он отогнул полотенце, закрывавшее верхнюю часть штанов и просунул большие пальцы в шлевки пояса по бокам. А потом потянул ткань вниз. Она сдвинулась всего на миллиметр.

— Вот видишь! Это невозможно.

— Спокойно. Дыши глубже.

— Зачем это? — с подозрением спросила я.

И резко уткнулась лицом в подушку. Это Гоша, не спросив разрешения, перевернул меня на живот. Я что-то возмущенно промычала и почувствовала, как он пытается стянуть джинсы с самой выступающей точки моего организма.

Его руки то обхватывали мои ягодицы, то пытались проникнуть под мокрую ткань (временами успешно), то тянули джинсы вниз, ухватившись за складки ткани. Последний вариант, кажется, работает.

Вот только вместе с тканью Гоша ухватил кусочек моей кожи. Щипок был таким сильным, что я завопила.

— Тихо, тихо, — успокаивающе произнес Гоша.

— Ты больно щиплешься!

— Извини, я нечаянно. Больше не буду.

И сразу вслед за словами Гоши где-то у меня над головой раздался голос Аркадия:

— Ника, что случилось?

Я поднялась на кровати. Голос звучал как будто издалека. Откуда он говорит? А, понятно. Видимо, окно каюты выходит на палубу.

— Все в порядке, — ответил тем временем Гоша.

— Я не тебя спрашиваю! — довольно грубо перебил его Аркадий.

Интересно, что он там себе вообразил? Того гляди бросится мне на помощь.

— Все нормально, — громко произнесла я. — Я просто никак не могу снять мокрые джинсы.

Ляпнув это, я закрыла рот рукой. Ну кто тянул меня за язык! Надо было сказать, что споткнулась и ударилась! Может там, на палубе, греет уши вся команда. И теперь все надо мной угорают.

Ну, точно!

— Может, помочь? — услышала я чей-то голос.

Похоже, это тот самый специалист по парашютам, что помогал мне с креплениями.

Сразу вслед за его замечанием раздался дружный смех.

Ага, помогите. Давайте всей командой будем стягивать джинсы с моей безразмерной попы! А то Гоша один не справляется.

Я почувствовала, как пылают мои щеки. Как я теперь выйду на палубу и покажусь на глаза всей честной компании?

Гоша, тем временем, подобрался к окну и произнес невозмутимым тоном:

— Сами справимся.

А потом захлопнул открытую створку.

И сказал мне:

— Думаю, будет лучше, если ты встанешь.

Я с глубоким вздохом поднялась с кровати. Гоша сел на ее край и притянул меня к себе.

— Положи руки мне на плечи, — скомандовал он.

Пришлось подчиниться. Полотенце, ничем не удерживаемое, соскользнуло на пол. Моя грудь, упакованная в черное кружево, оказалось на уровне лица Гоши.

— Упрись и не двигайся, — произнес он, кажется, не обратив внимания на сей пикантный факт.

А потом начал медленно, но верно, миллиметр за миллиметром, стягивать с меня джинсы. Тонкие трусики, естественно, сползали тоже, и Гоша их постоянно поправлял, возвращая на место.

Я стояла перед ним, мои руки лежали на его обнаженных плечах, на мне тоже было совсем немного одежды, и с каждой секундой становилось все меньше… Он то и дело, как бы невзначай, касался моей груди — то щекой, то ухом, то своими жесткими волосами. И от каждого такого прикосновения меня обдавало волной раскаленного жара.

То, чем мы занимались, все больше напоминало эротическую прелюдию и все меньше — джентльменскую помощь в снятии мокрых штанов. Для меня — точно. И для Гоши, конечно, тоже…

Я чувствовала: еще немного, и его руки начнут ласкать меня не как бы случайно, а вполне открыто. И губы, находившиеся в волнующей близости от моей обнаженной кожи, коснутся ее нежно и страстно…

Мои щеки пылали, я вся горела, забыв, что еще недавно дрожала от холода.

Гоша стянул мои штаны до самых лодыжек. С его помощью я выпуталась из них окончательно.

Я все еще стояла перед ним, между его бедер, обтянутых мокрыми джинсами. Мои руки, почему-то, лежали на его шее. Кажется, я не смола справиться с желанием провести по его напряженным мускулам. Руки Гоши застыли на моих лодыжках, обхватив их. Такие теплые, такие сильные… почему он замер? Мне хочется, чтобы они скользнули вверх, чтобы притянул меня к себе и поцеловал…

— Я тут недавно давал клятву, — услышала я хриплый голос Гоши.

— Что?

Я как будто очнулась от обморока.

— Я поклялся не делать ничего непристойного, — продолжал Гоша. — Если ты не попросишь… Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет! — выпалила я.

И, вырвавшись из его жарких ладоней, бросилась в душевую.

Он хочет, чтобы я его уговаривала? Ни за что!

Может, он снова надо мной смеется? Сначала распаляет мое желание, а потом заявляет: попроси! Он просто самоуверенный засранец!