Глава 22. Все черти здесь

Агния. Месяц назад

— Вообще, я не такая! И никогда ничего подобного не делала! — я смеюсь и прикрываю рот ладошкой. — Звучит ужасно банально, да?

Леша тоже издает смешок и передает мне початую бутылку шампанского. Я делаю глоток теплого напитка и тут же морщусь от пузырьков, попадающих прямиком в нос.

— И почему мы его не охладили?

— Потому что ты не могла ждать, — бутылка вновь ускользает из рук, мужчина рядом делает глоток и тянется ко мне губами. Его поцелуй пьяно-пряный, делает голову ещё легче, чем те самые пузырьки.

Мы валяемся на том самом ковре, устилающим путь и̶з̶ ̶в̶а̶р̶я̶г̶ ̶в̶ ̶г̶р̶е̶к̶и из коридора в спальню. Не дошли.

Под нами какого-то черта лежит его кожаная куртка и моя кроссовка с левой ноги, которая беспощадно впивалась в самые неподходящие места в процессе.

Господи, что я творю? И почему это так хорошо, быть до последней ниточки неправильной?

Пальцы моего нового знакомого, с которым мы перепрыгнули сразу все стадии знакомства и оказались на пятом свидании в первый же день, неспешно скользят по татуировке на ноге.

— Почему лисичка? — спрашивает он тихо, ведя подушечками пальцев по выгибающейся спинке рисованного зверя.

Я выгибаюсь в ответ.

— Это обещание самой себе. Быть хищницей, а не жертвой.

— Мне стоит бояться? — усмехается мне на ухо, прикусывает мочку уха, посылая батальон мурашек по телу.

— Только если ты собираешься меня съесть.

— Арр, — впивается зубами в мое оголенное плечо. — Был такой план, да.

— Что, на лопату и в печь? Действуешь по проверенной схеме, как Баба Яга, костяная нога? Заманиваешь девицу в избушку и…

Леша фыркает мне в шею и похрюкивает, уткнувшись в нее носом.

— Ты всегда так разговариваешь? Что за тяга к русскому фольклору?

— Так я аниматор, профдеформация уже.

— А-а, так ты заливала про клоунессу!

— Ну ты же не повелся? — запускаю пальцы в его густые волосы, прочесываю спутанные пряди.

Он мычит от удовольствия и перемещает ладонь мне на живот, заставляя меня вторить ему.

— Я бы не удивился, — тихо мурлычет мне в шею, не забывая оставлять лёгкие поцелуи на коже. — Ты удивительная.

— Ты же каждой это говоришь, да? Скажи сразу, если ты плохой парень. Не хочу строить иллюзии.

Я стараюсь говорить это легко и непринужденно, я же современная женщина, вполне могу позволить себе ни к чему не обязывающую связь и не есть потом себя поедом за легкодоступность. Но выходит все равно как-то слабо и беззащитно. Почти горько. Потому что на самом деле, я совсем не из таких.

Леша рывком приподнимается на локтях и нависает надо мной, заключая лицо в большую скобку из ладоней.

— Чтобы ты себе не надумала, я тоже не из таких. Я женюсь на тебе, ясно?

Я нервно прыскаю ему в лицо, обдавая слюной. Какой прыткий!

— Мы знакомы часов пять от силы…

— Все что надо я уже понял. Как думаешь, ЗАГС по воскресеньям работает? Тут рядом как раз, — трется носом о мой нос.

Даже среди бела дня, здесь, в коридоре, царит полумрак, делающий обстановку донельзя интимной.

— Рассчитываешь, что я останусь у тебя до завтра? — шепчу ему в губы.

— Навсегда, — отвечает он низко. — Ну, или до понедельника, — тут же весело добавляет. — В понедельник ЗАГС точно должен работать!

— Дурак, — улыбаюсь я.

— Ну уж нет, я чертовски умён. Ты еще убедишься в этом.

Его губы, настырные и упрямые, врезаются в мои. Творят какую-то магию, заставляя совершенно отключиться от реальности и плыть мягким облачком в сладкой неге. Я снова пробираюсь пальцами в каштановые кудри, сжимаю их и оттягиваю. Ловлю ртом его стон. Собираю горячее дыхание. Отдаюсь волшебству момента.

И я пьяна, пьяна, так пьяна.

Трезвею я только к следующему утру. Просыпаюсь в чужой постели, улыбаюсь от воспоминаний прошедшего дня. Ну и кто здесь дурочка? Таких безумств никогда не творила, пожалуй, кроме того единственного раза, когда… Но сейчас не хочется думать о других мужчинах, когда идеальный сопит тебе в лопатки, крепко сжимая в горячих руках.

Как же хочется пить, божечки. И снова опьянеть, чтобы реальность не убила то прекрасное, что расцвело в душе за прошедшие сутки.

— Проснулась? — обжигающий шепот на позвонках.

— Сколько времени? — еле ворочаю присохшим к нёбу языком. Две бутылки шампанского — не слишком доброжелательный отходняк.

— Да плевать.

Мягкие губы оставляют влажный след на затылке, плече, шее. Черт, дело было не в алкоголе, этот маньяк и на трезвую сносит мне крышу.

— Ужасно хочу пить.

— Чай?

— Не-е-е.

— Кофе?

— О да-а-а, — протяжный стон вырывается сам собой.

Во рту собирается слюна в предчувствии крепкого горьковатого напитка. Не иначе меня за последние сутки перепрошили, потому что такое желание возникает очень редко.

— Не двигайся, я все организую, — горячее тело отрывается от меня, перекатывается на другую сторону кровати и вылезает из-под одеяла. Я почти хнычу. Верните мне теплого мужчину и плевать на обезвоживание!

Натягиваю одеяло по самый нос и наблюдаю за красивым мужским силуэтом, подсвеченным утренним солнцем. Вчера он показался мне слегка худощавым, но сейчас, видя атлетический разворот плеч и пейзажные косые мышцы, уходящие под резинку трусов, я передумала. Он великолепен. И все, что ниже этой самой резинки тоже.

— Дома кофе нет, но дальше по улице кофейня, — Леша разворачивается к шкафу и вытягивает оттуда футболку. — Тебе что взять?

— Я могу сходить с тобой, — глухо говорю в пододеяльник.

— Я бы предпочел, чтобы ты грела постель, планирую из нее сегодня не вылезать, — подмигивает мне и берется за джинсы.

О май гад, рили? Он существует? Это не плод моего опухшего от одиночества мозга, а всамделишный идеальный мужик?

— Тогда капучино с самым несносно сладким сиропом, что у них есть! И углеводов ко всему этому захвати, нам понадобится энергия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я хитро улыбаюсь, хоть он и не видит этого через натянутое по самое некуда одеяло.

— Жди меня, фея, — Леша наклоняется и оставляет нежный поцелуй на моем лбу. — Я рассчитываю на благодарность по приходу.

Едва за ним закрывается дверь, я вскакиваю и несусь в ванную, попутно собирая разбросанные вещи. И пусть одеваться я не планирую — бесстыдная, бесстыдная женщина — нужно привести себя в порядок. Тут не надо быть гением, чтобы догадаться, как я выгляжу с подтертым за ночь макияжем. Хорошо, что было, чем прикрыть лицо, психика мужчины могла не выдержать этого неонового Джокера в своей постели.

Без специальных средств стереть все это безумие весьма не просто, но я не теряю надежду. Неистово работаю намыленными ладонями, наблюдая, как смывается в раковину поток блесток.

Примерно на середине процесса слышу входную дверь и выключаю кран, чтобы обозначить, что мне нужно еще несколько минут. Но тут раздается голос, который любая девушка страшится услышать, проснувшись в постели едва знакомого мужчины.

— Дорогой, — звонкий женский сопрано разрезает тишину квартиры. — Надеюсь, у тебя есть винище для своей любимой женщины, я устала, как цуцик. Да и тебе не помешает, я забрала детей от мамы, они напичканы сахаром под завязку и сейчас придут крушить дом! Я, если что, предупредила! — и голос скрывается дальше по коридору.

Я медленно выдыхаю застрявший в лёгких воздух. "Дорогой", "дети", тут гением быть не надо, чтобы дважды два сложить. Какая же я идиотка! Дура, самая настоящая дура! Значит, этот хренов семьянин развлекался, пока его семья у родственников гостила… а я… Боже! С женатиком!

Глаза запоздало обжигает попавшее туда мыло и, ничего не видя за пеленой слез, я быстро натягиваю свои вещи. В голове бесконечно крутится "дура, дура, дура". Максимально бесшумно открываю дверь в ванной и проскальзываю на кухню. Там хватаю телефон, сумку, у самого выхода кроссовок. Второй этот урод закинул вчера наверх антресоли и как я не стараюсь, дотянуться не выходит. Высоченный кобель!

— Леша? — мягкие шаги становятся громче, приближаясь к коридору, и мне ничего не остаётся, как скрыться за дверью.

Дьявол.

Потеряла честь, достоинство и новую кроссовку. Чтоб ты в аду горел, Алеша.

Я уж точно буду.