Глава 41. Любовь через боль
Рижский
— Ты — идиот! — в третий раз уже произносит фея, прикладывая к моему носу какую-то тряпку.
Кровь не останавливается, хлещет, будь здоров, так, что очевидно, без медиков не обойтись. Ну, на этот раз, хотя бы получил за дело. Если бы моей беременной невесте испортили свадьбу, я бы тоже за нее начистил морду уроду. Обидно только, что уродом этим оказался я сам.
— Ай, ай, — шиплю от боли, когда фея в очередной раз прикладывает мне импровизированный компресс.
— Так тебе и надо, — не успокаивается она. — Больше будешь слушать всяких…
— Согласись, все выглядело неоднозначно! — сквозь зажатый нос гундошу я.
— Это все Света, сучка крашенная! Она записку мою выкинула, зуб даю.
Размахивает руками, снова задевает мой многострадальный нос. Я издаю совсем не мужественный стон боли.
— Если все так — уволю ее к чертям, — снова гундошу. — Но и ты могла сразу мне о своем бывшем рассказать! — всё-таки и ее вина в этой неразберихе есть, не надо все на одну голову сыпать.
— Согласна, — безропотно кивает фея. — А ты мог бы удосужиться взять долбанную трубку, хотя бы раз. Или письма на почте почитать.
Ее руки снова взлетаю вверх, я рационально отшатываюсь подальше к стеночке. Народ в очереди к костоправу странно косится в нашу сторону.
— У меня был завал, — это не оправдание, это констатация.
— На том и порешили, — она сводит брови домиком, складывает руки на груди и плюхается рядом со мной на жёсткую скамью.
— Так… — начинаю я. — Стас…
— Отправлен в далекое пешее. Сразу же!
— Хорошо. А фото?
— Я случайно на него упала! Дубасила его веником этим идиотским и на плитке поскользнулась. Угадай, кто был свидетелем моего провала?
— Зачем все это Свете?
— А ты не догадываешься? — ехидно фыркает она.
— Да не может быть. Она за годы работы ни разу…
— Давай признаем, ты не самый наблюдательный человек. А ещё я серьезно подозреваю у тебя близорукость! — бухтит фея, вновь размахивая руками.
Я снова отшатываюсь, прикрывая нос рукой. Мужичок, сидящий напротив с перевязанными окровавленной марлей пальцами, издает смешок.
— Ты всю жизнь мне припоминать мой провал будешь?
— А ты что, всю жизнь меня терпеть собрался? — хмыкает, складывая руки на коленях.
— Ага, — нахожу ее ладонь и мягко сжимаю. — Всю. Жизнь.
Краем не заплывшего глаза вижу, как приподнимается уголок ее губ. Оттаяла. И улыбаюсь сам.
Мужик напротив закатывает глаза и неодобрительно качает головой.
"Совсем гордость потеряли, хипстеры чёртовы" — шепелявит он, высмаркиваясь в ту же марлю, которой обмотан.
Представляю, как мы выглядим со стороны, и улыбаюсь ещё шире.
— А что Варя? Плакала, да? — неожиданно тихо спрашивает лисичка.
— Твоя сестра — это отдельная история, — вздыхаю я.
— Они все равно поженятся, — грустно констатирует она.
— Думаешь?
— Да, Стас прибежит обратно, поваляется в ногах, поездит по ушам. А Варя, она… короче, простит. Хотя знает, какой он кобель. Я на свадьбу не поеду, — твердо чеканит фея. — И Дегу оставлю себе. Это моральная компенсация.
— Правильно, — снова сжимаю ее ладонь в ободряющем жесте. — Хочу себе эту белку.
Она снова едва заметно улыбается, и я чувствую, что счастлив, несмотря на жуткую боль.
В кабинете врача мне вправляют перегородку. Должен признать, у громилы-соседа отлично поставленный удар. А я всерьез подумываю записаться в тренажерку, не хочется больше падать в грязь лицом. Буквально. Пиджаку хана, как и моему тщеславию.
Под глазами уже расцветают синяки, но хотя бы кровь перестала течь. Санчо, предатель, довез нас до травмпункта и смылся, растеряв весь кураж от истории. Он-то рассчитывал на похищение, погоню, мордобитие. Последнее, к слову, он пропустил, отсиживаясь в тачке. Так себе дружище, да.
Фея ждёт меня на твердой скамье в коридоре, нетерпеливо постукивая ножкой по плитке. Как только я выхожу, она вскакивает и подлетает ко мне. Внимательно всматривается в травмированное лицо и недовольно цокает.
— Теперь ты знаешь, что будет, если встретится лицом со сковородкой, — она шутит, но народ, сидящий в очереди, начинает истерически перешептываться. А мужик с марлей и вовсе бросает:
— Беги от нее, пацан, сначала сковородка, потом три пальца ножом! — приподнимает впечатляющий куль на руке.
Какие высокие отношения у него с супругой!
— О чем это он? — искренне недоумевает фея, хватается за мой локоть и разворачивается к выходу.
— Осеннее обострение, — пожимаю плечами.
— Ну что, куда теперь? Я, если что, бездомная. Не уверена, что после того, что ты сотворил, Майя пустит меня на порог. И крестной мне, наверное, теперь тоже не быть… Отвоевать бы белку назад! — рассуждает вслух лисичка.
— Значит, в Испанию.
— В Испанию?
— Ага, — поднимаю голову вверх, всматриваясь в почерневшее небо. — У меня отпуск.