Глава 5

Остаток вечера прошел довольно вяло. Когда Ольга Никитична задремала в кресле, слушая рассказы отца Василия об истории здешних мест, как передавал ее народ, гости засобирались домой. Александра так больше ничего и не сказала Софье и попрощалась с ней довольно сдержанно. Отец увез ее, а Роман Вильегоров и Софи еще стояли какое-то время на крыльце, провожая взглядом отъезжавшую коляску. – Что-то неладное твориться с Сашей, – Софи нахмурилась. – Она не совсем здорова, – рассеянно бросил Вильегоров. – Что-то серьезное? – Возможно, анемия. Бледная немочь, как говорят в народе. Больна, потому и злится. – На вас тоже злится, Роман Захарьевич? – На меня особенно… Но вы замерзли. Не лето же, и одна лишь шаль, какой бы теплой ни была, вас не согреет. Софи машинально пригладила ладонью длинную шаль крупной вязки – подарок тетушки на именины. – Мне не холодно. Скорее, внутри зябко. Слишком много вокруг непонятного. Странного, смутного… И как-то все внезапно. – Узнали сегодня такое, что вас не порадовало, да? – Верно. Поэтому и хочется во всем разобраться. – Что же вы собираетесь делать? – Нанести визит Ланиным. Да и с Людмилой Сомовой неплохо бы побеседовать. Возможно, она расскажет что-то важное о своей подруге и, может быть, о смерти жениха. Что-то в этом есть, не находите? Ланина от жениха отказалась, а у Сомовой он… застрелился. А тут еще и Сашенька… – Но Сашенька-то не просватана. – Пока нет. Но она… – Софи, поняв, что не о том она рассуждает вслух, осеклась. – Что? – Да нет, ничего, простите… – Нет уж, Софья Михайловна, договаривайте. – Правда, не стоит об этом. – Хотели сказать, что эта девушка в меня безответно влюблена? – Вам виднее, – уклончиво ответила Софи. – Хорошо, и правда не будем об этом. И все же напрасно вы так тревожитесь. Это просто жизнь… она ведь разная. Софья не ответила. Она принялась медленно спускаться вниз по деревянным ступеням крыльца, словно шла чему-то навстречу. Закатный оранжевый свет падал на ее рыжие кудри… и такого же цвета листья мягко ложились на камни подъездной дорожки. – Роман Захарьевич… Я предчувствую, что будет еще немало странностей. Что-то вокруг сгущается… даже… вот прямо сейчас… Неподалеку раздался звон разбитого стекла. Софи остановилась и схватилась за перила. Ее приятиное лицо залила мертвенная бледность. – Что с вами? – испугался Вильегоров. А она чувствовала, как темнеет в глазах, как вливается в вены и вгрызается в сознание нечто чуждое, нечеловеческое… как морок растворяет все мысли… холодеет кровь… Картина перед глазами размылась, все изменилось в одну секунду. Особняк предстал обветшалым и мрачным, деревья – сумрачно-темными, их листва сделалась красно-бурой… как застывающая кровь. Софи упала бы, если бы Вильегоров ее не подхватил. Немного придя в себя, она крепко ухватила его за локоть, и они вдвоем вернулись в дом. – Что с вами стряслось? Позвольте, я… – Нет, ничего, не беспокойтесь. Это морок. Я же говорила – что-то нечисто, – Софи почти без сил опустилась в кресло. – Скоро пройдет. – Если морок, то кто же его навел? – Не представляю. Хотя кто-то тут был… я почувствовала. – И вот так с вами всегда? Когда рядом случается волшебство, колдовство или какая-то чертовщина – вам становится настолько плохо? – Нет… просто сейчас что-то очень уж сильно. Кстати, вы слышали? Перед этим стекло неподалеку разбилось. – Что-то такое слышал. Это важно? Как же вы вообще с этим живете… потому и заперли себя в деревне? В Москве ведь немало странностей и жути. И вы постоянно должны были там испытывать потрясения. Недомогания, как минимум. – Вы правы. – Значит, дело не только в скорби по усопшему супругу?.. А он… как-то умел смягчать такое ваше состояние, правда? Нет, не говорите сейчас ничего. Позвольте сказать мне. Роман повертел в руках шляпу, потом по привычке нервно пригладил волосы. И наконец выпалил: – Выходите за меня замуж. – Простите, но нет. Этот краткий ответ явно неприятно поразил Вильегорова. – Нет? Вот так просто «нет» – и ничего больше? – Но больше ничего и не нужно говорить. – А вы жестоки… – Вы тоже. Знаете меня не первый год, Роман Захарьевич. И то, что я не стремлюсь ко второму замужеству, тоже вам известно. – Но мне казалось, вы ко мне расположены. Софи слегка покраснела, но, скорее, от досады. – Именно поэтому тяжело вам отказывать. Вы мой друг. – А разве этого мало? Я люблю вас – этого недостаточно? Вам ведь пылкой любви и не требуется для счастья. Жили же как-то с Александром… – Что вы имеете в виду? – Без любви. Он любил вас больше жизни, а вы со своей стороны вполне довольствовались дружеским чувством. Станете спорить? Софи посмотрела Роману прямо в глаза. – Не стану. Возможно, мое чувство к мужу ничем не напоминало наполненные пылкой страстью страницы модных романов. Но это была другая любовь. И в любом случае – Александр Снегирев был один. Простите, Роман Захарьевич… Вы мне его не замените. – Хорошо. Тогда прошу простить, что побеспокоил. Вильегоров постоял молча с полминуты, словно надеясь услышать еще хоть что-нибудь, но Софья упорно молчала. Тогда доктор отвесил ей глубокий поклон. Потом бросил последний взгляд – ей показалось даже, что в жгучих глазах мелькнули злые слезы – развернулся и вышел.