Глава 17. Вотчина

Глава 17.Вотчина.

Мужчина в чёрной одежде лежал на боку, подогнув ноги, а из его спины торчал хвост болта от арбалета.

— Я знаю, что ты в сознании, — сказал я, надавливая на кончик болта.

— А-а, — вскрикнул он.

— Кто ты и кто тебя послал? — спросил я.

— Иди ты в жо… — выплюнул он слова.

— Ну это ты зря, — сказал я и, ухватив за конец торчащего болта, начал шевелить его. От этого мужчина опять закричал.

— Я всё равно вам ничего не скажу, — произнёс он, когда я перестал дёргать конец стрелы.

— Вы же не сообщали, что нападавший нами задержан, — спросил я, повернувшись к директору.

— Нет, они и не знают, что мы кого-то задержали, — ответил Шольц.

— Значит, если нападавший сгорит вместе с теми досками, то никто не обвинит нас в превышении полномочий. Отлично, помогите мне дотащить его до той кучи, пусть полиция сама ищет, кто проник на нашу территорию и почему этот человек сгорел, наверное, неправильно сработали артефакты, ну а заказчика они сами найдут, не будем терять времени и сотрите запись с кристалла, нам не нужны лишние улики, — сказал я, выдёргивая арбалетный болт из спины нападавшего и подхватывая его под руки.

— Стойте, неужели вы не понимаете. Что мой господин будет меня искать и он докажет, что вы сожгли меня преднамеренно, отпустите меня, вам же хуже будет, — выговорил он, когда смог справиться с болью.

— О-о, не переживайте, мне как дворянину ничего не будет в любом случае. В худшем я выплачу виру вашему хозяину, да и то маловероятно, скорее всего, он будет отнекиваться от вас. Вы ведь напали на завод, принадлежащий аристократу, а это совершенно другие судебные процедуры, чем нападение на завод господина Шольца. Я в своём праве, поэтому или вы всё рассказываете, или сгораете живьём, — сказал я, продемонстрировав ему огненный шар в своей руке.

— Но ведь завод принадлежит безродному, — проговорил он.

— Вы ошибаетесь, он принадлежит мне, а вы попытались лишить меня моего имущества, поэтому у вас не так много вариантов, — ответил я, после чего сделал знак Шольцу.

Подхватив сопротивляющегося парня за руки, мы подтащили его к груде досок.

Я решил обыскать его и нашёл несколько удивительных вещей.

— Так, а это что у нас, — сказал я, доставая из внутреннего кармана пару дощечек, со встроенными магическими кристаллами, заряженными магией огня. К ним прилагался лист бумаги с инструкцией для применения.

— Вот и улики, нужно его аккуратно вырубить и распутать, ведь сгоревший не должен быть в путах, — сказал я, поднимая с земли булыжник.

— Не надо, я всё скажу, только он убьёт меня, если узнает, что я предал его, — впопыхах проговорил раненый.

— Рассказывай всё, что знаешь по причинам нападения. Если сообщишь достаточно, то я помогу тебе, во всяком случае у тебя появится шанс выжить, — сказал я и сделал знак Шольцу, чтобы он включил записывающий шар.

— Это всё боярин Бакеев, он положил глаз на этот завод и договорился о его выкупе через оборонный приказ, у него там родственник работает. Чтобы меньше платить, он решил устроить пожар и нанял меня. После пожара переоценки имущества уже не будет, но приедет комиссия с его родственником, которая и произведёт оценку ущерба. По бумагам они планируют ещё больше снизить стоимость завода, а потом ещё и выбить деньги на ремонт. В таком случае он ему достанется практически бесплатно. У него всё куплено в этом городе и не стоит переходить ему дорогу. Если дело дойдёт до суда, то я буду всё отрицать, мне в таком случае не жить, поэтому вам лучше отпустить меня, — проговорил он.

— А где расположен его завод? — спросил я, сделав знак отключить запись.

— Через забор, откуда я и перелез, — ответил раненый поджигатель.

— Тогда сейчас ты перелезаешь обратно и поджигаешь его здание, так будет правильно, как говориться, зуб за зуб, — сказал я протягивая ему два артефакта.

— Но он после этого меня убьёт, вы ничего не понимаете, это страшный человек, он никогда не прощает таких поступков, это равносильно самоубийству.

— Ну, тогда выбирай, умрёшь ты здесь, сгорев в стопке досок, или поджигаешь соседний завод, после чего можешь бежать из города. Деньги я тебе верну, поэтому шансы уйти у тебя есть. Всё равно тебя не сразу хватятся, поэтому переедешь в другое княжество, а там уже тебя не найдут, — предложил я, зажигая в руке огненный фаербол для стимуляции умственного процесса.

Несколько минут он размышлял, прежде чем решился и сказал:

— Дайте слово, что не будете меня преследовать после того, как я всё сделаю, вы уничтожите запись моего признания.

— Если ты подожжёшь завод пославшего тебя человека, то я уничтожу запись, и об инциденте с твоим участием никто не узнает. Я даже подлечу тебя, чтобы ты смог выполнить обещанное. И не пробуй сбежать, не выполнив обещание, мне ничего не стоит найти и убить тебя. Да и отсюда я достану до тебя магией, поэтому далеко не отходи, иначе мне придётся тебя убить. Всегда можно сказать, что ты сбежал, и думай быстрее, если приедет полиция, то ты помрёшь при побеге, — ответил я.

— Хорошо, тогда верните мне мои вещи, — попросил он.

Рану я сильно не лечил, остановил кровотечение и обезболил на время. Буквально через пять минут он по лестнице перебрался обратно, а мы стали наблюдать за его действиями.

Раньше я не обращал внимания на соседние здания за забором, но теперь разглядел, что рядом стоял большой ангар, который примыкал к кирпичному зданию. Судя по лежащим рядом заготовкам, это покрасочный цех, а значит, гореть он должен особо ярко.

Поджигатель дошёл до цеха и оглянулся на нас с Шолцем, выглядывающим из-за забора. Я показал ему горящий в руке шар огня и он, вздохнув, достал из кармана обе дощечка. Прицепив их рядом на стене, он отбежал, и они внезапно полыхнули ярчайшей вспышкой. Магическое пламя прожгло стену ангара в двух местах, а через минуту внутри вспыхнул огонь, постепенно увеличивающийся в размере. Сам поджигатель не стоял на месте, а бросился бежать в сторону выхода. Мы уже спустились с приставленной лестницы, когда услышали крики за стеной. Я поспешил назад и выглянул наружу, там я наблюдал, как поджигателя пытается задержать один из охранников, но тот, отчаянно сопротивляясь, внезапно выхватил из ножен на ноге тонкий кинжал и пырнул им охранника и, оттолкнув от себя, попробовал перелезть через забор. Но тут появился ещё один охранник и, увидев окровавленного товарища, открыл стрельбу из арбалета, очередью. Я ещё не видел в этом мире, как они стреляют. Скорострельность была не очень большая, но арбалетные стрелы вылетали одна за другой, пронзая пытавшегося скрыться человека. Двадцать арбалетных болтов, и ни один из них не пролетел мимо цели. Уверен, что даже я не смог бы спасти его, поэтому он так и повис на самом верху забора, а вся его спина была утыкана короткими стрелами.

Увиденного было достаточно, и, бросив ещё один взгляд на пылающий ангар, я спрыгнул вниз. После этого я прошёлся по следам и, найдя кровь на земле, выжег её магическим огнём, после чего отправился лечить Афанасия. Теперь нужно всё обставить как неудачную попытку поджога.

Пока я лечил его, рядом разгорался пожар, и стали слышны звуки сирены. Когда я всё закончил, а охранник переоделся в новые одежды, появился Шольц с двумя небольшими флаконами, синего цвета и бутылкой медовухи.

— Это зелье беспамятства, мы его сейчас примем и всё забудем, что было несколько часов назад. Вы нас поругаете за пьянство, и тогда никто, даже следователь с шаром правды, не сможет от нас ничего узнать, а вас как дворянина допрашивать не будут, да и причин для этого не должно быть.

Когда приехала полиция, было уже семь часов утра. Пьяный охранник и директор сидели на проходной и пили медовуху, ну а мне пришлось дать показания следователю о случившемся. Тот внимательно всё записал и осмотрел место происшествия. Собрал улики в виде остатков от артефакта для поджога и осмотрел лестницу, приставленную к забору. Задал несколько вопросов и на этом, выдав бумагу о возбуждении дела по поджогу, ушёл к соседям, где как раз заканчивали тушить сгоревший ангар и часть производственного цеха. Судя по наехавшим магам воды, пожар был очень серьёзным. Я переживал только о том, чтобы никто больше не пострадал, так как о наличии людей в кирпичном здании я не знал, а огонь частично перекинулся туда.

Уже, когда я собирался ехать к дому, раздался звонок,

— Глеб, ты где?

— Прости, мам, что не предупредил, на моём заводе произошло ЧП, и я ездил его решать, через полчаса вернусь, тут уже всё уладил, скоро буду, — сказал я, отключив связь, после чего вызвал такси. Дома уже все давно проснулись, и Диана осуждающе посмотрела на меня, но ничего говорить не стала, усадив сразу за стол, а после того, как мы поели, начался изматывающий поход по магазинам с многочисленными примерками и покупкой всего необходимого. Заодно я прикупил себе несколько костюмов, так как мои постоянно приходят в негодность. Положительным моментом была возможность зарядить кристаллы у источника с фонтаном, расположенным рядом на площади.

Сразу после решения вопросов с покупками мы на служебной машине отца, отправились смотреть землю, переданную мне боярином. Добираться пришлось почти три часа, и дорога сильно всех вымотала. Как оказалось, прямой дороги туда нет, и ехать пришлось вкруговую, так как мост, связывающий деревни с городом, был разрушен паводком уже много лет.

О своей поездке я никого заранее не предупреждал, поэтому нас там никто и не встречал, первая деревня была по бумагам на шестьдесят домов, но как минимум три дома пустовали и стояли с выбитыми окнами, впечатление от деревни у меня сразу сложилось не очень хорошее, старосту также не удалось найти, а женщина, у которой мы спросили, рассказала, что у них праздник урожая, поэтому он гуляет. Вторая деревня была на сотню дворов и выглядела получше, но было заметно, что деньги сюда никто не вкладывает, хотя староста показался мне вполне нормальным человеком. Представляться ему мы не стали, сообщив, что ищем землю для покупки загородного дома, поэтому порасспросив немного о деревне, мы отправились дальше. Ну а третья деревня мне понравилась, да и выглядела она как небольшой городок. Много домов было сделано из кирпича, да и дворов, по документам, было больше четырёх сотен.

Въехав в городок, отец уточнил, как найти дом старосты и мы подъехали к крупному дому, который выглядел как усадьба.

На воротах нас встретил молодой парень и когда мы подошли к ним, спросил,

— Вы к кому?

— Нам нужен староста деревни, разговор у нас к нему, — сказал отец.

— Подождите минуту, я передам вашу просьбу Борису Фёдоровичу, только как мне вас представить?

— Краевские, — ответил отец.

Ждать пришлось недолго, буквально через минуту на порог вышел статный мужчина в старом пиджаке, накинутом на плечи и, подойдя, произнёс:

— Никак новые хозяева пожаловали, ну, прошу, проходите в дом, чаем угощу.

Мы отказываться не стали и, пройдя в дом, уселись на предложенные места.

Нас напоили чаем, ведя беседы о погоде, о собранном урожае, спрашивая, какие новости сейчас в Данкове и в Княжестве в целом, темы бесед не касались серьёзных тем. Когда мы закончили с чаепитием и убрали посуду, староста спросил:

— Рассказывайте, с чем пожаловали.

Диана, как мы и договаривались заранее, влезать в управление моими землями не будет, поэтому дала мне знак самому вести беседу.

— Борис Фёдорович, я на днях получил эти земли в собственность от боярина Морозова. Согласно указу Великого Князя, земли мне дарованы в вечное пользование, и я хочу узнать, как здесь обстоят дела. Вместе с вашей деревней не передали ещё две соседние, но там их состояние намного хуже вашего посёлка, я бы даже сказал, небольшого городка, поэтому меня интересует, какие потребности испытываете, как собирается налог, почему до сих пор не отремонтирован мост, который соединяет ваши деревни с Данковым? — спросил я и, видя, что мой собеседник не решается начать разговор, добавил: — Не стесняйтесь, говорите, как есть, если есть проблемы, не бойтесь их озвучить, но и врать не нужно, ведь правда всё равно когда-нибудь всплывёт наружу.

— Значит, хотите знать всю правду? Ну что же, будет вам правда.

Эти земли, а точнее, этот село и две соседние деревни раньше принадлежали мне, пока по оговору меня не арестовали и не упекли в Тайной Канцелярии. Меня там продержали два года, пока шло расследование, и хотя прямых улик по обвинениям против меня не нашлось, меня всё равно лишили дворянского титула, а земли отняли. Хорошо хоть дом оставили и хозяйство, иначе совсем бы по миру пошёл, а всё, как я думаю из-за того, что в своё время я выступил с обвинением против боярина Морозова, тогда ещё не являвшимся главой Тайной Канцелярии. Тогда-то он и затаил на меня обиду, но, как многие уже знают, он таких вещей не прощает, и лет через пять, когда на меня был подан наглый донос, ему дали ход, взяв за основу. Опровергнуть я настолько абсурдные обвинения не смог и в итоге лишился всего. Под управлением назначенного управляющего, который обложил всё имущество в деревнях непомерным налогом, деревни стали чахнуть, люди начали бунтовать. Тогда всех старост арестовали и обвинили в подстрекательстве, назначив лояльных новому управляющему, но в моей деревне это не прошло, хоть мы — люди и подневольные, но выбирать старосту могут жители сёл. В итоге я стал старостой в деревне и, как могу, защищаю интересы местных жителей, а вот две остальные деревни начали чахнуть, люди уезжать, так как платить такую подать были не в силах. Вот собственно и весь сказ. Для примера во всех соседних деревнях налоги на треть меньше, и с них как минимум одна шестая часть идёт на развитие деревень. Отсюда и ответ, почему не строится новый мост. Для его постройки необходимо минимум полторы тысячи рублей, это, если строить своими силами, но денег так ни разу и не выделили, хотя я каждый раз подаю заявку об этом. Хорошо хоть тратятся на лекаря, который обслуживает все три деревни, да и то на покупку живы мы собираем всем миром, хотя по закону должен содержать дворянин, которому они принадлежат. В этом году у нас было засеяно только сорок процентов из возможных пахотных земель, так как денег на посевную не хватило, а управляющий весной продал часть урожая, чтобы получить дополнительную прибыль. В других деревнях и того меньше. Что ещё сказать, так как дорога к нам идёт через большой объезд, цены в местных магазинах выше, чем в округе, да и платят они налог по повышенной ставке, — рассказал староста.

— Ну а хорошее, что можете рассказать, — задал я ещё один вопрос.

— Люди под моим управлением хоть и непросто им приходится, но не унывают, работают дружно, живут складно, одной большой семьёй. Если у кого беда, помогаем всем миром. Вот недавно Марфа, которая Тарасова, тройню родила, так мы все скинулись им кто зерном, кто одёжкой.

— Значит, говорите, что соседние деревни налог платят на треть меньше, а на мост нужно полторы тысячи рублей? — спросил я, внимательно смотря на старосту, и почему-то мне казалось, что он не врёт, да и проверить его слова очень просто, тем более это может сделать мой приёмный отец, его ведомство как раз и занимается сбором и систематизацией всех поступающих данных.

Посмотрев на него, я задал немой вопрос, и тот сразу ответил:

— Действительно, по этим деревням в отчётах шли завышенные сборы, теперь понятна причина этого, — сказал отец.

— Хорошо, тогда у меня вопрос, если я сегодня выделю деньги на строительство моста в размере двух тысяч рублей, когда вы его можете построить? — спросил я.

— В течение недели, максимум десять дней, а раз выделите больше, то и столбы обложим камнем, а сами поставим из дуба, лет пятнадцать точно простоят, — произнёс настороженно староста.

— Тогда решено, будут вам деньги на мост. Налог я снижу до среднего по губернии, но лично проверю, как собирается, а сейчас пойдёмте, покажете мои владения, да и в соседние деревни заедем, расскажете, что там у них и как. Ведь и про них всё знаете? — спросил я.

— Как не знать, ведь бывшая вотчина, каждую пядь земли я здесь не раз исходил, каждого жителя знаю, только вот новые старосты воду мутят, но толку то, люди помнят, как при мне им жилось, во всяком случае, большинство из них.

— Тогда решено, едем, будете показывать, а в дороге и поговорим, — сказал я, вставая из-за стола. Что удивительно, мой возраст совершенно не смутил бывшего дворянина, но это, наверное, и к лучшему.