Глава 16

Ильин прокатился взглядом по кабинету, будто специально игнорируя тяжелую ауру хозяина, застывшего в кресле. Давило со всех сторон. Казалось, смотрят даже стены. Слушают внимательно, обостренно. Каждое слово будет использовано против тебя…

— Чем обязан, Артем Дмитриевич? — Громов явно издевался, прекрасно зная, что пришли не к нему. Так зачем изображать из себя форпост?

«Заинтересован лично» — ответ лежал на поверхности, еще до того, как Артем увидел ревность в глазах. Усмехнулся. Ну, конечно же! В Полину невозможно не влюбиться. Особенно, таким как они. Светлое всегда притягивает темноту, манит попробовать. Обжечься. Они оба разинули пасть на один «каравай». Только Ильин уже испробовал и не смог забыть.

— Александр Борисович, думаю, вы знаете цель моего визита, — скрипнул паркет под его ногами, когда он оттолкнулся с места и попер в «зону комфорта» Громова. Отодвинул стул. Отстегнул привычным жестом пуговицу пиджака. Присел, подтянув брюки на коленях. — Не понимаю, к чему нужен этот контроль? Я хочу лишь увидеться с Полиной. У меня есть к ней несколько вопросов личного характера. Вас они никак не касаются, — вот он и обозначил, кто тут лишний, показав, что у него больше прав на женщину. Есть общее прошлое. Вскинул на Грома зеленые глаза с редким прозрачным оттенком…

Громову в солнечное сплетение врезало кувалдой. Не продохнуть. Был бы он послабее, обязательно дернулся. А так, только вены на висках вздулись от подскочившего давления.

Аськины глаза. Тот же размах бровей. Линия подбородка. Остальное, слава Богу, досталось девочке от матери. Но, есть нюанс… В графе отец у дочки Савушкиной стоит прочерк. Ильин ей по сути — никто. Так Светлячок решила. Немного отпустило.

— Все, кто находится в этом доме под моей защитой. Откуда мне знать, господин Ильин, о ваших намерениях в отношении моего врача, — немного насмешливый голос цеплялся за ухо, впивался занозами в кожу.

— Я не обижу мать своего ребенка, Александр Борисович. Есть важные моменты, которые нам с ней нужно обсудить, — Артем вбросил последние козыри. Вскрылся, думая, что обрел преимущество.

Молчание было долгим. Даже настенные часы боялись стрелку перевести.

— Конечно, это ваши дела, — Громов ласково провел ладонью по гладкой поверхности стола. — Можно упечь законную жену в психушку и вспомнить, что где-то на стороне есть ребенок… Скоро Полина Андреевна освободится. Вы сможете ей поведать о своем новом статусе. Вас проведут в малую гостиную, — указательный палец ушел под столешницу, чтобы нащупать кнопку вызова. На счете «три» дверь отошла в сторону, и Филин встретился взглядом с боссом. Короткий немой диалог между ними.

— Фил, проводи гостя в синий зал приема.

Ильин знал, что слухов не избежать. Обязательно где-то, да просочиться, найдется язык без костей. За всеми не уследишь. Обидно, что именно Громов ткнул его мордой в дерьмо, показал, что шило в мешке не утаить. Если он хочет отношений с Полиной, то и сказать должен все, без остатка. Артем собирался… Да. Только не так резко, не в таком формате. Вроде, убедил себя, что выглядит пострадавшим. Жена заболела. Остался один с сыном. Чуткая женская душа должна пожалеть. Верно? Полина именно такая, сострадающая, понимающая… Перевести все в безобидное русло, поговорить о чувствах. Как заливал пустоту без нее выпивкой, что ни в радость ему ничего. Не живет, а мается. Как сильно он хочет познакомиться с дочкой.

Артем не огрызнулся, не ответил Громову. Не перед кем бисер метать и тратить последние ресурсы нервов. Не помощник ему волчара, оскалившийся в защите своей норы. Ему до фонаря, что у кого-то судьба треснута, что значит несколько лет маяться в разбитых надеждах.

Ильин встал и пошел, не прощаясь за бородатым Бармалеем. Между лопаток печет, сверлит, словно на крюк насаживает и отпускает натянутый поводок: «Иди, иди… Только ничего у тебя не выйдет».