Глава 18

— Полина, стой! Я хочу ее увидеть. Увидеть свою дочь, — Артем был прижат к стене лысым бородатым зверем, но будто не замечал этого. Надрывая связки, орал пустому коридору. Его порывало бежать за гордячкой, доказать свое право быть отцом.

Помеха, что сковывала не была важна… Ильин дернул головой, чтобы пробить в наглую рожу. Хруст. Неприятный шлепок, будто в кисель упал камень. Из носа Филина потекла вязкая алая кровь, забрызгав обоих.

— Что же ты такой, сука, неугомонный? Тебе сказали: Отвали! — оскалился окрашенными зубами Филин.

Двойной удар: в солнечное сплетение, и в основание черепа. Ильин как-то сразу притих. Пошатнувшись, завалился набок, сползая спиной по стене.

Филин же, запрокинув голову, пытался остановить кровотечение. Крупными маслянистыми каплями исписал весь пол под ногами. Пнул в сердцах уже обездвиженное тело соперника, только головешка у того дернулась и опять повисла на груди. Харкнул рядом сгустком крови.

Оставив буянистого гостя с раскинутыми ногами, подпирающего стену в положении сидя, пошел искать Полину.

— Не боись, все живы, — темные глаза внимательно следили за ней, тяжело дыша ртом.

Наблюдал, как вставляет тампоны в ноздри. Ставит обезболивающий укол. Лепит ему пластыри. Хмурится. Еще бы пальчиком погрозила, медичка. Филин ожидал, что будет как все бабы ворчать, отчитывать… Но, Поля молчала. Руки ее жили самостоятельно, досконально зная свое дело. А вот сердце пронзала тупая боль.

У Савушкиной до сих пор в ушах стоял голос Артема: она должна простить, понять… Он хочет вернуться и видеться с дочерью. Как перестать рефлексовать? Да, ей бы сейчас самой успокоительное не помешало.

Она сгрызла таблетку с хрустом. Плеснула себе в стакан воды, чтобы запить кисло-горький вкус. Прикрыла глаза, подавляя внутренний крик досады: «Какого черта он явился и ведет себя так, словно имеет на это право?».

С ней разные случались вехи на пути… Такие, что некоторым и не снились.

У вас требовал наркоман рецепт, держа нож у горла?

Или повод для вызова: роды в сорок недель, воды отошли. Свет, музыка — погнали. Полина прямо в машине приняла близнецов одного за другим, пока застряли в пробке за два квартала до роддома. Один из младенцев не дышал самостоятельно. Она думала поседеет. Первый ребенок кричит, его на руках качает Тамара. Роженица на грани истерики. Никогда Поле не забыть тот шлепок по маленькой попке. Пищание, переходящее в «уа-уа!». Не рыдал только водитель…

Кто-то умирает, попал в аварию, прихватило сердце, бытовуха… Список не имеет конца. Всего не упомнишь. И только сила воли и хладнокровие помогали не сойти с ума, не дрогнуть перед сложной ситуацией. Вера в себя.

Но, где взять спокойствия и выдержки, чтобы защитить свое?

Выйдя из зоны воспоминаний, Полина поймала вопросительный взгляд парня с разбитым носом. Филин механически потирал указательным пальцем пятно на футболке, будто его можно так просто отскоблить.

— Все нормально, Фил, все нормально, — похлопала его по плечу, как детсадовца и отстегнула из упаковки аскорбинку. Протянула на ладони.

— Спасибо, докторша, — громила застеснялся элементарной заботы. Витаминку закинул на язык. Зачмокал. — Иди к детям. Я тут сам справлюсь.

— Не сам, а нужен хирург. Нос сломан и может срастись неправильно.

— И че? Первый раз что ли? — ей попался тяжелый случай из пациента, которого только в критическом полуобморочном состоянии можно положить в больницу. Будет бравировать до «победного».