Глава 20

Ильин первые сутки после встречи с Полиной не спал. Заперся у себя в кабинете, смотрел на ее фото, что прислал специально нанятый человек. Бухал, как философ и не пьянел. То, что она его пошлет в пешее путешествие было ожидаемо… Все вокруг меняется, продается и покупается, только Савушкина, как самка леопарда пятен не меняет.

И надо же, у него выискался соперник. Не какой-то простой там Вася доктор, не охранник из Пятерочки. «Громова ему не перебить ничем» — мстительный калькулятор в голове прикидывал и так, и этак. Не получалось. Даже с его возможностями и связями. А попрет на Александра Борисовича в наглую, получит пулю в затылок где-то в лесополосе. Такой расклад. Конкуренты Грома долго не живут. Кто поумнее, сразу сматывает удочки, все распродает и за границу, подальше от наших берегов, где можно с камнем на шее рыб кормить.

Знает ли Полинка с кем связалась? Наверняка, что-то да слышала, видела, понимает.

Ревность мужчины не выглядит как в кино, где он с перекошенной рожей кидается на стены, разбивает мебель. Воет на луну. Просто, внутри от жгучего унижения, рвутся последние струны порядочности и доброты, оставляя липкие, вонючие разводы. Будто клопов давили.

Нужно быть гибче, умнее. Постараться сделать так, чтобы сероглазая красавица сама от Громова ушла. Ножками. Не обернувшись.

Артем всматривался в фотографию, сделанную накануне, до «отпуска» Полины. Вся их бригада «Скорой помощи». Интересный ракурс, где вторая медичка что-то ворует у пострадавшего из сумки. Потом смотрит на Полину с завистью и некой обидой, что та не такая шкура… Ничего вокруг себя, кроме работы не видит.

Удивительно, как порой женщины не любят других женщин. Иногда, без всякой на то причины.

* * *

— Тетя Полина, вы не обязаны здесь быть, — Дина повернула голову и посмотрела в бледное осунувшееся лицо врача, что недавно отдала почти критическую массу крови. — Вам нужно отдохнуть, полежать.

— Ерунда. От этого не умирают, милая, — Полина полулежала на кушетке рядом, гипнотизируя аппарат, смешивающий ее клетки с кровью пациентки.

Было чувство, что ее долго кормили снотворным. Голова кружилась накатами, веки тяжелые, пальцы сводит, словно Полина опустила руки в ледяную воду. Знобит.

Чуть позже, она вышла, держась за стену. Поворот. Еще поворот. Немного отдышаться. Облизнуть пересохшие губы и унять сердцебиение. Могла бы попросить принести себе горячего чая, но собрав последние силы, плелась до столовой.

— Говоришь, наша Савушкина здесь? — Полина услышала голос своей напарницы Тамары.

Замерла. Не вышла из-за угла, чтобы поздороваться. Уж, слишком пренебрежителен был ее тон.

— Ой, да ладно? Донором? Эта дура всех скопом усыновить готова. Всех пожалеть. Наверняка, даже денег не попросит… А? Иду я, иду. Не дадут поговорить с человеком минуточку, — Тома выкрикнула в ответ кому-то, кто позвал по имени.

Полина, сцепив зубы, прислонилась спиной к стене. Покачала головой, словно корила только себя за доверчивость. Руки дрожали, что неудивительно. С Тамарой в пару она точно больше не впишется. Ни за что! Как женщина, не сумевшая и не способная обустроить свою собственную жизнь может осуждать ее? Откуда такое неуважение и эгоизм?

За окном ветер раскачивал ветви цветущей рябины, словно показывая, как может дрожать человеческая душа. Болеть. Не за себя.

Дина спала после процедуры. Поля недолго переписывалась с матерью и тоже уснула. Сон был настолько глубокий, что она не почувствовала мужчину, что смотрел на нее неотрывно.