Глава 34

Полине нужно было хорошенько подумать, все взвесить. В следующий раз так может не повезти, и милый Толя отравит ее дочку, чтобы «пожалели». С парнем явно было что-то не так. Недолюбленный. Болезненно бледный. Со взглядом глаз, которые иногда стремились «в кучу». Он явно отставал в развитии для своего возраста в четыре с половиной года. Но был хитер и сообразителен в разных выдумках, будто в голове мальчика сидел демон, который подсказывал, как и что делать.

Оказывается, уровень благосостояния родителей не делает их детей счастливыми. Как Ильин не замечает, что с ребенком беда творится? Или замечает, но предпочитает не видеть? Деньги, конечно, решают многое, но не все. Нельзя откупиться от детских травм, от недостатка внимания и родительской любви.

Нужно поговорить с Артемом. Аккуратно, чтобы не обидеть, но поговорить. Объяснить, что Толе нужна помощь специалиста. Может быть, психолога, может быть, даже психиатра. Обследовать органы, которые в первую очередь страдают от отравлений. И чем раньше, тем лучше. Иначе беда может случиться не только с ее дочкой, а с самим Толей. Ведь он явно не здоров. И винить его в этом нельзя. Виноваты родители, которые не замечают, не хотят видеть проблему.

Савушкина решила ограничить встречи Аси и Толика.

— Артем, нам нужно поговорить, — позвонила Полина в свой выходной. — Будет лучше, если я приеду к вам домой.

Ильин обрадоваться не успел, мысли заскакали в направлении: «Нужно заказать еду из ресторана. Романтично накрыть стол. Они сядут как семья и тогда, Поля поймет… Увидит, что все гармонично. Так должно быть».

— Это касается твоего сына, Ильин. Приеду без Аси, — серьезный голос вернул мечтателя на грешную землю. Таким тоном Полина предписания дает для больных, а не на свидания собирается.

Он сглотнул подступивший к горлу ком разочарования. Мир, едва успевший окраситься в пастельные тона надежды, вновь померк.

— Хорошо, — ответил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало и тени обиды. — Буду ждать.

В трубке прервалась связь. Наступила гнетущая тишина, словно зверь, затаившийся для дальнейшей атаки. Ильин сожрет себя домыслами и предположениями до вечера. Нужно собраться и хорошо подготовиться к встрече. Пусть она и не станет легкой… Ильин отменил все встречи и поехал домой.

Не успев бросить у порога на этажерку свой деловой портфель, спросил у выбежавшей на встречу домработницы:

— Где Толя?

— В своей комнате играет, Артем Дмитриевич, — женщина испугалась его тяжелого взгляда, словно она в чем-то заведомо провинилась. «Пыль обнаружил на полках?» — ее взгляд забегал, не зная, за что зацепится. Уволит ведь и глазом не моргнет, тиран.

Артем кивнул и прошагал мимо прямо в обуви, стуча подошвой туфель по начищенному до блеска полу. Вбежал на второй этаж, словно на пожар торопился.

Резко распахнув двери детской, сразу же почувствовал запах гари и каких-то вонючих благовоний. Пахло жжеными спичками. Дым змейкой клубился под потолком. Посередине комнаты сидел сынок, подогнув под себя ноги в позе «лотоса». Вокруг него горели толстые свечи в подстаканниках. Мальчик не сразу среагировал на появление отца, словно находился в трансе.

— Толя! — рявкнул Ильин, ошарашенно осматриваясь вокруг. — Ты что делаешь?

Зеленые глаза распахнулись, и не совсем трезво на него взглянули, как будто сын был одурманен.

— Папа? Па… Я… Так мама на тебя ворожила. Я у нее огоньки взял, — Толик, встав на четвереньки, пополз в его сторону. Как собачонок, добрался до ног. Обхватил одной ручонкой его лодыжку, заглядывая преданно снизу-вверх в глаза отца.

«Писец! Илона увлекалась магическими ритуалами и ребенка втягивала? Я вообще ничего не знаю, что творила эксцентричная полоумная жена с моим сыном?» — Ильин осторожно присел и погладил мальчика по голове. Подхватив подмышки, поднял и прижал к себе. Убедившись, что ничего не горит ярким пламенем, понес Толю вниз.

Мальчик притих, положа голову на плечо папы и радовался, что его колдовство помогло. Права была мать. Это помогает! Ему было страшно, что отец полюбит не его, а ту девочку, которую заставляют называть сестрой. Он по-черному завидовал Асе… Ее притягательности, открытости, беззаботному веселью. При взгляде на нее папа смягчался и говорил: «Учись, у нее. Смотри, твоя сестричка какая умная». Ему было больно это слышать, видеть, как его отец восхищается не им, а противной выбражулей.

Но, Толик знал секрет. Он знал, как вернуть отцовское внимание. Это было то самое волшебство, которому научила его мать. Она говорила, что иногда нужно просто притвориться слабым и беззащитным, чтобы тебя заметили и полюбили. Просила Толю не шуметь, пока читает по бумажке бессвязные слова и колет свой палец иглой. У Толика теперь в кармане штанишек такая — длинная и острая. Себя он ей тыкать боялся… Асю подождет. У той такая мягкая ручка.