Глава 20

– Зачем ты пришел, Артур? – выдавила из себя с болезненным выдохом, его присутствие крушило мое самообладание.

До прихода Артура я еще как-то держалась, а теперь… А теперь мне страшно стало – как я этот разговор выдержу, когда мне с ним одним воздухом дышать невыносимо?

Он шагнул ко мне с глазами побитой собаки, с перекошенным от страдания лицом, но держался на расстоянии, не смел приближаться. Я только видела, что еле сдерживается, как зверь перед прыжком.

Застыла как вкопанная в пол.

Вот пусть так и будет!

Никогда! Никогда он больше меня не коснется, я никогда больше до него не дотронусь. От этого было так больно, что я едва стояла на ногах. Злые слезы подступали к щекам, а ногти впивались в мякоть ладони.

– Зачем? Считаешь, что не должен был? Давай поговорим.

– Да, считаю. Ничего уже не вернуть. Я слишком много видела.

– Ты видела то, чего я даже не помню. Я был без сознания, меня накачали, я ничего не соображал, – он снова принялся оправдываться, но я лишь отмахнулась.

– Прекрати, прошу, – простонала на выдохе и со смешком продолжила: – Лучше бы ты говорил банальности в духе: “Ты не так поняла, это не то, о чем ты подумала”.

– Тебе смешно, да? – сощурился Артур, от него полыхнуло негодованием.

– Мне? Издеваешься? Мне совсем не смешно.

Какое смешно, если у меня сердце на части, в труху рвалось?! Я просто пыталась сарказмом замаскировать боль, но разве это возможно? То, как мне паршиво, ничем не скроешь. Я же развалина с раскуроченным сердцем, которое еле бьется, почти мертвое уже.

– Любимая, я же вижу, как ты мучаешься, я – тоже. Мы можем не страдать, вместо этого мы можем всё обсудить и помириться.

От его слов стало так горько, что у меня перехватило дыхание.

– Не смей называть меня любимой, Артур. Ты потерял это право. Нет никаких “мы”, – проговорила твердо, со сталью в голосе, – я не понимаю, зачем ты пришел, зачем пытаешься снова что-то объяснить. Нечего уже объяснять. Точка.

– Я не приму это, Лина, ангел, ты попытайся хотя бы понять, ради нас, неужели ты готова всё перечеркнуть?

– Я? Это ты всё перечеркнул своими чертовыми играми!

Обещала себе держаться, не злиться, но как, если каждое его слово выбивает из колеи? Я должна выслушать, простить, понять?

Артур опустил голову, и я прямо почувствовала, как ему стыдно. Но мне-то что? Мне теперь какая разница? Раньше надо было пеплом голову посыпать.

– Лин, прости, я заигрался в бога, я пытался спасти брата, я думал, что самый крутой чувак, который поймает в ловушку Роксану и проучит ее, а…

Он провел рукой по лицу, растирая его, а потом посмотрел на меня с надеждой. Он надеялся, что смог что-то там мне объяснить.

– Попался ты сам, я уже поняла. Она поиграла с вами обоими, – усмехнулась я с больной грустью.

– Ты многого не знаешь. Это было больше, чем игра с мужчинами. Она ненормальная, сама мне призналась.

– Ты виделся с ней?

От этой мысли внутри всё скрутило болью, хоть я и пыталась не реагировать. Но по телу пронеслась крупная дрожь, мне страшно стало. Вдруг она и ко мне придет?

– Да, пришла ко мне в офис и рассказала историю. Откуда она взялась, что задумала, что сделала. Она сама была обманутой женой и мстила всем друзьям мужа, которые негласно одобрили его измену.

– Ты думаешь, мне интересно?

– Да, думаю. Понимаю, что ты злишься, и ты имеешь на это право! Но я еще твой муж, и хочу, чтобы ты знала всю историю до конца!

– А в чем история, Артур? В том, что вы повелись на игры ненормальной, но с превеликим удовольствием? Влад понесся разводиться, переспав с ней, а ты…

– Он с ней не спал. Роксана призналась, что он не смог ничего сделать, когда она его накачала, но Владу было так стыдно из-за мнимой измены, что он решил избавить жену от такого изменника, как он.

– Какое благородство. Мне ему поаплодировать? Что же ты не повторишь поступок брата? Избавь меня от себя, Артур. Или ты не такой благородный, как брат?

– Не говори так! Между прочим, Аня простила Влада, – прозвучало с упреком.

– Это ее дело. У них ребенок, в конце концов, а у нас ничего подобного, так что и держаться не за что, Артур. А жить с предателем я не буду. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу ваш секс. И пока я его помню, мой ответ не изменится. И время здесь не вылечит. Дело не только в измене, а в том, что ты слушал ее, ты играл в те игры, хотя я просила обратить внимание на странное поведение твоей подчиненной. Ты обманул меня и намеренно отодвинул в сторону, чтобы поиграть с ней. И кстати, я еще не уверена, что приняла версию с препаратом. Слишком уж ты был активным для того, кто не соображал, что делает. Может быть, ты просто хочешь прикрыть свою измену, Артур. Свалить всё на действие непонятного средства. Очень удобно, но нет, я не поверю.

– Нет, Лина, это не так! Я не хотел ее! Эта дрянь… Черт, я бы ее и пальцем не коснулся!

– Но ты коснулся! Ты коснулся – и не только пальцем!

Не знаю, кому я хотела сделать больно, ему или себе. Но знаю, что мне точно было больнее. И именно я имела право прогнать Артура, имела право не слушать его, я была пострадавшей стороной, какую бы маску страдания он сейчас на себя ни надевал.

– Ангел, прости меня, я люблю тебя, только тебя, мы забудем этот эпизод, мы же сможем, любимая, прости, я не могу без тебя…

– А я не могу тебя видеть! Как ты не понимаешь? Меня от тебя тошнит! Ненавижу тебя, слышишь? Ты мне омерзителен!

Артур дернулся, лицо перекосило, он весь напрягся, глаза сочились виной и страданием, и мне должно было быть приятно видеть его мучения, так почему мне самой больно? Будто я сама себя бью этими самыми словами!

Он двинулся ко мне, вопреки всем моим протестам, я не успела опомниться, как схватил за предплечья. Пальцами сдавил руки. Оскалился, глаза впились мне в лицо.

– Ты врешь самой себе! Ты любишь меня! И поэтому простишь!

– Нет! Пусти меня!

– Пущу, когда ты выслушаешь! Я тебе не изменял! Изменяла только оболочка, безвольное тело под препаратами! Я ничего не соображал. Там была такая доза, которая могла бы убить и слона! Я еле выжил!

– А мне плевать! Слышишь? – выкрикнула и задергалась.

– Плевать? Хочешь сказать, лучше бы я умер?

– Для меня ты и так умер! – с силой толкнула его в грудь, и Артур пошатнулся, ему пришлось меня отпустить.

Лицо помертвело, а глаза стали безжизненными, как два пустых колодца. Как две бездонные ямы, которые затягивали меня внутрь себя. А потом он поник, плечи опустились, он просто стоял, погрузившись в себя.

– Уходи, – я прошептала это очень тихо, но он услышал и вздернул голову, как животное, отозвавшееся на шелест травы.

– Лина…

– Уходи, Артур, я не хочу ничего слушать, как ты не понимаешь? Я не пойму. Не приму. Это невозможно. Я каждый раз буду видеть тебя и ее. Ты просто взял и уничтожил наш брак.

– Тогда она победила, – произнес он замогильным голосом.

– Кто?

– Роксана. Задалась целью разрушить наш брак, и что? Она победила? – глаза его загорелись новым огнем, будто он нашел новый смысл существования и новые доводы, понадеялся…

Но нет. Рано радовался. Жалкая попытка. Я не поведусь.

– Это не соревнование, Артур, и не игра. Наверное, такова жизнь. Изменяют все, верных мужей нет, и вам вечно будет мало одной женщины. Зря я думала, что нас это обойдет стороной. Все вы, мужчины, одинаковые.

– Понимаю, ты злишься, но пройдет время…

– И не надейся. Ты потерял мое доверие окончательно. Как я могу доверять твоим словам? Зачем жить с таким человеком? Ты мне скажи. Что ты сам делаешь с неблагонадежными партнерами? Даешь им новый шанс, если подвели тебя? Нет, правда ведь? А мне предлагаешь довериться тебе, когда я видела самое худшее!

– Лина, что мне сказать, чтобы ты поняла, что измены как таковой не было? Что? – он смотрел с мольбой, но я уже всё решила.

– Ничего, Артур, ничего. Во всей вселенной не найдется слов, способных тебя оправдать. Уйди, я тебя прошу, – прошептала на последнем издыхании, все соки из меня этот разговор вытянул, всю душу мне в ошметки растрепал.

– Всё не может закончиться так, Лина.

– Ты не понимаешь, Артур, всё уже закончилось.