Глава 8

Северная столица и самый роскошный отель города. Можно было даже не сомневаться, что именно в этом месте разрушатся мои мечты. Именно здесь я окончательно распрощаюсь с наивными розовыми фантазиями о том, как мы с Артуром, два седых старичка, прожив вместе долгие годы и не растеряв любовь, заботливо поправляем друг другу одежду, прогуливаясь по улочкам под руку…

Мы не постареем с ним вместе. Нашему браку пришел конец. Мой любимый муж променял меня на шлюху с блядским взглядом и шикарными сиськами, сплошь силиконовую и фальшивую, и его даже не смутило то, что она только что увела его брата из семьи.

Мой взгляд скользнул наверх, вдоль мокрого фасада здания. Ведь, как нельзя кстати, зарядил дождь, барабаня в зонтик, который мне посчастливилось с собой захватить в эту вынужденную поездку.

Секретарша мужа вошла в мое положение, когда я несколько часов назад явилась в офис и попросила у нее назвать отель, в котором она забронировала номер для моего мужа.

Долго уговаривать не пришлось, она проявила женскую солидарность, и я с горечью поняла, что просто пожалела меня. Несчастную жену, которая не замечает ветвистых рогов над своей головой.

И вот быстрый сбор вещей, “Сапсан” – и я здесь, приехала разоблачить наглых любовников. Вот только почему-то стояла и не решалась зайти внутрь, топталась на улице, пропитываясь вечерней влагой.

Еще пять минут побыть в статусе счастливой жены. Последние минуты перед тем, как я распрощаюсь с этим статусом и познаю боль, которая не сравнится ни с какой физической. Боль от разбитого сердца.

– Девушка, у вас здесь забронирован номер?

Повернулась на вежливый голос швейцара в красной ливрее, застывшего на входе в отель с вынужденной вежливой улыбкой. Он никак не показывал, что я ему как-то помешала, но оно и так ясно.

Я же стояла тут минут двадцать, гипнотизируя вход в отель, словно это адские ворота, ступив в которые я распрощаюсь с жизнью. Будто там меня подстерегают чудовища, не меньше, готовые разорвать меня в клочья.

Швейцар продолжал вопросительно смотреть на меня, а мое молчание затягивалось. Вот-вот он заподозрит меня в том, что я приехала сюда не заселяться.

– Да, забронирован, – наконец, ответила я хриплым голосом и сделала шаг вперед.

К счастью, мне молча открыли двери, и я вошла внутрь. В фойе у стойки толпился народ, дети семейных пар галдели, но я никого не слышала – только шум в ушах от бешено колотящегося сердца.

Подойдя к диванчикам в центре, замерла и стиснула одну ладонь в кулачок, прижимая его к груди. Зябко поежилась, еще не отойдя от вечерней прохлады улицы.

И что дальше?

Я никогда не была в этом отеле и даже не знаю, в какой стороне находится нужный мне номер. Повсюду охрана, а это значит, если я буду кидаться к каждому лифту, заполошно ища нужный мне блок номеров, неизбежно привлеку их внимание.

Не найдя решения лучше, я встала в очередь к стойке перед семейной парой и внимательно прислушалась к тому, что говорит впереди девушка-ресепшионист.

– Номер двести пятнадцать. Вам сейчас направо, к лифту и на второй этаж.

Мне сопутствовала удача. Мужчине впереди выдали ключ-карту от номера, соседнего с тем, который забронировала мужу его секретарша.

Ха! Удача так удача! Такая себе!

Я быстро пристроилась к мужчине и увидела в его руках белую пластиковую карточку. Достала из сумочки такого же вида пропуск в офис мужа и отчаянно надеялась, что досконально проверять меня охрана не будет.

При подходе даже достала телефон и сделала вид, что у меня важный разговор, а карточку показала охраннику мимолетом. Он не особо вглядывался в меня, так как я явно похожа на среднестатистическую женщину, не представляющую угрозы, и это было мне на руку.

Чтобы он поменьше обращал на меня внимание, я быстро юркнула в первый подъехавший лифт, еле-еле втискиваясь в него вместе с толпой народа, и хоть и было тяжело дышать в такой давке, я с облегчением вышла на втором этаже и перевела дыхание.

Пропустила гостя из двести пятнадцатого номера вперед, чтобы не стоять перед соседним номером истуканом, вызывая у него подозрения.

Сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и только после двинулась в сторону номера, в котором сейчас прятались мой муж и разлучница, воплощающая свою угрозу в жизнь.

Остановилась у двери и прикрыла глаза. Поначалу услышала только стук собственного сердца, а затем вдруг…

Стоны.

Это определенно стоны.

Сладкие женские с протяжной ноткой и грубоватые с хрипотцой и рыком мужские. И последние мне до боли знакомы. Буквально моментально они разорвали мое сердце на ошметки!

Я схватилась за ручку двери и потянула ее вниз, и мне пришла в голову запоздалая мысль, что они наверняка заперлись и не откроют мне, но руки действовали быстрее разума.

На удивление, дверь поддалась и тихо открылась наружу.

Звук стонов усилился, он бил по моим барабанным перепонкам. Мне до отчаяния захотелось заткнуть уши хоть чем-то, чтобы не слышать этих пошлых шлепков и звуков чужого удовольствия, но я проделала такой путь не для того, чтобы на полпути развернуться и всю жизнь гадать, было или не было.

И хоть интуиция вопила, что я не ошибаюсь и слышу всё правильно, сердце просило меня убедиться.

Я медленно, на ватных ногах прошла внутрь. В глаза бросилось нижнее белье, лежащее на полу в коридоре. Женское кружевное красное и черные мужские боксеры с плотной резинкой. Я покупала их мужу сама.

Любовно выбирала…

В номере играла медленная романтическая музыка, но недостаточно громко, чтобы заглушить стоны соития.

Я встала почти у самой кровати, но глаза подняла в последнюю очередь.

Смятые скомканные простыни, свисающие с постели. Наспех снятые белые гостиничные халаты. Переплетенные женские и мужские ноги.

И ягодицы. Моего мужа. На которых перекатывались мышцы от того усердия, с которым он вколачивался в свою юристку.

– Так вот она какая, твоя командировка, дорогой муж, – усмехнулась я громко вслух, а сама боялась, как бы не расплакаться перед этой дрянью, лежащей под моим мужем.

Я не видела ее лица, но прекрасно могла разглядеть знакомый маникюр на пальцах, которыми она впивалась в его поясницу.

Такой же на ее ногах, которые были собственнически обвиты вокруг его бедер.

Муж замер, услышав мой голос, а затем вдруг начал мелко трястись.

Мне бы прикрыть глаза, чтобы не видеть, как он достигает пика удовольствия, но я не могла. Словно мазохистка, наблюдала, как он дарит этой дряни то, чего не удостаивалась я.

“Нам еще рано заводить детей, Ангелина”.