Глава 61

Раймус Ринский читал письмо, написанное его женой — Микаэллой. Оно было непривычно длинным. Прочитав его, он понял причину этого — его истинная хотела досрочно расторгнуть магический брак. Для этого ей необходимо было его согласие.

Мужчина уставился перед собой невидящим взглядом. Когда он понял, что совершил ошибку, пытаясь не привязываться к той, которая занимала теперь все мысли?

Наверное, тогда, когда случайно услышал, как переговаривалась между собой двое полицейских, которые вели его с допроса в тюремную камеру.

В тот момент он думал о том, как провинциальному полицейскому, капитану Логингу, удалось то, что не удавалось никому? Поймать его с поличным и арестовать за попытку кражи артефакта.

И вдруг услышал, как один полицейский шепчет другому, что фаворитку самого его высочества Раймуса Ринского — Элли Белл — вчера убил его младший брат. Из ревности. На Главном мосту столицы. На глазах свидетелей. Сбросив тело в грязно-красную мутную воду Великой реки.

Такого шока, боли и опустошения он никогда не чувствовал. Не помнил, как дошёл до камеры. Его завели, а он стоял, оглушённый, растерянный, и смотрел на серую стену, боясь пошевелиться.

Потом проверил, находится ли проклятый браслет на запястье, уж слишком неожиданно больно стало. Словно в груди раскаленная лава бурлит. Возможно, он каким-то образом потерял демонов браслет? Тогда боль от потери истинной пары понятна.

Но, нет, проклятый браслет никуда не делся, он ощущал его, а боль раздирала изнутри так, что хотелось выть. Из глубины души поднималась слепая ярость. Этот недоумок, заговорщик и убийца всё же добрался до его женщины. До его истинной пары. Такой талантливой. Нежной. Страстной. Которую он боялся любить.

И которой больше нет.

Он метался по камере, словно раненый зверь, и кричал. Сначала молча, и молчаливый крик разрывал душу в клочья, потом в голос, потому что боль раздирала грудь и ей нужен был выход.

Он разбивал кулаками каменные стены, железные двери, сбивая штукатурку и краску, сдирая кулаки в кровь, до мяса, до костей, но легче не становилось. Он хотел выйти из этой гребаной ловушки. Возможно, Элли смогла спастись? Возможно ей нужна помощь? А он здесь, заперт. Он даже знал, что мог выйти, — надо было лишь подать весточку матери. Или брату. Но он не делал ни того, ни другого. Потому что тогда посторонние узнают о его тайне. Даже император не знал, что его брат — Артефактор.

Знала только мать.

Последующие дни превратились в сплошной кошмар. В пытку. Он попытался узнать на допросе что-то о Мике, ему грубо ответили, что это вообще не его ума дело.

Он мучился и винил себя в смерти Мики, ведь это он удерживал её в столице, не давал уезжать, отчего она постоянно сталкивалась с Грегори, который положил на неё глаз.

Раймус не понимал, день сейчас или ночь, бессонница изводила его, стало казаться, что Мика жива, спаслась, и ей нужна помощь. Она снилась, или это призрак её приходил к нему, тянула к нему тонкие руки, смотрела огромными зелёными глазами и умоляла помочь.

И тогда он сдался. Попросил встречи с капитаном Логингом. Признался, кто он на самом деле.

Он. Признался. Чтобы выйти. Чтобы искать её тело. Тело его истинной пары. Женщины, которая ему стала дорога. Только понял он это после её смерти. Понял и поверил, что боги не ошибаются. Она — его истинная, она — часть его души и сердца, без неё он просто кусок мяса, даже не человек. Тогда именно так ему и казалось.

Пришла мама. Подтвердила капитану, что он говорит правду, что этот мужчина с чужой внешностью действительно её сын Раймус, брат императора. Пришлось рассказать Логингу правду. С самого начала. Что с детства он создавал артефакты, постепенно его увлечение становилось болезнью, он хотел себе все артефакты мира, о которых узнавал, нагло отбирая их у тех, кто создавал их, приобретал.

Никто ничего не смог с ним поделать. Ройдан стал серьезно волноваться. Мама решила, что он должен жить под иллюзией, постепенно меняя его настоящую внешность на ту, под которой он жил сейчас, к которой все привыкли.

Почему мама решила, что нужно так, а не наоборот, — похищать артефакты со своим лицом, а жить под чужим?

Видимо, из-за таких вот возможных ситуаций, чтобы не подставлять под удар репутацию императорской семьи. Его отдали в полицейский университет в надежде, что он избавится от своей тяги к воровству артефактов, но он просто стал неуловимым Артефактором, пользуясь служебным положением.

И они втроём договорились. Капитан вдруг пошёл навстречу. Неожиданно попросив кое-что взамен. К удивлению Раймуса, не для себя. Попросил амнистию для одного парня, по ошибке попавшего за решётку пожизненно. Амнистию мог дать только император, вдовствующая герцогиня пообещала его уговорить.

Раймус вышел из тюрьмы. Встретился с младшим братом. Он хотел избить этого придурка до потери сознания, до пенистой крови на губах, хотел увидеть, как жизнь покидает его жестокие глаза.

Пустота в глазах Грегори остановила его.

— Ты пришёл убить меня, — Грегори смотрел на него равнодушно. — Из-за неё. Я не буду защищаться. Можешь приступать.

— Зачем ты это сделал? — процедил Раймус. — Я терпел все твои выходки, даже за покушение на жизнь Ройдана ты не получил должного наказания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не помню. Я был пьян, — безэмоционально ответил брат.

— Ты никогда не выйдешь из этой камеры. Ты сгниешь здесь, подонок.

— Я не собирался убивать её, Рай, — Грег поднял лицо, посмотрел на него. Столько неподдельной боли и тоски застыло во взгляде, что Рай вздрогнул. — Я хотел жениться на Мике. В тот вечер я сделал ей предложение.

И тогда он не сдержался, набросился на брата.

— Жениться? На моей истинной? — цедил он в ярости и бил в незащищённое лицо кулаками, пока не превратил лицо брата в кровавое месиво. — Ты не должен был касаться её своими грязными руками. И мыслями, — шипел он в избитое лицо.

— Не… должен… — хрипел Грегори. — Я… не знаю… как… Я… любил…Элли…

— Ты не имел права её любить. Она была моей женщиной. Сдохнешь здесь, — это были последние слова брату.

А потом он искал её.

Сначала живую. Потому что очень хотел верить, что она осталась жива. Хотя прошло много дней после происшествия на Главном мосту. А через несколько дней — искал тело. Поднял всех безопасников. Но они не нашли её.

Она исчезла. Словно никогда не существовало Микаэллы Кэмпбелл, девушки с чистыми зелёными глазами. Которая любила его.

А ведь он хотел, чтобы она исчезла. Всегда хотел. Даже мечтал об этом. Чтобы не испытывать к ней болезненной привязанности, не стать зависимым.

После Элинор, этой продажной твари, он больше ни от кого не хотел быть зависимым. Лживая распутная баба унижала его, вертела им, как хотела, а потом оказалось, что она спит за его спиной с преподавателем академии, и не только с ним. Залетела от кого-то и пыталась доказать, что это его ребёнок. Хотела чужого выродка сделать его наследником. Он так любил эту женщину, а она… Сколько женщин после Элинор он погубил? Сколько использовал? И с Микой поступил не лучше. И совесть сначала не очень-то мучила. Да и потом тоже.

Девушка с зелёными глазами, которая являлась наследницей заговорщиков, уникальным магом, которую нужно было засадить за решётку, оказалась легкой добычей. Он без зазрения совести украл у неё и сердце, и артефакт, угрожающий стабильности Ринской империи. Но оставил жить на свободе. Такой чистый ангел не мог причинить кому-то вред.

Он не собирался лишать её невинности, соблазнять, хотя со временем привязывался к ней всё больше, а в последнюю ночь не смог устоять, его так потянуло к ней, как никогда и ни к кому. Он решился сделать её своей. Она оказалась невероятной. И с ней было невероятно. Он решил увезти её с собой, в столицу, но потом пришли полицейские, и он сбежал.

И слава богам, что пришли. Он хоть протрезвел, а в душу закралось подозрение, которое вскоре подтвердилось татуировкой. Микаэлла Кэмпбелл — его истинная пара.

Он убедил себя, что она не лучше других, что такая же, как все, и тоже станет лживой и коварной. Он сможет жить без неё. Ну и что, что она — его истинная пара. Она не нужна ему.

Он сбежал, бросил её. Выслушивал доклады про её жизнь, держался, не искал, хотя безумная тяга увидеть истинную пару выворачивала чуть ли не наизнанку.

Он решился на запрещённый ритуал.

У него всё получилось. А потом его люди, присматривающие за ней, доложили, что Мика погибла. Разбилась на мобиле в горах. В тот момент ему показалось, что остановилось сердце. Что упало небо. И погас весь свет мира. А когда понял, как ему больно, то разозлился. На неё, что всё же сумела обрести такую власть над ним. На себя. За то, что стало больно, за то, что хотелось броситься в горы и искать её.

Он сдержался. Его истинная погибла. Нечего теперь сожалеть. И ушёл в работу. И в поиск артефактов. Ведь он стал охотником жрецов, работы по поиску артефактов прибавилось.

А потом появилась татуировка. Двойная. Сначала он не понял, что произошло. У него началась безумная ломка. Его тянуло куда-то. Он понял. К ней.

Он загружал себя работой, чтобы не искать подтверждения того, что Мика осталась жива. И постепенно привык к мысли, что девчонка из рода Кэмпбов каким-то удивительным образом выжила.

Он не забыл её. Помнил. Но умышленно не искал и больше ничего не узнавал о ней. С каждым днём чувствуя себя всё более уверенно и независимо. Привыкнув так жить.

Что он почувствовал, когда узнал спутницу брата? Сначала безумную радость и потрясение. А потом бешенство.

Заявилась. Нашла его. Хочет крутить им, вить из него веревки. Лгать и наставлять рога. Она не знала, что он подготовился к возможной встрече, что у него теперь были проклятые браслеты.

Нацепил на неё этот проклятый браслет. А дальше началась борьба. С чувствами, с самим собой. Он вёл себя как свинья. Умышленно. Не желая подпускать её близко. Постоянно отталкивая. Обижая. Безумно ревнуя. Несмотря на проклятые браслеты. Ко всем и к собственному брату.

Его это злило. Раздражало.

А потом она исчезла, как он хотел. Нет, не исчезла. Её убили. Он убеждал себя, что так лучше для него. Но жизнь превратилась в кошмар, так как случилось то, чего он боялся больше всего на свете. Только стало ещё хуже. Он стал зависим от той, которую теперь никогда не забудет. Не обнимет. Не посмотрит в глаза, полные желания.

Он пытался снять браслет, сломать, чтобы почувствовать Мику, но у него не получалось, — браслет словно слился с кожей и не поддавался. Будто кто-то заколдовал его зачем-то.

Когда пришло озарение? Мама подсказала. Устала смотреть на него, как он терзается и мучается, и направила в Анрийские горы. Почему он сам не подумал о древних?

Он пошёл на сделку со жрецами. Они обещали воскресить Микаэллу. Он — стать вечным охотником первого храма. В итоге — они его обманули. Удивился ли он? Вначале. Не думал, что подобное могло произойти в святом месте.

Мика оказалась здесь же. Живая. Невредимая. Под качественной иллюзией. Пришла разорвать связь истинной пары, избавиться от него. А ещё у неё оказались дети. Его дети. Мальчик и девочка. Которых она прятала от него. Все эти годы.

Никогда он не был так зол.

Не из-за детей. К детям всегда равнодушен был. Из-за того, что понял совершенно отчётливо — он не нужен ей. Он — Раймус Ринский, принц империи, глава службы безопасности, богатейший человек мира и сильнейший маг — оказался не нужен девчонке, которая не попала за решётку только благодаря его желанию и воле. И не только не нужен сам, ей ничего от него не нужно было. Ни титул, ни содержание, ни положение. Ни его любовь.

Хотя нет. Кое-что ей всё-таки оказалось нужно.

Свобода.

От него свобода.

И она обманула его, получила свою гребаную свободу. Не потребовав ничего взамен. Для себя лично.

Ничего.

Совсем.

Даже содержания на детей. Его детей.

Гордая. Обиженная. Невероятно смелая. И коварная.

Удивительная.

Очень наглая и такая красивая.

Желанная. Его истинная.

Недоступная. Снова.

Он хотел её. Похоже, он любил её. Похоже, он всё же проиграл. Там, где не ожидал. Тогда, когда верил, что всё в его руках.

Он ждал, когда она напишет и попросит помощи. Его жена. Герцогиня. Мать его детей. Нищая.

Но она молчала. Не связывалась с ним. Не писала. Она просто вычеркнула его из жизни.

Он не вычеркнул. Ждал. Когда она сломается. Не искал её. Не нарушал договор. Просто ждал. Верил — она придёт, приползёт, ведь во дворце жить лучше, чем в лачуге. Особенно когда у тебя двое детей.

Но каждый год он получал письмо, с одинаковым содержанием: «Здравствуй. У Алекса и Алисы всё хорошо. Если тебя это волнует». И всё. Больше ни одного гребаного слова. ВСЁ.

Где она? Что с ней?

А потом он получил письмо, в котором Мика просила расторгнуть брак, писала, что он может жениться снова и вновь почувствовать себя мужчиной. Так и написала. Стерва.

Он отказал. Брак они могут расторгнуть только по обоюдному согласию. Он. Его. Не даст. Потому что она — его истинная. Потому что она — его женщина. Потому что она… когда-нибудь простит его и вернётся. В письме он просто написал: «Нет».

После письма пришёл его лучший друг. Его единственный друг. Он был рад ему. Всегда. И в этот раз. Пока тот не заговорил. Кай сказал, что нашёл Мику, что ей тяжело одной с двумя детьми. Сказал, что хочет жениться на ней. Потому что любит. И просил его расторгнуть брачный договор. Ради него. Ради их дружбы.

Кайрос. Любит. Его. Женщину.

Это не укладывалось в голове.

Кайрос настаивал на расторжении их брака, приводил доводы. Он ударил его. Кайрос не ударил в ответ. Смотрел пронзительно. С укором. Он снова ударил. Жёстко.

Они подрались. Избили друг друга до полусмерти. До ломаных костей, до крови.

Кайрос сказал, что хочет защитить Мику и детей и что он — эгоист и сволочь. Он, что, считал, что открыл ему глаза?

Он ответил другу, теперь уже бывшему, что у Мики и детей уже есть и муж, и отец. Да, он сволочь, негодяй, подлец. Был. Теперь нет. Он хочет, чтобы они вернулись. Даже дети, которых совсем не знает, но которые все равно его. Пусть возвращаются в Ринскую империю. Она — его герцогиня. Его принцесса. Будущая императрица. А дети — наследники. Он хочет начать всё сначала.

Кайрос ответил избитыми губами, что Мика не приедет. Она выбрала его, Кайроса.

Кай не знал, что этими словами подписал себе смертный приговор. Он не отдаст ему Мику.