Глава 35. Второй поцелуй

— …и я всегда была той, кто чинит, — сказала Лиора, глядя не на Дарена, а на оплывающую свечу между ними. — Не той, кого чинят. Разница небольшая на словах и огромная на практике. Люди приходили ко мне с проблемами, а не я к ним.

— А сейчас? — спросил он тихо.

— А сейчас, — она позволила себе короткую, честную паузу, — я сижу в канцелярии позже полуночи и рассказываю едва ли не первому человеку за долгое время что-то, чего он не просил доказать или объяснить. Это… непривычно. Не плохо. Просто непривычно настолько, что я не сразу поняла, что делать с руками.

Дарен посмотрел на её руки — сцепленные на краю стола, слишком крепко для человека, который просто разговаривает.

— Можно я скажу то, что вижу? — спросил он. — Не как вывод, не как допрос. Просто наблюдение.

— Говорите.

— Вы и о себе говорите списком, — сказал он. — Коротко. По порядку. Ни одной лишней строки.

— Лишние строки обычно дорого обходятся.

— Тогда одну я оплачу сам.

Что-то в груди у Лиоры сжалось и тут же отпустило — резче, чем она ожидала от одной фразы.

— Вы говорите это слишком уверенно для человека, который десять дней назад подозревал мой двор в контрабанде.

— Десять дней назад я подозревал хозяйку двора, которую совершенно не знал. Теперь знаю вас лучше. Не полностью — и не стану притворяться обратным.

* * *

Стул под Дареном скрипнул. Лиора посмотрела на его руку рядом со своей и отодвинула свечу: воск уже натёк на ведомость.

— Мне нужно спросить вас кое о чём, — сказала она. Тон невольно вернулся к деловому: за ним было легче прятаться. — Обо мне. Точнее, о той части, которую я пока не могу вам рассказать.

Дарен не отстранился, но лицо его стало внимательнее — та самая готовность выслушать неудобное, из-за которой она и начала ему доверять ещё тогда, когда всё между ними оставалось исключительно деловым.

— Слушаю.

— Вы уже сказали, что видите разницу между мной и прежней Лиорой. А если я никогда не смогу объяснить её до конца? Не сейчас, не через неделю — возможно, вообще никогда. Сколько недосказанного вы готовы терпеть рядом с собой?

Вопрос оказался страшнее разговора о служебных границах. Правила можно было записать. Тайна её появления не помещалась ни в один журнал и не становилась безопаснее от двух подписей.

Дарен ответил не сразу.

— Я не стану обещать, что отсутствие ответа никогда не будет меня тревожить, — сказал он наконец. — Будет. Вы просыпаетесь после болезни, не узнаёте собственный двор и за десять дней меняете его так, как другие не меняют за годы. Любой разумный человек захочет понять почему.

Лиора опустила взгляд. Честность иногда утешала хуже красивой лжи.

— Но между «я хочу знать» и «вы обязаны рассказать» есть расстояние, — продолжил Дарен. — Я останусь на первой стороне. До тех пор, пока ваша тайна не угрожает людям и не искажает расследование, время ответа принадлежит вам.

— А если ответа не будет?

— Тогда мне придётся решить, достаточно ли мне человека, которого я знаю сейчас. — Он посмотрел на неё прямо. — Пока достаточно. Более чем.

Лиора смотрела на него дольше, чем собиралась. За окном прошли двое патрульных; свет их фонаря пересёк потолок и пропал.

— Вы ведь понимаете, что это не красивая тайна? — спросила она. — Не забытое родство и не сундук с письмами. Если бы всё объяснялось так просто, я бы уже показала вам сундук.

— Понимаю.

— Нет. — Она потёрла переносицу. На пальцах ещё оставался серый налёт, хотя она мыла руки дважды. — Вы допускаете. Это другое.

Дарен не стал спорить.

— Тогда я допускаю, что могу ошибиться в размере беды. И всё равно не требую ответа сегодня.

— Упрямый человек.

— Мне это говорили в менее приятных выражениях.

— Я берегу ваш чин.

Шутка получилась слабой, но спасла её от необходимости продолжать. Дарен принял спасение и не задал следующего вопроса.

Лиора ногтем соскребла застывший воск с края ведомости.

— Хорошо, — сказала она. — Такой ответ я могу принять.

— Трудный ответ, — сказала она тихо.

— Честный, — поправил он. — Не всегда одно и то же.

— В вашем случае — достаточно часто. Это одна из причин, по которой я вообще продолжаю этот разговор.

* * *

За стеной патрульный кашлянул. Лиора только теперь заметила, что всё ещё держит ноготь на восковой кляксе.

— Раз уж мы обсудили риски, — сказал Дарен, и в его голосе прорезалась откровенная, ленивая насмешка, — могу я вернуться к менее ответственной части вечера?

— К какой же?

— К той, где я пытаюсь понять, как женщина, способная в одиночку пересчитать грузооборот двора быстрее, чем я считаю солдат в строю, до сих пор не поняла, что мне нравится.

Лиора фыркнула — коротко, невольно, тем самым смехом, который Мара однажды назвала «новым».

— Мне казалось, это было довольно очевидно с той ночи у склада.

— Очевидно для меня, — сказал он. — Не факт, что очевидно для вас. Вы имеете обыкновение анализировать очевидные вещи так долго, что успеваете их упустить.

— Это неправда, — возразила она, хотя по глазам было видно: чистая, невинная провокация сработала ровно так, как он рассчитывал.

— Вчера вы трижды объяснили мне, почему восемь ящиков нельзя считать девятью, если один вынесли раньше.

— Потому что вы всё равно записали девять.

— Записал писарь.

— А подписали вы.

— Вот видите. Даже сейчас вы предпочитаете обсуждать ящики.

Лиора поискала достойный ответ и не нашла. Под рукой оказалась та самая ведомость; она перевернула её чистой стороной вверх, чем окончательно выдала себя.

— Тогда докажите, — сказал Дарен, и в этом слове было ровно столько же вызова, сколько нежности, — что вы не упустите это сейчас.

— Это плохая идея, генерал, — сказала она, намеренно возвращая ему его же коронную фразу, — которую вы уже, кажется, не раз пробовали.

— Единственная плохая идея, которую я пробовал многократно, — сказал он, и голос его опустился на полтона ниже обычной ровности, — это уходить отсюда, когда мне хотелось остаться. Сегодня я решил её больше не повторять.

* * *

Дарен поднялся первым и задел коленом стол. Чернильница качнулась. Лиора успела поймать её обеими руками; когда поставила обратно, он был уже рядом.

Первый поцелуй можно было списать на долгую ночь, страх и коробку с уликами между ними. Для второго оправдания не нашлось.

Дарен коснулся её лица. Ладонь была шершавой и всё ещё пахла дымом; у большого пальца чернела въевшаяся полоса золы. Он остановился.

— Скажите, если я ошибаюсь, — сказал он тихо.

— Вы никогда так долго не ошибались, — ответила Лиора, и это было последнее, что кто-то из них сказал вслух перед тем, как расстояние исчезло совсем.

Поцелуй вышел неловким: край стола мешал, Лиора наступила Дарену на сапог, а он тихо выдохнул ей в волосы что-то совсем не генеральское. Отстранились, посмотрели друг на друга — и попробовали ещё раз, уже не торопясь.

Свеча догорела чуть ниже, бросая на стену длинные, дрожащие тени; за окном канцелярии было по-прежнему темно и тихо, если не считать редких шагов ночного патруля — того самого, что они вдвоём согласовали ещё несколько часов назад, в другой, деловой части того же вечера.

Когда они отстранились, Дарен провёл большим пальцем по её щеке и оставил серый след.

— Не двигайтесь, — сказал он.

— Это ещё зачем?

Он показал ей испачканный палец. Лиора потянулась к платку, но тот лежал на дальнем краю стола. Дарен достал свой — чистый только по названию, с обожжённым уголком после пожара.

— Если этим вы собираетесь исправить положение, лучше не надо.

— Разумное замечание.

Платок он убрал. Лиора коснулась щеки рукавом и увидела на ткани длинную серую полосу.

— Прекрасно. Теперь испорчены и лицо, и платье.

— Платье пострадало ещё у склада.

— Не разрушайте обвинение фактами, генерал.

— Это, — произнёс он с редкой для него неуверенностью в голосе, — было решение, а не порыв. Я хочу, чтобы вы это знали.

— Знаю, — сказала она. — Я приняла то же самое решение примерно тогда же, когда начала рассказывать вам о руках, которые не знают, куда деваться.

Он тихо рассмеялся и потянулся стереть копоть с её щеки. Размазал сильнее.

— Тогда у нас, кажется, — сказал он, — совпадение показаний. Редкая вещь в расследовании.

На дворе пробили половину первого. Дарен вздрогнул и посмотрел на часы с явным возмущением человека, чей прямой приказ только что нарушили.

— Завтра вы будете утверждать, что ушли вовремя? — спросила Лиора.

— Завтра я буду утверждать только то, что можно подтвердить журналом ворот.

— Мина велела записывать время до минуты.

— Тогда моё безупречное имя погибло.

Он всё же надел плащ. Подол собрал с пола пыль, а пряжка дважды не попала в застёжку. Лиора отвернулась к свече, чтобы не помогать ему и не улыбаться слишком явно.

* * *

Дарен ушёл, когда свеча начала захлёбываться в собственном воске. У двери они ещё раз сказали друг другу «до завтра», потом одновременно попытались добавить что-то ещё и оба замолчали. Он всё-таки вышел.

Лиора села и открыла верхнюю ведомость. На полях застыл воск, посередине темнел отпечаток её ладони, а цифры после третьей строки расплывались.

Она прочла одну и ту же сумму трижды. Потом закрыла ведомость.

На щеке под пальцами осталась копоть. Стирать её Лиора не стала. Задула свечу, нащупала в темноте дверной ключ — только со второй попытки — и пошла спать.