Глава 41. Люменит

Замок на складе номер девять оказался новым — не тем, который Томас внёс в опись после первого досмотра, а массивным, армейского образца. На дужке висела чужая восковая пломба без номера двора.

— Не ломайте, пока не внесёте в протокол, — сказала Лиора. — Замок, пломба, положение двери. Мина, позовите Томаса и Орса. И принесите нашу копию описи.

Старший офицер недовольно посмотрел на неё, но приказ не оспорил. Писарь описал находку, Томас подтвердил под подпись: вчера при вечернем обходе здесь стоял другой замок. Только после этого чужую пломбу сняли в отдельный конверт, а дужку перекусили.

— Открывайте, — велел офицер, и двое солдат навалились на тяжёлые створки, впустив внутрь косой вечерний свет, разрезавший полумрак склада на длинные, пыльные полосы.

Лиора стояла у входа, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но заставляя лицо оставаться таким же ровным, каким оно было бы при обычной, санкционированной проверке. Гераль, вызванный вместе с ней, замер чуть поодаль — бледный, с той особой неподвижностью человека, который решил не делать ни единого лишнего движения, пока не поймёт, куда дует ветер.

— Здесь, — сказал один из солдат, указывая на дальний угол, где среди обычных, ничем не примечательных ящиков стояли три новых, сколоченных из свежего, ещё пахнущего смолой дерева.

Офицер лично вскрыл верхний ящик ломом. Доска треснула, один гвоздь отлетел к стене. Под соломой лежали куски породы с холодным голубоватым свечением. Света не хватало даже на соседнюю доску, но пальцы офицера стали мертвенно-синими.

— Люменит, — сказал офицер тихо, но с той окончательностью в голосе, что не оставляла места для сомнений. — Оружейный сорт, судя по чистоте свечения. Не для ламп и не для отопления — для боевых зарядов.

* * *

Лиора стиснула складку юбки. Ткань затрещала у шва.

— Я никогда не видела этого груза. Этот склад был вскрыт и очищен почти три недели назад, лично генералом Роэлем, при мне. Всё, что там было незаконного, изъяли тогда же.

— Возможно, — сказал офицер, не поднимая взгляда от ящика. — Но люменит такой чистоты не залёживается годами в тайнике — его добывают, обрабатывают и перевозят на короткой цепочке, чтобы избежать распада свечения. Эта партия свежая. Недели, не месяцы.

— Значит, кто-то поместил её сюда уже после досмотра, — сказала Лиора твёрдо. — Доступ к складам идёт по журналу и двум людям. Моего единоличного распоряжения недостаточно. В книге должны быть выдача ключа, окно ворот и подпись принимающего.

— Хорошее правило, госпожа. — Офицер вытер пальцы о солому и кивнул писарю. — Тем интереснее будет объяснить вот это.

* * *

Он протянул ей сложенный вчетверо лист — плотная, дорогая бумага, не из тех, что использовались в повседневном обороте канцелярии, — и Лиора развернула его с тем особым, замедленным чувством, что бывает у человека, заранее знающего: следующая секунда изменит что-то непоправимо.

Текст был написан аккуратным, деловым почерком, похожим на руку канцелярского писца, — приказ о временном размещении «строительных материалов повышенной хрупкости» на складе номер девять, датированный третьим днём после её болезни, ещё до введения двойного контроля. Формулировки напоминали её позднейшие распоряжения, но не почерк: Лиора почти никогда не переписывала чистовики сама. От этого подделка становилась не слабее, а умнее — автор знал канцелярский порядок и выбрал дату, когда двор ещё жил по старым правилам.

Лиора пересчитала дни на пальцах. Третий после болезни. Тогда она путала имена, плохо спала и подписывала первые распоряжения. Именно поэтому отрицать по одной памяти было опасно.

В самом низу листа вместо подписи стоял оттиск её малого личного перстня — старого знака Весс, который лежал среди вещей прежней Лиоры и которым она заверяла только распоряжения от собственного имени. Единую складскую печать ввели позже; именно поэтому на документе с ранней датой её отсутствие выглядело правдоподобно.

— Рисунок моего малого перстня, — сказала она. — Был ли оттиск сделан им самим, должен установить мастер.

— Печать хранится у вас лично? — спросил офицер.

— Перстень хранится в отдельной шкатулке канцелярии; с момента нового порядка её открывают при двух людях, — сказала она. — Но в первые дни такого журнала ещё не было.

* * *

— Госпожа, — раздался голос Мины, вбежавшей во двор с той поспешностью, что выдавала: весть уже разлетелась по канцелярии быстрее, чем успела остыть новость. — Что происходит?

— Гораздо больше, чем должно было бы происходить на моём собственном дворе без моего ведома, — сказала Лиора, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо ради Мины не меньше, чем ради себя самой.

— В журнале такого распоряжения нет, — сказала Мина, едва увидев лист. — Но в тот день двойной учёт ещё не действовал. Я могу подтвердить только отсутствие записи, не отсутствие самого листа.

Сказать это ей стоило усилия. Последние слова Мина почти проглотила.

— Журнал, который вы же и составляете, — заметил офицер без враждебности, но и без малейшей уступки, — не самое надёжное доказательство в деле против его же составительницы, госпожа Харр. При всём уважении к вашей преданности.

Мина умолкла, но взгляд, брошенный ею на Лиору, был красноречивее любых слов: «Я не отступлю, что бы ни случилось дальше».

* * *

Гераль, до этого молчавший, наконец шагнул чуть ближе, разглядывая оттиск печати с выражением человека, искренне пытающегося помочь разобраться в непостижимом.

— Печать действительно похожа на подлинную, — сказал он тихо. — Но, госпожа, если позволите, — за последние недели доступ к вашему кабинету был не настолько закрыт, насколько вам, возможно, кажется. Уборка, доставка бумаг, визиты по делам канцелярии — десятки людей заходили в помещение, где хранится ящик стола, за это время.

— Вы намекаете, что кто-то из моих собственных работников мог снять с неё слепок? — спросила Лиора, пристально глядя на него, пытаясь понять, звучит ли в этом предположении искреннее беспокойство или нечто куда менее невинное.

— Я не намекаю ни на кого конкретно, — сказал Гераль с безупречно ровной, почти скорбной интонацией. — Я лишь говорю, что печать, при всей своей уникальности, — предмет, а не человек. Предметы можно скопировать, если у кого-то было достаточно времени и достаточно причин.

Объяснение Гераля не противоречило фактам. Лиора отметила только то, что он сам заговорил о раннем беспорядке в канцелярии, хотя офицер его об этом не спрашивал.

* * *

— Формально, — сказал офицер, забирая документ обратно и складывая его с той аккуратностью, что говорила о многолетней привычке обращаться с уликами, — у меня достаточно оснований для официального дознания. Незаконный оружейный груз, обнаруженный на складе, находящемся под личным контролем владелицы, и распоряжение с её печатью, санкционирующее его размещение.

— У вас нет ничего, кроме печати, которая, по вашим же словам, теоретически может быть скопирована, — возразила Лиора, цепляясь за единственную логическую опору, оставшуюся у неё в руках. — Ни одного свидетеля, видевшего, как я подписываю или отдаю подобный приказ. Ни одной прямой связи между мной лично и этим грузом, кроме символа, вырезанного из дерева, который, как вы сами признаёте, физически возможно подделать.

Офицер выслушал, затем попросил писаря повторить номер спорного листа. Писарь с первого раза назвал неверную последнюю цифру; её исправили в протоколе до подписи.

— Ваша логика небезосновательна, госпожа Весс, — сказал он. — Но решения по таким делам принимаю не я один. Груз будет изъят и передан на экспертизу. До официальных показаний оставайтесь в пределах двора. Формального обвинения пока нет, однако любой отъезд истолкуют как попытку скрыться.

— Перед вывозом нужен перечень, вес каждого ящика, образец породы в двух опечатанных ёмкостях и расписка о принятии, — сказала Лиора. — Один образец остаётся под совместной печатью двора и вашего отряда. И копия приказа о досмотре — Мине.

Офицер помедлил, затем велел писарю оформлять. Требования не оправдывали Лиору, зато не позволяли сегодняшней находке завтра превратиться в другую по чужой памяти. Ящики взвесили, доски описали, солому из верхнего слоя запечатали отдельно. Лишь после этого груз начали переносить на подводу.

* * *

— Мне нужен Дарен, — сказала она тихо, когда отряд наконец скрылся за воротами, унося с собой ящики, документ и остатки её сегодняшнего, ещё утром такого прочного спокойствия. — Немедленно.

— Он вернётся только к ночи, госпожа, — сказала Мина осторожно. — Гонца послать?

— Пошлите, — сказала Лиора. — И, Мина… — она помолчала, собираясь с мыслями, которые упрямо разбегались в разные стороны быстрее, чем она успевала их удерживать. — Найдите мне столяра, который вырезал печать. Немедленно. Если кто-то и снял с неё копию, он — первый, кто мог бы это заметить или хотя бы предположить, как именно это можно было сделать.

Мина кивнула и ушла. Лиора подняла с земли отлетевший при вскрытии гвоздь. Писарь не внёс его в опись. Она уже повернулась следом за отрядом, потом остановилась и бросила гвоздь у порога склада: к ящикам он отношения не имел.

На площадке осталась рассыпанная солома. Один стебель слабо светился от пыли люменита. Лиора позвала часового и заставила запечатать его вместе с остальным контрольным материалом.