3 глава. Страх и удовольствие

— Как тебя зовут? — бархатистый голос звучит у самого уха, снова обжигая кожу, а атмосфера вокруг, как ни крути, настраивает на интим. Мы сидим на высоких красных стульях у барной стойки, я пью второй бокал виски-колы, он — чистый коньяк.

— Натали, — я решаю не выдавать мужчине свое настоящее имя. Почему Натали? Спросите что-нибудь полегче. Возможно, потому что моя любимая актриса — Натали Портман. — А тебя?

— Игорь, — отвечает мой новый знакомый. Правду говорит или тоже назвался чужим именем? Вряд ли я когда-нибудь это узнаю.

— Очень приятно, — я киваю.

— Мне тоже, Натали, — он специально делает упор на имени. Люди любят, когда их зовут по имени, это располагает к собеседнику. На мне эта фишка не сработает: я не Натали. Но вот засада: этому мужчине не обязательно знать мое имя. Его хриплого, низкого, вибрирующего голоса вполне хватает, чтобы я чувствовала себя слабым кроликом перед сильным удавом, набрасывающем на меня одно за другим свои крепкие кольца-тиски.

Голова понемногу начинает кружиться. Уже завтра утром я буду искать себе оправдание: почему я отдалась этому мужчине? Алкоголь? Расставание с Виктором? Недостаток мужского внимания? Болезнь матери и связанные с этим тревоги? Скорей всего, все и сразу.

Но давайте будем честны: основная причина — в самом этом мужчине.

Он точно знает, что делает, и мой мозг не настолько затуманен, чтобы этого не замечать. Тактильный контакт. Он наклоняется все ближе, обжигает дыханием мою шею и уши. Касается пальцами моих запястий и плеч. Приобнимает за талию. Проводит ладонью по моей спине — как будто невзначай, но от этого жеста по позвоночнику расползаются мурашки, а между ног начинает предательски покалывать.

В конце концов, что я теряю? Я взрослая свободная женщина. Взрослые свободные женщины имеют полное право заниматься сексом с шикарными незнакомыми мужчинами, если хотят этого.

Я заплатила немалые деньги, чтобы купить билет на вечеринку этого чертового секс-клуба. У меня не было цели потрахаться — но если все так складывается, почему бы не совместить приятное с полезным?

— Чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я прямо, подумав, что время для заигрываний закончилось. Пока я смелая и приняла решение — надо действовать. Ведь уже через минуту я могу передумать.

Кажется, моя прямота производит на Игоря правильное впечатление. Он ухмыляется, растягивая свои пухлые губы, от которых я не в силах оторвать взгляд. Мне хочется увидеть его лицо целиком, но это невозможно.

Его указательный палец касается тонкой кожи между моими безымянным и средним пальцами, а затем ползет вверх, щекоча голубые вены, пробираясь по запястью и еще выше, застревая в локтевом сгибе, где особенно чувствительные нервные окончания, и скользя выше, к плечу.

— Я хочу тебя трахнуть, — отвечает он так же прямо и честно, и я резко свожу бедра в попытке скрыть возбуждение, но на деле только выдаю себя. В горле ком, дыхание сбивается, я облизываю губы и нервно сглатываю.

— У меня есть одно условие, — шепчу я едва слышно.

— Говори, — его внимательный взгляд прикован ко мне, а его указательный палец выписывает узоры на моей шее.

— Не здесь. Не у всех на глазах.

— Как скажешь, — он кивает. — Идем, — и протягивает руку. Оставляя за барной стойкой свои последние сомнения, я послушно вкладываю свою ладонь в его и иду за ним сквозь пропахший сексом коридор наслаждения — в самый конец, в самую глубину, где нет зрителей и есть закрытые двери.

Когда он достает из кармана кожаных штанов ключ и отпирает одну из комнат, я удивляюсь:

— Ты что… работаешь тут? Проводишь сессии? Ты — господин? Мастер? Как там у вас это называется?

Он не отвечает и только жестом приглашает меня войти. Я повинуюсь. Вот же дура. Сам он заходит следом и тут же запирает дверь. Щелчок в замочной скважине сигнализирует: я полностью в его власти. Меня никто не спасет. Бежать поздно. От этих мыслей между ног становится еще жарче.

В комнате нет яркого света — только небольшие светильники, направленные вверх, как электрические факелы, и прикрепленные к мягкой черной обивке стен. В центре комнаты широкая постель: черное блестящее белье — наверное, чистый шелк, — и серебристые металлические решетки-спинки. На прутьях я вижу наручники: две пары сверху и две пары снизу. Для рук и для ног. Вся остальная мебель — если это можно так назвать, — кричит об одном: здесь и вправду проходят БДСМ-игрища. Я нервно сглатываю. Кое-что мне знакомо по все тем же статьям в интернете: свисающие с потолка кандалы для шеи и рук, секс-качели на больших карабинах, стеллажи с плетьми, кнутами и стеками, так называемый андреевский крест, гинекологическое кресло… На черных металлических полках — какие-то зажимы, прищепки, распорки, веревки и цепи. Я могу только догадываться, каким количеством способов это можно применить к обнаженному человеческому телу. В животе все сводит судорогой.

— Я на это не соглашалась, — шепчу я.

— Ты меня боишься? — голос Игоря, все такой же глубокий и вкрадчивый, льется мне прямо в ухо, его дыхание обжигает, а его руки ложатся сзади на мою талию.

— Вообще-то, да, — отвечаю я слабым голосом.

— Хорошо, — он удовлетворенно кивает.

— Ничего хорошего, — я возражаю и пытаюсь выпутаться из его объятий. Его руки, как клешни скорпиона, держат крепко. — Отпусти меня.

— Разве ты не хотела, чтобы я тебя трахнул? — его голос снова отзывается болезненно-сладким спазмом прямо между бедер, и страх и желание перемешиваются во мне, как виски и кола.

— Но не так, — я указываю на пыточные приспособления.

— Я и не предлагаю тебе так… пока что, — он усмехается. — Тут есть кровать. Просто кровать. Ее пока вполне достаточно.

— Тогда почему хорошо, что я боюсь?

— Страх и наслаждение крепко связаны между собой, — объясняет мужчина мягким, терпеливым тоном. — Немного страха никогда не помешает, если хочешь получить настоящее удовольствие.

Я втягиваю носом воздух в попытке восстановить дыхание, но мужчина не дает мне на это времени: развернув меня лицом к себе, он резко дергает в разные стороны ворот туники, и золотистая ткань скатывается к ногам. Я остаюсь в одних трусиках и черных туфлях. И в маске.