Глава 17. После плена

Когда Арго вошёл в кабинет Даниэля в княжеской резиденции, тот даже не шелохнулся. Сидел за своим столом, обхватив голову руками и опершись локтями на столешницу. Тут любой бы догадался, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Но Аргоил уже знал, что именно, потому и посчитал своим долгом наведаться к ученику.

Молча пройдя до самого окна, князь распахнул задёрнутые шторы и только теперь повернулся к Дану.

– Знаешь, – начал Арго, рассматривая его сгорбленную фигуру, – я очень внимательно прочитал твой отчёт о произошедшей стычке с Дэлом. Даже два раза. Но всё равно так и не понял, почему ты решил отпустить Викторию? У тебя было немало шансов уйти от магов вместе с ней. Но ты внезапно принял совсем другое решение.

Даниэль не спешил отвечать. Так и сидел в той же позе, будто находился тут один.

– Ей ничего не угрожало, особенно после того, как Дэлир увидел её в человеческом обличии, – продолжил рассуждать князь. – Тебе было бы достаточно схватить её в охапку и улететь. Но ты поступил с точностью да наоборот. Объясни, почему?

Дан поднял голову и посмотрел на учителя пустым взглядом.

– Я просто понял, что больше не могу так, Арго. Быть рядом с ней, но не позволять себе ничего. Понял, что очень скоро сорвусь, а она не станет мне отказывать. Не сможет. Нас тянет друг к другу гораздо сильнее, чем раньше. Но у отношений, начавшихся с обмана и похищения, нет будущего. Покорившись мне и своим желаниям, Тори жила бы с чувством вины перед родными и империей. А я этого не хочу.

– То есть, ты пожалел её совесть? – иронично уточнил Арго.

– Нет, – покачал головой Дан. – Я разделил нашу ответственность. Отпустил её, оставив шанс трезво принять решение о нашем будущем.

Аргоил понимающе кивнул и, пройдя по кабинету, опустился в кресло.

– Знаешь, а в этом твоём неожиданном для всех выверте есть и положительные стороны, – задумчиво проговорил князь. – Это как жест доброй воли в отношении империи. Как знак того, что мы готовы строить с ними честные политические отношения. Кстати, теперь я всё же предложу Диару скрепить союз империи и княжества твоим браком с Викторией. Если она согласится, думаю, он не будет против.

– Пока рано, – покачал головой Дан. – Боюсь, сейчас она откажется. Да и расклад сил не в нашу пользу. Маги сегодня наглядно показали, что могут переловить нас по одиночке. Увы, Арго мы несём в себе жуткую силу, только когда объединяемся в звезду. Один дракон против шайки магов не выстоит.

Князь даже не подумал спорить.

– Они не дадут нам суверенитет, – сказал спустя почти минуту тишины. – Уже сейчас несколько провинций, воодушевлённые нашим примером, собираются требовать независимости. Для империи это начало полного развала. Отпустив нас, они создадут прецедент, который станет примером для остальных. Потому, Дан, у нас два варианта: либо готовиться к затяжному военному конфликту, либо согласиться остаться в составе империи, но на наших условиях. И, как ни крути, но второй вариант куда более правильный.

Дан невесело усмехнулся.

– А как же свобода драконов? – спросил с сожалением. – Мы ведь так долго её добивались. Уверен, имперские маги учтут свой прокол с клятвой и придумают иной способ нас подчинить.

– Значит, мы должны сделать всё для того, чтобы они не придумали. И даже не начали думать. Нужно вынести на сегодняшний Совет данный вопрос и составить список требований. Кстати, имперцы предлагают провести новый этап переговоров через три дня в Зелёной Крепости. К этому времени мы должны чётко знать весь список наших требований. Так что, давай, бери себя в руки, собирайся с мыслями и включай голову. Заседание через два часа.

С этими словами князь поднялся на ноги, кряхтя выпрямился и уже сделал шаг к выходу, но остановился и снова обратился к ученику:

– Скажи мне, Дан, каким же образом ты общался с Викторией, когда она стала человеком? Ведь после твоей сыворотки связь с потомками Маркуса Симса рвётся. Она не могла тебя слышать, но слышала. Почему?

Дан горько усмехнулся. И проницательному князю оказалось этого достаточно, чтобы утвердиться в своих догадках.

– Ясно, – сказал Арго. – Тогда могу вам обоим только посочувствовать. А тебе, Даниэль, теперь нужно быть очень благоразумным. И настоятельно рекомендую снова начать принимать тот препарат, который ты делал для себя раньше. Хоть думать нормально сможешь.

Аргоил ушёл, а Дан снова обхватил руками голову, а потом и вовсе уткнулся лбом в прохладную столешницу. Учитель во всём был прав и даже про препарат не зря напомнил. Увы, без того пойла обойтись не получится никак. Да, у него было немало побочных эффектов, но с главной своей задачей он справлялся отлично. Раньше помогал, значит, должен помочь и в этот раз. И неважно, что после его приёма существенно притупятся почти все эмоции, сейчас они всё равно только мешали думать. Главное, что он ослабит влияние связи, которая теперь стала ещё крепче, чем прежде.

Увы, как бы Дан ни бился, как ни старался придумать выход, но та связь, что когда-то установилась между ним и Тори, да ещё и подкреплённая чувствами, оказалась нерушима. Её можно было только приглушить, но не разорвать. Даниэль изучил всю возможную литературу по данному вопросу. Но его связь с Викторией была совершенно особенной. И… к сожалению, односторонней.

Возможно, дело в том, что Тори не получила его крови. Или в том, что она никогда не любила его по-настоящему. Ведь ей в своё время хватило простого письма о разрыве отношений, да ещё и насквозь фальшивого. Она сразу поверила, что Дан так легко от неё отказался и вычеркнула его из своей жизни, даже не подумав, каково ему было в тот момент.

И сейчас он отпустил её ещё и по той причине, что не желал окончательно привязывать к себе силой. Он знал, что это за связь, какую безумную она вызывает тягу и зависимость. Долгое время пытался от неё избавиться, разорвать. Но получилось только притупить, хотя соратникам он сказал иное. И только Арго знал правду.

Когда Дан поехал в Трилинскую академию, он уже пару лет жил без препарата, но всё равно решил прихватить его с собой. И не зря. Первая же встреча с Тори стоила ему всей имеющейся выдержки. В тот же день Дан принял сразу двойную дозу, и стало легче. Вторую встречу с Тори он перенёс почти стойко. Но вечером тоже дня, прогуливаясь по обширному парку, наткнулся на студентов, играющих в странную игру. А Виктория сама его поймала, даже не видя.

Тот поцелуй был большой ошибкой. Безумной! Колоссальной! Он свёл на нет всё действие придуманного Даном препарата. Все притуплённые эмоции разом обострились, и Даниэлю стоило неимоверных усилий воли, чтобы тогда отпустить Викторию и уйти. С тех пор он снова увеличил дозу, и пока Тори не было рядом, мог чувствовать себя спокойным и уравновешенным, почти бездушным. Но стоило ей появиться в поле зрения, как его снова накрывало всем клубком резко проснувшихся эмоций.

В итоге он просто смирился. Перестал принимать препарат и позволил себе чувствовать.

К чему это привело? Да вот к этому. Виктория вернулась домой, он один в кабинете, а душу раздирают на части сотни разозлённых драконов. Больше всего на свете хочется бросить всё и быть с Тори. Вот только… наверное, имей он уверенность, что его чувства взаимны, ни за что бы её не отпустил. Но этой уверенности у Дана не было. Да и сомневался он, что после всех его поступков Виктория сможет его любить.

Резким движением открыв ящик стола, Даниэль извлёк оттуда коробочку с флаконами, достал тот, на котором значилось «ДС33» и сделал глоток, даже не отмеряя дозу. Запить оказалось нечем, потому пришлось терпеть горечь так. Но зато спустя пару минут Дан почувствовал, что даже дышать стало легче. Цепи, сжимающие сердце и душу, начали таять, а в голове, наконец, прояснилось.

Даниэль откинулся на спинку своего кресла и устало прикрыл глаза. Вот теперь можно и поработать, ведь сделать и обдумать предстояло немало. А пузырёк лучше пока носить с собой. Неизвестно, насколько при нынешних обстоятельствах хватит его действия. Но лучше всё же не рисковать.

***

Первые сутки после возвращения в Трилин я провела в своей комнате в родительском особняке. Просто лежала в кровати, смотрела в окно и не находила сил ни на что. Нет, физически чувствовала себя прекрасно, но душу сковала такая апатия, бороться с которой оказалось просто невозможно.

Полдня со мной просидела мама. Сначала ещё пыталась хоть как-то разговорить. Задавала вопросы, держала за руку, но я отвечала ей односложно.

«Нет, не мучали».

«Да, стала драконом».

«Конечно, рада вернуться домой».

Про Дана она не спрашивала ничего, даже имени его не упоминала, будто оно теперь было под запретом. Зато много говорила о новых постановках в императорском театре, о будущем показе известного модного дома, о нашей грядущей свадьбе с Эрналом, подготовка к которой шла полным ходом.

Я слушала, кивала, даже согласилась посмотреть эскизы свадебных платьев. Но всё это никак не могло помочь хоть как-то заполнить образовавшуюся в душе бездонную дыру.

Ближе к вечеру пришёл отец. Сначала застыл на пороге и некоторое время просто смотрел на меня, а потом всё же приблизился к кровати и присел на её край.

Я лежала на боку, подложив под голову руку, и при его появлении даже не шелохнулась.

– Завтра тебе придётся поговорить с дознавателями. Я буду рядом, – сообщил он.

– Не хочу, – ответила, подняв на него взгляд. – Мне нечего им сказать.

– Ты уйму времени провела в плену у мятежных имари, – возразил папа. – Многое видела, многое знаешь. Тут важна каждая мелочь.

– Я не стану ничего рассказывать, – повторила равнодушным тоном.

Отец тяжело вздохнул и коснулся моего плеча.

– Тори, я понимаю, что тебе тяжело это вспоминать, но так нужно. Если у нас есть возможность найти то место, где тебя держали, или узнать, каким образом они обходят клятву, мы не можем упустить этот шанс.

– Папа, – я всё же села и прямо посмотрела ему в глаза, – скажи мне, почему ты поступил так с Даниэлем? Почему его три недели пытали твои палачи? Почему ты даже не поинтересовался у меня, какие у нас с ним на самом деле отношения?

Он упрямо сжал губы, в глазах появился холод, но ответа так и не последовало.

– Они ненавидят тебя, – добавила, покачав головой. – Все те имари, с которыми я там столкнулась. Каждый! Даже Флайрил, который был тебе другом.

Мне стоило лучше подбирать слова. Обдумывать фразы. Но сейчас, глядя на отца, я просто сорвалась.

– Папа, я любила Даниэля! С ним я была счастлива, как никогда! Я мечтала познакомить вас. Папа, он мне предложение сделал. А на следующий же день пропал… из-за тебя. И то злополучное письмо…

Я всхлипнула, на глазах появились слёзы, но замолчать не получалось.

– Ты почти убил его! Ты разрушил наши с ним жизни! Имари хотя бы могут ненавидеть тебя, а что делать мне?! – я уже кричала ему в лицо.

Руки дрожали. Да меня всю трясло, но отец оставался неподвижен и теперь на меня не смотрел.

– Когда твоя мать была беременна тобой, – вдруг заговорил папа, – её похитили. Условием её возвращения было принятие независимости княжества. Предводителем заговорщиков был Кристиан Сеш ‒ отец твоего Даниэля. Я очень хорошо помню, как, глядя мне в глаза, он говорил, что, не задумываясь, убьёт и Кари, и нашего нерождённого ребёнка. Он не оставил мне выбора. И я до сих пор помню, какую беспомощность чувствовал в тот момент.

Отец вздохнул и снова посмотрел на меня.

– Тогда мы всё же победили. Карина осталась почти невредима, Кристиана поймали и казнили. Всех его соратников удалось арестовать. Но, поверь, милая, нам безумно повезло. Их замысел вполне мог удасться. И вот, представь, что я мог подумать, когда узнал, что к тебе клеится сын того самого Сеша?

– Ты мог бы хотя бы попытаться с ним поговорить нормально, – сказала я, кое-как сдержав всхлип. – Дан не имел к делам отца никакого отношения. Да он его толком не знал!

– Кровная связь всегда очень прочна. Он вполне мог желать отомстить.

– Но не желал, папа.

– Его нынешние деяния говорят об обратном, – возразил отец.

– После того, что ты с ним сделал, это было закономерно!

– Я лично пальцем его не тронул! – рявкнул вдруг папа.

– Конечно. Чего самому руки марать, когда в подчинении есть штат палачей! – выпалила в ответ.

– Хватит! – отрезал отец. – Та история давно в прошлом.

– Не в прошлом, – покачала я головой. – Всё, что происходит сейчас, её логическое продолжение.

– Значит, он похитил тебя, чтобы мне отомстить?

– Вот уж вряд ли, – бросила я.

– А для чего тогда? Они так и не раскрыли своих мотивов.

– И я не раскрою, – сказала, горько улыбнувшись.

– Решила принять их сторону? – папа посмотрел на меня, как на предательницу.

– Клятву дала, – призналась ему. – Так что, папа, меня допрашивать бессмысленно. Я ничего не скажу. Не смогу. А со своей политикой разбирайтесь сами.

На этом я хотела демонстративно лечь к нему спиной, но в последний момент вспомнила ещё об одном важном моменте.

– И ещё, папа, если из-за тебя Даниэль снова пострадает, можешь считать, что у тебя нет дочери.

– Откажешься от меня из-за него?! – казалось, он не поверил своим ушам. – И это после всего, что тебе пришлось пережить по его вине?!

– Несмотря ни на что… – начала тихо, – он мне очень дорог.

– Не понимаю, – покачал головой отец.

– И не понимай. Ты никогда к этому не стремился. Нечего и начинать.

С этими словами я всё же улеглась на другой бок, прижала колени к груди и прикрыла глаза. Говорить больше не хотелось, да и папа не стремился к продолжению разговора. Молча просидел рядом ещё какое-то время, а потом просто ушёл.

***

Ночь я провела без сна, задремав только под утро. Но проснулась всё равно рано и поняла, что просто не могу больше оставаться в этой комнате и в этом доме. Кое-как выяснила, какой сегодня день недели, собралась и отправилась в академию. Никто не стал чинить мне препятствия, что несомненно радовало. После вчерашнего разговора на повышенных тонах с отца бы сталось посадить меня под домашний арест. К счастью, он не стал этого делать.

До академии добралась перед самым началом занятий. В аудиторию входила вместе с прокатившимся по коридорам сигналом. Но стоило мне переступить порог, и все разговоры резко стихли. Ребята уставились на меня, как на ожившее привидение. Казалось, даже преподаватель опешил.

Но потом все заговорили разом. А Кайли и вовсе перемахнула через стол и тут же сжала меня в объятиях.

– Виктория! Живая! Неужели ты вернулась к нам! – восторженно вещала она, чуть отстранившись, но продолжая сжимать мои плечи. – Ты не представляешь, как мы все волновались!

– Тори, спасибо богам Семирии, что ты нашлась! – искренне проговорил староста.

– Наша Тори вернулась! – улыбались близняшки Ливара и Полли.

– Чудо! Настоящее чудо! – говорил кто-то за моей спиной.

Это продолжалось довольно долго, пока не закончилось терпение преподавателя.

– Так, господа, – громко сказал пожилой профессор Гриблер, – я тоже очень рад возвращению Виктории, но давайте не будем окончательно губить лекцию. У вас будет время поговорить после занятий. А сейчас вернитесь все на свои места.

Ребята послушались. Я села рядом с Кайлирой, тоже достала тетрадь и попыталась сосредоточиться на материале занятия. Профессор рассказывал о вариантах применения красных водорослей в алхимии, рисовал на доске схемы, показывал формулы. А я смотрела на всё это и… чувствовала себя здесь лишней. Чужой.

Казалось бы, с моего похищения прошло чуть больше двух недель, но как же много всего изменилось. В первую очередь во мне самой. Я вроде и осталось той самой Викторией, но почему-то больше не чувствовала себя здесь на своём месте. Ни дома, ни в академии, ни в столице.

Мой взгляд на мир, который раньше казался монументальным и незыблемым, теперь пошёл трещинами. Я больше не понимала себя. Я больше не знала, куда идти, к чему стремиться, и во что верить.

И всё же решила хотя бы попробовать влиться в учёбу, в студенческую жизнь. Но к третьей лекции начала ощущать себя так, будто пытаюсь натянуть чужое платье, которое мало мне минимум на пару размеров.

Нет, мир не изменился, он остался прежним. Но слишком сильно изменилась я сама.

Вечером, когда мы с Кайли, наконец, остались одни в нашей комнате в общежитии, она села рядом со мной на кровать, взяла за руку, понимающе посмотрела в глаза… И я рассказала ей всё. Всё, кроме того, о чём поклялась никому не сообщать. Подруга слушала внимательно, сначала смотрела сочувственно, даже рвалась лично прикончить Дана. Но когда узнала, как он помогал мне справиться с огнём, пройти оборот, как учил летать, почему-то поменяла своё мнение.

Пришлось рассказать ей и о нашем с ним прошлом и о поступке отца. Без этого картина получалась неполной. А когда я закончила, она долго молчала, потом всё же вздохнула и мягко улыбнулась.

– Ты же любишь его, – с сочувствием проговорила Кайлира. – Твои глаза сияют, когда просто произносишь его имя. Даже говоря о похищении, ты будто не испытываешь обиды. Словно в глубине души уже всё ему простила. И знаешь, Тори, каким бы идеальным ни был твой жених, о нём ты никогда не говорила с таким теплом. А ведь Эрнал тебя по-настоящему любит. Но ты его – нет.

Я даже не подумала спорить. Просто кивнула, признавая её правоту.

– Мы с Даниэлем вряд ли сможем быть вместе. Слишком много препятствий, – покачала головой. – И я не уверена, что смогу его простить. Да и стоит ли вообще прощать.

– Ваши жизни в ваших руках. Захотите – и будете. А вот Эрни мне искренне жаль. Он достоин того, чтобы встретить девушку, которая его полюбит, и которую сможет полюбить он. А пока ты его невеста, этого не произойдёт.

Я знала, что она права, что должна объясниться с Эрналом, но сделать это было очень непросто. Он вызывал меня по артефакту и вчера, и сегодня, хотел увидеться, но я малодушно отказывалась, ссылаясь то на усталость, то на учёбу. Но после слов Кайлиры окончательно осознала, что просто обязана поговорить с ним.

А ещё мне безумно хотелось связаться с Даниэлем. Пусть даже просто услышать его голос. Хотя бы на одно мгновение… Но, увы, такой возможности у меня теперь не было.