Глава 25. Храм всех богов

Не знаю, как смогла подняться и отпустить его. Первые шаги давались особенно тяжело. Я отходила спиной вперёд, продолжая смотреть на Даниэля, который пока тоже не отрывал от меня взгляд. А потом резко развернулась и побежала к ближайшему дому.

Калитка оказалась не заперта, на цепи сидел облезлый рыжий пёс, лаявший на меня без остановки, но я прошла прямо к двери и застучала, что было мочи. Когда спустя несколько минут створка отворилась, на меня недобро уставилась низенькая старушка в цветастом тёплом платье и платке.

– Пожалуйста, помогите! – выдала я, едва сдерживая дрожь и волнение. – Моему… другу, очень нужна помощь целителя.

– А я тут причём? – бросила женщина. – Ты, девонька, не по адресу.

– Скажите, есть ли в этом посёлке хоть кто-то с целительским даром? – спросила я, вцепившись в дверь. – Простите, что так ворвалась. Но… ему очень плохо.

– И где он? – нахмурилась хозяйка домика.

– Тут, рядом. Мы совсем чуть-чуть не дошли.

– Он заразный что ли? Что с ним? – она сдвинула к переносице тёмные брови.

– Пуля, – выдохнула я. – На нас напали. Прошу, помогите, я заплачу, сколько скажете.

Она окинула меня изучающим взглядом, снова внимательно посмотрела в лицо и как-то особенно обречённо вздохнула.

– Ладно. Идём, – проговорила, снимая с крючка в прихожей тёплую телогрейку. – Только метнись пока к соседнему дому, там Краф живёт. Скажи, что его срочно зовёт Хална.

Я даже не попыталась возражать. Бегом понеслась, куда сказали. Снова проигнорировала пса, опять забарабанила в дверь, а когда мне открыл молодой мужчина лет двадцати пяти, передала слова его соседки.

Когда мы втроём вернулись к Даниэлю, он без сознания лежал на земле. Я подбежала к нему первой. Упала на колени, обхватила его голову, прислушалась к пульсу на шее… и стало чуть спокойнее. Сердце моего дракона билось, хоть и медленно. А значит, его ещё можно спасти.

– У нас нет целителей, – сказала Хална. – Но лечит жителей отец Себрис. Он служитель в храме всех богов.

Даниэля мы несли втроём. К счастью, храм оказался близко. Он был небольшим, но величественным и очень красивым. А ещё, едва увидев это здание, я поняла, что нам тут обязательно помогут.

Отец Себрис оказался худым брюнетом лет пятидесяти на вид. Он встретил нас на пороге, будто уже знал, что мы придём. Спрашивать ничего не стал. Вместо этого попросил нас с Халной отойти, а сам перехватил Даниэля за ноги и велел Крафу тащить того в смотровую. За одной из боковых дверок обнаружилась комната с длинным столом, на который мужчины и опустили Дана. После этого, не говоря ни слова, служитель срезал рубашку, перетягивающую рану и сам перевернул Даниэля на бок, попросив меня придержать.

– Крови боишься? – спросил, подняв на меня взгляд полупрозрачных светло-голубых глаз.

– Нет, – ответила уверенно. – Готова помогать всем, чем смогу.

Он глянул на массивные браслеты на моих руках и покачал головой. Потом перевёл взгляд на Халну и Крафа.

– Идите. Спасибо за помощь, – сказал им.

– Может, травы какие нужны? – спросила женщина. – Ты же знаешь, у меня хорошие запасы.

– Пока ничего не надо. Если что, пришлю к тебе… – и вопросительно посмотрел на меня.

– Виктория, – представилась я.

– Пришлю Викторию.

Когда Хална с соседом ушли, отец Себрис снова осмотрел рану Даниэля и велел мне подать ему с полки сундучок с инструментами. Я сориентировалась сразу. А пока доставала нужное, мужчина закатал рукава своей серой рясы, тщательно вымыл руки и обработал их раствором из массивной бутылки.

– Пуля внутри, застряла под ребром. Так не вытащить, будем резать. Если страшно или противно, лучше выйди. Мне упавшая в обморок барышня тут не нужна, – проговорил, снова глянув на меня.

– Я не упаду, – заявила, решительно.

Он кивнул. Потом как-то странно сощурился, будто перестроил зрение. Внимательно осмотрел Даниэля, потом зачем-то глянул на меня, и уголки его губ приподнялись в намёке на улыбку.

– Так, Виктория. Садись рядом и держи его за руку. Между вами есть связь, полагаю, даже браслеты не помешают тебе делиться с ним энергией.

Я тут же поспешила сделать так, как он сказал. Притянула стул, села рядом с Даном, крепко сжала его холодную ладонь между своими и даже коснулась его запястья губами.

Служитель наблюдал за мной внимательно и задумчиво, чуть склонил голову на бок и сказал:

– Обмены энергией, магической силой или кровью в стенах храма всех богов призваны скреплять союзы. Девочка, есть вероятность, что после этого ваша связь окрепнет настолько, что разорвать не получится. И я не могу тебя не спросить, готова ли ты к таким последствиям? Если нет, тогда отпусти его и выйди за дверь. Я постараюсь справиться сам. Он парень крепкий, да ещё и дракон. Выживет. Правда, поправляться будет дольше.

Я понимала, о чём он. Свадебные ритуалы по своей сути и были тем самым скреплением союза. И если когда-то капелька моей крови привязала Дана так, что он даже за грань уйти не смог, то сейчас всё окажется куда серьёзнее.

– Лучше иди, – поджав губы, покачал головой служитель. – Такие решения не терпят сомнений. Да и принимать их должны двое.

Но лишь стоило на мгновение представить, что сейчас выйду из этой комнаты, оставлю Даниэля, и всё во мне мигом взбунтовалось. Моя магия, интуиция, драконья суть были категорически против того, чтобы даже просто отпустить его руку. Я верила, что целитель справится и без моей помощи, и Дан обязательно поправится. Понимала умом, что должна уйти. Но… не могла этого сделать. Никак.

– Я останусь, – сказала уверенно. – И полностью отдаю себе отчёт в том, какие нас могут ждать последствия.

– Любишь его? – с на губах служителя появилась лёгкая одобрительная улыбка.

– Люблю, – признала со всей ясностью. – А он сам говорил, что тоже меня любит. И пострадал из-за меня.

Отец Себрис кивнул.

– Ох, девочка, если чувства на самом деле взаимны, отсюда вы выйдете мужем и женой. Но… – он развёл руками, – тут решают боги, а не я. Моё дело предупредить, удостовериться в искренности намерений и помочь тем, кто нуждается в помощи.

Сказав это, он взял тонкий скальпель и пинцет, и те сразу засветились зеленоватым сиянием. Смотреть, как эти предметы погружаются в рану на теле Дана, я не смогла. Отвернулась. Решила сосредоточиться на том, чтобы передать Даниэлю силу. И у меня на самом деле получилось. Она текла от меня к нему тонким, но ярким ручейком, и я чувствовала, что всё делаю правильно.

– Вот она, гадость несусветная, – сказал долго молчавший служитель.

Повернувшись, я увидела, что он держит пинцетом пулю. Да только выглядела она необычно, имела несколько шипов, а изготовлена была из белого металла.

– Сохраните её, пожалуйста. Я передам тем, кто выяснит, откуда она такая, – проговорила, осипшим от волнения голосом.

– Хорошо, девочка, – кивнул мужчина. – А теперь снова отворачивайся, будем обрабатывать и зашивать рану. Одной магией тут точно обойтись не удастся. Но твоя сила хорошо помогает. Состояние стабильное. Угрозы жизни больше не вижу.

Я вздохнула, крепче сжала руку Даниэля и попыталась усилить поток силы, идущей от меня к нему. А потом прижалась к его ладони щекой и прикрыла глаза.

Это был очень длинный, странный и сложный день. Я безумно устала от переживаний и беготни по лесу. От волнения за Даниэля. От всего. Краем сознания понимала, что должна как можно скорее связаться с папой, но сейчас никак не могла отойти от Дана. Да, пуля извлечена, и по словам служителя, опасность миновала. Но… не могла и всё тут.

Когда рана оказалась зашита, обработана заживляющей мазью и забинтована, мы с отцом Себрисом перетащили Даниэля в соседнюю комнатку, где у стен стояли две узкие кровати. Потом служитель сам придвинул вторую к первой. Он сделал это молча, но я была благодарна ему за такое самоуправство. Всё равно бы не смогла отпустить руку Дана, даже во сне. А так лягу рядом и хотя бы постараюсь отдохнуть.

Служитель уложил его на бок, чтобы как можно меньше тревожить рану, и выдал нам одно одеяло на двоих. Но сейчас меня сей факт совершенно не беспокоил. Когда, он уже хотел удалиться, я вспомнила, что так и не сказала ему о важном.

– Отец Себрис, нас могут искать. Нет, не миторы, а те, кто меня похитил. Боюсь, им хватит наглости завалиться прямо сюда. Чтобы этого избежать, мне нужно связаться с папой. У вас есть артефакт связи?

Но мужчина только отрицательно помотал головой.

– Нет, девочка. Во всей деревне такие штуки у нас только у нескольких человек. Но завтра я передам твои слова в отдел городской полиции. Правда там всего два стража, и они вряд ли тебе помогут, но связаться с родителями ты оттуда точно сможешь. И не бойся, никто с дурными намерениями в храм не войдёт. Здесь вы в безопасности.

Быстро умывшись, я вернулась в комнатку и легла рядом с Даном. На нём осталось только нижнее бельё, я тоже не собиралась спать в одежде. Тем более после того, как полдня бродила в ней по лесу. Оставила на себе только трусики и рубашку. Руку Даниэля снова сжала между своими ладонями, направив поток силы.

И вдруг Дан открыл глаза. Я уже успела погасить единственную горящую тут лампу, но даже света смотрящей в окно Актары хватило, чтобы разглядеть его растерянный взгляд.

– Не двигайся, – строго сказала я, когда он попытался приподняться. – Тебе нельзя. Отец Себрис сказал, что до утра лучше не вставать.

Даниэль снова смежил веки, несколько раз глубоко вздохнул и опять посмотрел на меня. Его волосы спутались, лицо оставалось бледным, но я всё равно не могла отвести взгляда. И вдруг поняла, что не хочу больше сдерживать свои порывы, запрещать себе его касаться. Протянула руку и погладила Дана по спутавшимся волосам. А на его губах расцвела совершенно счастливая улыбка.

– Если бы не боль в боку, я бы подумал, что сплю и вижу самый прекрасный сон, – проговорил он шёпотом. – Скажи, Тори, ты реальна? Или у меня бред?

Переместила ладонь на его лоб, что удивительно, совсем не горячий, и легко погладила по щеке.

– Ты спасал меня, и в тебя выстрелили из пистоля, – решила рассказать ему. – Потом ты донёс нас до этой деревни. Тут нам помогли добрые люди и служитель храма всех богов. У него тут что-то вроде кабинета целителя, а мы в комнате для пациентов.

Даниэль медленно осмотрел маленькое тёмное помещение и снова повернулся ко мне, а улыбка на его губах стала ещё более нежной и искренней.

– Тебе очень больно? – спросила, убрав руку от его лица. Но Дан тут же поспешил поймать её и вернуть обратно.

– Пока ты рядом, я совсем не чувствую боли, – ответил тихо.

– Тогда я готова быть твоим личным обезболивающим, – улыбнулась я, снова погладив его по чуть колючей щеке.

Больше мы не говорили. Просто смотрели друг на друга и молчали. Я тонула в полном любви взгляде Даниэля и больше не желала скрывать от него свои чувства. Сейчас я была открыта перед ним и перед самой собой. И окончательно осознала главное: я хочу быть с этим мужчиной. Только с ним и больше ни с кем.

Не знаю, кто из нас уснул первым. Возможно, я, а, может быть, и Дан. Казалось, ещё мгновение назад я лежала в тёмной комнате, и вдруг вокруг появился прекрасный летний лес. Даниэль тоже был со мной. Держась за руки, мы шли по широкой тропинке, но, что странно, шагали босиком, и оба были одеты в белое. Я ‒ в летящее платье до колен, а Даниэль в широкие брюки и сорочку без ворота.

– Красиво здесь, – сказала я Дану.

– С тобой для меня везде красиво, – ответил он и переплёл наши пальцы. – Но тут действительно особенное место. Я чувствую его силу, мощь и, как ни странно, поразительную гармонию.

Я тоже прислушалась к своим ощущениям и поспешила согласиться с Даном.

– Мне тут очень хорошо, – призналась вдруг. – Так спокойно. Так правильно.

Даниэль остановился, поймал мою вторую руку и почему-то опустил взгляд.

– Тори, – он вздохнул, – я очень перед тобой виноват.

Даниэль всё же поднял лицо, а я увидела в его глазах глухую тёмную тоску.

– Оправдываться не буду. Это не имеет смысла, – продолжил он, не отводя взгляда. – Разрабатывая план по получению твоей крови, я был почти уверен, что больше не чувствую к тебе любви. Я заставил себя в это поверить. Но первая же встреча в академии разбила все мои убеждения в пух и прах. Вот только остановить задуманное было уже нельзя. И я дал ход операции по твоему похищению, а потом сам распорядился забирать у тебя кровь. Это всё я, моё детище. Моя задумка. Да, она привела к освобождению драконов от клятвы. Мы добились того, о чём и не мечтали, но… я окончательно потерял тебя. И то, что дал тебе крылья, ни капли не умаляет моей вины.

– Ты использовал меня. Жестоко и хладнокровно, – ответила, высвободив руки.

– Да, – он виновато кивнул. – Я поступил чудовищно по отношению к тебе. И признаю, что не имею права на прощение, и уж тем более не могу рассчитывать на твои чувства. Но…

Он сглотнул и снова осторожно поймал мои пальцы.

– Я очень раскаиваюсь. И хочу искупить вину, Тори. Скажи, могу ли сделать для тебя хоть что-то, способное если не перекрыть, то хотя бы смягчить последствия моих деяний?

В его взгляде читались надежда и волнение. Он держал меня за руки, смотрел в ожидании своего вердикта. А я поняла, что сейчас решается не только его судьба, но и моя. Наша. Ведь если не дам ему возможность искупить вину, то она так и останется между нами. Даже если мы попробуем быть вместе, она встанет стеной из колючего тёрна, которая не позволит нам стать счастливыми. Увы, просто так от неё не избавишься.

И я задумалась. Как ни удивительно, но идея пришла в голову почти сразу и очень мне понравилась.

– Я хочу участвовать во всех твоих исследованиях. Иметь доступ ко всем разработкам, помогать тебе и учиться у тебя, – проговорила с самым серьёзным видом.

– Хорошо, Тори. Я согласен. Что-то ещё? – его пальцы на моих ладонях сжались чуть сильнее, а надежда в глазах вспыхнула ярче.

– Ты никогда не причинишь мне умышленного вреда, – продолжила.

– Клянусь, – его взгляд стал совершенно серьёзным.

– И ещё, Дан, ты простишь моего отца и постараешься наладить с ним приятельские отношения.

Вот теперь в его взгляде появились протест и растерянность. Он напряжённо поджал губы, на несколько мгновений даже отвернулся, но потом…

– Пусть будет так, – сказал, тяжело вздохнув. – Я постараюсь. Ты права, это справедливо. Прося тебя о прощении я должен и сам простить.

– Это все мои условия, Даниэль, – подытожила с серьёзным видом.

Он снова посмотрел мне в глаза, будто всё ещё не мог поверить, что я на самом деле готова его простить. Мягко потянул меня к себе, словно боялся моего сопротивления. Но я и не думала противиться этому, наоборот. Теперь сама шагнула к нему, прижалась к сильному тёплому телу. А когда Дан крепко меня обнял, с наслаждением вдохнула родной запах и блаженно улыбнулась.

Но вдруг он чуть отстранился, посмотрел мне в глаза, коснулся губ в сладком, но быстром поцелуе и спросил:

– Выйдешь за меня замуж?

Он волновался, я это прекрасно чувствовала. Потому не стала мучить ожиданием.

– Выйду, Дан.

Его глаза вспыхнули неверием и настоящим счастьем. Он снова меня поцеловал, но обнимал при этом очень осторожно, будто боялся не сдержать порыва и причинить боль. Я отвечала ему с искренним наслаждением. И в этот момент чувствовала себя как никогда счастливой, свободной и окрылённой.

Нас окутало золотым сиянием. Сама не знаю, как умудрилась его заметить, но оно пробилось даже под сомкнутые веки. Окружило нас, подобно дымке, наполнило энергией, силой и странной гармонией.

Но когда я открыла глаза… оказалось, что лежу в серой комнатке при храме, в окошко светят рассветные лучи Селимы, а меня крепко обнимает Даниэль. Он тоже проснулся, на его губах сияла та же улыбка, что я видела во сне, а глаза лучились любовью.

– Как ты? – спросила я, сев на постели.

Лёгким движением убрала от глаз мешающую прядь и вдруг почувствовала в руках странную лёгкость. Я с немым удивлением уставилась на свои запястья, на которых больше не было сковывающих магию браслетов ‒ они исчезли, будто бы растворились. Вот только вместо них на руках появился рисунок, состоящий из вязи символов и букв на древнем языке.

Дан тоже сел. Видя его действие, я мигом поспешила уложить его обратно.

– Тебе нельзя. Рана, – напомнила взволнованно.

– У меня совершенно ничего не болит, – проговорил он, но подниматься больше не пытался.

Кажется, ему даже нравилось, что я вот так нависаю над ним, опершись ладонями на его плечи.

– Такое чувство, что рана полностью затянулась, – глядя мне в глаза, сказал Даниэль.

Конечно, я не поверила, но всё же решила проверить. Повязка оказалась немного в крови, потому трогать её не стала. Вместо этого пустила по телу Дана импульс диагностического плетения. Теперь, когда моя магия оказалась свободна, это получилось очень легко. И что удивительно, рана на самом деле отсутствовала.

Решив убедиться, я сняла с Даниэля повязку и только улыбнулась, уставившись на тонкий шрам на месте вчерашнего отверстия от пули и скальпеля.

– Мне снился удивительный сон, – проговорил Дан, глядя на своё правое запястье. – И, кажется, это был не совсем сон.

Я перевела взгляд на его руку и обнаружила на ней то же изображение, что красовалось на моих.

– Лес, тропинка и мы в белом? – спросила, подняв настороженный взгляд на улыбающегося Даниэля.

– А ты простила меня и согласилась стать моей женой, – ответил он и выглядел при этом просто поразительно довольным.

– Помню.

– И, судя по тому, что я вижу, – Дан снова глянул на моё запястье, – стала ею.

Я кивнула, помня о предупреждении служителя. Мы ведь в храме, пусть эта комнатка и является пристройкой к основному зданию, но территория то одна.

– Жалеешь? – спросил Даниэль, а в голосе слышалось напряжение.

– Пока нет, – ответила чистую правду.

– И не пожалеешь, – улыбнулся он и, подавшись вперёд, поцеловал меня в губы.

Я ответила очень охотно. Обняла его за шею, позволила углубить поцелуй и просто отдалась тем ощущениям, что сейчас испытывала. Мы целовались так, будто безумно изголодались друг по другу. Хотя, по сути, с момента нашего расставания больше четырёх лет назад у нас и не было таких вот искренних поцелуев. Я с наслаждением касалась плеч Даниэля, проводила по ним ладонями, чуть царапала ногтями, желая стать ещё ближе. Он покрывал поцелуями мою шею, ключицы, добрался до груди. Потом спустился к животу.

Моя рубашка пропала, но сейчас я была этому только рада. С каждым прикосновением Даниэля, с каждым его горячим поцелуем, во мне всё сильнее росла странная жажда. Она была сравнима одновременно с голодом, опустошённостью и нехваткой воздуха. Я уже и забыла о том, что значат все эти ощущения, но чувство теплоты и томления внизу живота мне об этом напомнило.

В ту последнюю ночь, что я провела с Даном в доме его тёти, мы тоже увлеклись ласками и зашли довольно далеко. Я долго запрещала себе вспоминать о том, что ощущала, поддавшись нежным руками Даниэля. И только теперь снова окунулась в те воспоминания. А происходящее сейчас только добавило им пикантности и усилило моё желание.

– Тори, – прошептал Дан, целуя меня в шею. Его пальцы при этом сводили меня с ума, забравшись под тонкую ткань единственного оставшегося на мне предмета одежды. – Станешь моей?

– Стану, – прошептала, подавшись бёдрами к его руке.

Я уже просто горела и не собиралась отступать. Меня и раньше тянуло к Даниэлю, но сейчас у меня, кажется, окончательно пропали все тормоза. Да и почему нет? Боюсь, если Дан остановится, меня просто разорвёт на части от желания.

И всё же он не спешил и даже показался мне странно сдержанным. Я пылала в его руках, а он ещё умудрялся как-то сохранять разум. В его глазах больше не было того полубезумного блеска, что я видела раньше, вот только сейчас это показалось мне неважной мелочью.

Когда на нас не осталось одежды, я ждала, что Дан сразу сделает меня своей, но… он снова медлил. Ласкал меня, распалял, хотя моё тело и так превратилось в сплошной оголённый нерв. И только когда я была готова умолять его закончить эту самую сладкую в мире пытку, он всё же перешёл к главному.

Наше окончательное единение происходило медленно и осторожно. Дан смотрел мне в глаза, погружаясь всё глубже. Я ждала боли, но так и не дождалась. Если она и была, то мелкая и незаметная, её почти сразу затмило чувство тепла и наполненности. А остатки связи с реальностью канули в небытие.

Я отдалась своим чувствам и ощущениям, растворилась в них и взгляде Даниэля. Двигалась с ним в одном ритме, ловила его дыхание, упивалась его поцелуями. А потом взорвалась новой звездой. Рассыпалась тысячами искр и растаяла, превратившись из колючей снежинки в блаженное расслабленное и безумно довольное облако.