Глава 27. Как простить то, что простить невозможно?

Даниэль не любил тишину. Она ассоциировалась у него с безысходностью и пустотой ещё с тех пор, когда его держали в подвальной камере приспешники Дэлира Ринорского. Казалось бы, с тех пор прошло немало времени, но он до сих пор с трудом выносил отсутствие посторонних звуков. И всегда, когда оставался в одиночестве, включал или музыку, или кайтивизор. Это было необходимостью, которая часто мешала сосредоточиться, но иначе Дан уже не мог.

Да, сдаваясь гарданцам, он понимал, что его не ждёт ничего хорошего. Но даже не представлял, что самым паршивым снова станет окружающая тишина.

Он не знал, где его держат, что это за здание, или какой это город. Его лишили сознания прямо перед переходом через портал. А очнулся он уже здесь, в этой пустой серой камере без окон, где единственным источником света оставался фонарь в коридоре. Дверь была решётчатой, напротив неё располагались другие камеры, но они выглядели пустыми. Дану вообще казалось, что он во всём этом подземелье совершенно один. И непонятно, день сейчас или ночь. Пленнику не приносили ни еду, ни воду. О нём вообще будто бы забыли.

Руки снова были скованы наручниками, блокирующими внутренний огонь и, как следствие, оборот. Прутья на решётке двери оказались очень толстыми и прочными, замки – сложными, а значит, сбежать будет очень сложно.

В камере не было ничего: ни кровати, ни лавочки, ни даже отхожего места. Просто каменная коробка два на два метра, и всё. Дан понимал, почему его оставили именно здесь. Видимо, подержат несколько дней в полной изоляции, дождутся физического и морального истощения, а потом предложат и комнату, и еду, а вместе с тем выполнить какую-нибудь не особо сложную работу по его профилю. Что-то важное, интересное, но не несущее вреда империи и драконам. Может, попросят создать или доработать лекарство, или что-то вроде того. Тем самым покажут приятную сторону медали. А неприятная ‒ вот она: камера, голод, жажда и тишина.

Вероятно, гарданцам известно о его прошлом пленении: о том, как над ним измывались палачи Ринорского и ничего не добились. Следовательно, действовать так же они не станут. По крайней мере, Дан на это надеялся.

Несколько раз он засыпал прямо на полу. Просто проваливался в дрёму, а, просыпаясь, снова возвращался к своим мыслям. Он думал о формулах, о том проекте, который начал разрабатывать вместе с кронпринцем Александром, о тех условиях, при которых самые достойные будут получать сыворотку, позволяющую им пройти оборот. Но чаще всего Дан думал о Виктории. От одной мысли, что она теперь его жена, всё в душе расцветало и будто бы наполнялось энергией. Даже голод отступал, а душа напитывалась силами.

Дан действительно любил Викторию. Безумно, всеобъемлюще. Так сильно, насколько вообще было способно его сердце. Он до сих пор не мог поверить, что она согласилась связать с ним жизнь. Смогла найти в себе силы для прощения. Да, поставила условия, но… тогда Даниэль был готов согласиться на что угодно. А сейчас, сидя в этой камере на ледяном полу, всё чаще вспоминая свой прошлый плен, сильно сомневался, что сможет хоть когда-то простить Дэлира Ринорского.

И всё же понимал, что ему придётся это сделать. Ради Виктории, ради её счастья, ради их общего будущего. Он сумеет, он найдёт силы протянуть руку тому, кого считает своим личным врагом. Тому, кого искренне ненавидит.

А ещё он не сомневался, что сам Дэлир его протянутую руку не примет и не станет искать пути примирения. Его Высочество скорее распорядится по-тихому убить неугодного зятя, решив тем самым все свои проблемы. И Викторию убедит, что это был несчастный случай.

Хотя, зачем что-то придумывать? Ведь можно подослать убийц прямо сюда и свалить потом всё на гарданцев. Отличная идея. Просто гениальная. Но что теперь делать самому Дану?

Время шло, ничего не менялось. Тишина уже не просто давила, а попросту расплющивала. Не было ни единого постороннего звука, ни шороха, будто весь остальной мир попросту отрезали от этой камеры. Отгородили магической стеной. Хотя, вполне возможно так и было.

Да, сами гарданцы владели своим, особым, видом магии. Но она была скорее защитной и сильно отличалась от той, которой обладали драконы или маги в империи. Даниэль раньше с ними почти не сталкивался. Да и внешне отличить коренного гарданца от человека можно было с трудом, только по некоторым особенностям. И Дан понимал, зачем он им нужен на самом деле. Ведь когда-то больше тысячи лет назад армия вышедших из-под контроля летунов почти полностью уничтожила Гарданию и только потом принялась за города империи. А Даниэль был именно тем, кто мог сделать драконом почти любого мага. Следовательно, являлся для гарданцев потенциальным врагом номер один.

Но они явно хотели не просто предотвратить возможную катастрофу, а получить силу, способную противостоять империи. Возможно, даже рассчитывали, что с помощью Дана заполучат свою особенную армию драконов.

Размышлять об этом можно было бесконечно, но пока у Даниэля не было никаких фактов, только домыслы. И чем дольше он сидел в камере, тем эти самые домыслы становились страшнее.

Но вдруг на смену тишине пришёл нарастающий гул. Стены камеры содрогнулись, да так сильно, что сидящий у решётки Дан повалился набок.

Кажется, он снова задремал, потому не сразу понял, что происходит. Но стоило ему окончательно проснуться, и накатила растерянность, смешанная с паникой. Стены продолжали дрожать, сверху уже посыпались камни, в потолке появилась угрожающая трещина, а это не могло значить для запертого здесь Даниэля ничего хорошего.

Он поднялся на ноги, стараясь найти в этой комнате самое безопасное место. Стоять было сложно, потому что пол тоже мелко вибрировал. Но тут Дан заметил, что часть стены у самой решётчатой двери разрушилась. Даниэль что было сил ударил по створке. Раз, другой третий. Бил ногами, руками, наваливался всем телом. И та поддавалась, хоть и нехотя.

– Есть, – шепнул он себе, когда наконец удалось сместить дверь.

Щель получилась узкой, но Дан всё же умудрился в неё пролезть. И едва он это сделал, как на него обрушилась целая какофония далёких звуков. Грохот, крики, рык, вой, снова грохот. Здание перестало дрожать, но оставаться в этом месте всё равно было опасно. Потому, не сомневаясь ни мгновения, Даниэль ринулся к виднеющейся впереди лестнице наверх.

Но едва успел подняться на этаж, как дорогу ему перегородили два стража в тёмно-зелёной форме. Они были вооружены пистолями, которые сейчас оказались направлены в грудь Даниэля.

– А вот и сам пленник. Даже идти за ним не пришлось, – странно хмыкнул один из них.

Он выстрелил сразу. Дан сам не понял, как в своём измотанном состоянии умудрился отскочить в сторону. Его не задело только чудом, и он прекрасно понимал, что второй раз ему вряд ли так повезёт. Новый выстрел раздался почти сразу, и ногу Даниэля прошибло болью. Но сдаваться он не собирался.

Понимая, что терять ему уже нечего, бросился вперёд, толкнул ближайшего стража в грудь, попытался выхватить пистоль…

И тут оба его противника замерли ‒ застыли словно статуи. А на лестнице появился тот, кого Даниэль точно не ожидал тут увидеть, вот никак!

– Идём, – сказал Дэлир Ринорский и сам оттолкнул в сторону одного из стражей.

Тот упал, так и не изменив позы. А отец Виктории вытащил из его руки пистоль, проверил количество пуль в обойме и протянул Даниэлю.

– Умеешь стрелять?

– Умею, – ответил Дан, прочистив горло.

– Тогда шагай следом за мной. Наверху царит неразбериха, потому пойдём потайными коридорами. И… – он смерил Даниэля странным взглядом, но всё же спросил: – Надеюсь, в спину мне не выстрелишь?

– Нет, – сказал Дан. – Предпочитаю решать проблемы в честном бою. Без подлости.

– Это радует, – хмыкнул Дэлир и зашагал по ступенькам наверх.

Даниэль поковылял следом. Он очень старался идти быстро, но с каждым шагом терпеть боль в бедре становилось всё сложнее. Рана пульсировала, кровь уже заметно окрасила серую штанину, но сказать о своём ранении Ринорскому у Дана не поворачивался язык.

Коридоры освещались лишь тусклыми фонарями, потому Дэлир не сразу заметил, что с Даниэлем что-то не так. Но когда увидел, как тот хромает, не говоря ни слова закинул его руку на своё плечо и помог идти быстрее.

Дан поначалу попросту опешил от такого выверта, но благоразумно промолчал.

Некоторое время они шагали в молчании. Поднявшись ещё на этаж, миновали коридор и прошли в его боковое ответвление. Там обнаружилась потайная дверь, которую удалось открыть не сразу. Но когда она всё же поддалась, Дэлир быстро затащил Даниэля внутрь и поспешил вернуть створку на место. А потом и вовсе навесил на неё магическое плетение, сути которого Дан не знал.

– Вот и оторвались, – бросил Ринорский.

Потом зажёг над их головами светлячок, опустился на корточки рядом с пострадавшим бедром парня и, нахмурившись, глянул на рану.

– Ничего страшного. Дойду, – нервно бросил Дан.

– Пока доберёмся до выхода, ты истечёшь кровью. Предлагаешь потом мне тебя нести? – раздражённо ответил Дэлир.

– Доползу. Если есть, чем перетянуть рану, давайте. Буду благодарен.

На самом Даниэле, кроме штанов, никакой одежды не было. Обуви, впрочем, тоже.

Дэл глянул на него исподлобья, недовольно фыркнул и, подцепив отросшим когтем ткань штанины в месте ранения, легко её разорвал.

– Лучше сядь. Пулю надо вытащить, иначе скоро станет намного хуже.

– Вы лично собрались её вытаскивать? Прямо здесь? – с иронией спросил Дан.

– А есть другие варианты? Я вот что-то не вижу рядом ни одного целителя. Так что садись и молчи. Будет дико больно, но ты же мужчина. Выдержишь.

Даниэлю многое хотелось ему сказать, и приятного среди этих слов точно бы не было. Но всё же он повиновался. Покорно опустился прямо на каменный пол и медленно выдохнул.

Дэлир не стал медлить или давать парню время настроиться. Сначала наложил на рану какое-то плетение, потом снова отрастил когти и осторожно, не делая резких движений вонзил их в пострадавшую плоть. Дыхание Даниэля сбилось. Он зажмурился, отвернулся, попытался отрешиться от боли, но не получалось. Та была слишком резкой, слишком сильной.

– Вам доставляет удовольствие меня мучать? – выдал он то, что вертелось на языке. Просто не смог промолчать.

– Заткнись, – холодно ответил отец Виктории и сосредоточенно продолжил попытки извлечь пулю.

– Оставьте её там. Демоны с ней! – нервно и напряжённо потребовал Даниэль.

– Нельзя. Гарданские пули из особого сплава. Она тушит твой внутренний огонь. И чем дольше эта гадость в твоём теле, тем больше у тебя шансов отправиться на тот свет. Хотя… ты живучий.

– Мой огонь тушат браслеты, – дрогнувшим от боли голосом проговорил Дан.

– Сниму. Но сначала пуля.

И продолжил своё дело.

– Вы мне так ногу отрежете! – выпалил Даниэль. – Хватит!

– Сиди смирно и не дёргайся, – прорычал Дэлир. – Или как тайком жениться на моей дочери, так ты сильный? А как потерпеть боль, так сразу слабак?

После этих слов Даниэль предпочёл замолчать и даже дал себе слово, что не издаст ни звука, пока изверг, возомнивший себя лекарем, над ним издевается.

Сколько это длилось, сам Дан сказать не мог. Но когда вдруг почувствовал волны колючего целительского тепла, даже растерялся. Снова глянул на Дэлира и увидел, как тот вливает на место раны магию, скрепляя края плетениями.

– Молодец, – неожиданно похвалил Ринорский. – Выдержал, даже не пискнул.

– Ваши ж палачи научили боль терпеть, – медленно выдохнув, ответил Даниэль.

– Ну хоть какая-то от их самодеятельности польза, – парировал Ринорский и опустился на пол рядом с Даном.

Его тоже порядком вымотало это лечение, считай полноценная операция в полевых условиях. Но иначе на самом деле было нельзя.

Между ними снова повисло молчание. Но если Даниэль просто старался прийти в себя, то Дэл отчего-то смотрел в сторону и выглядел хмурым. Потом он молча взял парня за запястье и, накрыв браслет-ограничитель ладонью, сосредоточенно замер. А спустя минуту замок на этой гадости щёлкнул. Со вторым наручником пришлось помучиться чуть дольше, но в итоге поддался и он. И как только это произошло, Дан сразу почувствовал, как его наполняет родная огненная энергия.

– Спасибо, – сказал он совершенно искренне.

– Пожалуйста, – с лёгкой усмешкой ответил Дэлир.

И снова эти двое замолчали. Дан медленно вдыхал и выдыхал, стараясь восстановить силы, а Ринорский просто сидел напротив и хмуро смотрел в одну точку.

– Ладно. Вставай, и идём, – сказал Дэл спустя несколько минут тишины. – Путь тут неблизкий. В конце нас уже ждут. Возможно даже выдвинутся навстречу. Но я бы особенно на это не рассчитывал.

Даниэль кивнул, собрался с силами и медленно поднялся. На повреждённую ногу старался почти не наступать, держался за стену. Но хуже всего оказалась накатившая слабость и предательское головокружение.

Дэл снова закинул его руку на своё плечо, придержал за поясницу и повёл вперёд.

– Что это за ход? Откуда вы о нём знаете? – спросил Дан, понимая, что если не будет отвлекаться на разговоры, то попросту лишится сознания.

– Мои агенты этот дворец много лет назад изучили вдоль и поперёк, – ответил Дэлир. – Гарданский король давно у меня в печёнках сидит. А его маниакальное желание уничтожить империю поистине бесит. Но теперь терпение кончилось даже у Алекса, а это значит, Гардании конец.

– Я даже сочувствую гарданцам, – с усталой ухмылкой ответил Дан. – Наш кронпринц кого хочешь в ловушку загонит.

– Самое смешное, что мой дипломатичный и спокойный брат на сей раз решил действовать резко, неожиданно и грубо. Это удивило даже меня, хотя я его всю жизнь знаю.

– Так меня держали во дворце? – сделал выводы Даниэль. – А судя по дрожи стен, здание сильно пострадало.

– Не так уж и сильно. Но ощутимо, поверь, – подтвердил Дэлир. – Нет, сначала Алекс пытался решить вопрос мирно. Явился на аудиенцию к королю, естественно, без предупреждения, зато в сопровождении двадцати драконов и тридцати некромантов. А магия смерти для гарданцев ‒ самое страшное оружие. Нашего Умника приняли, выслушали. Но король Канмор очень искренне удивился озвученным обвинениям и заявил, что никаких пленников имари у них нет. Хотя мы точно знали обратное.

– Откуда? Хотя, подождите, от тех же ваших агентов? – От таких новостей Дан даже чувствовать себя стал чуть лучше.

– Именно. Но когда Алексу ответили отказом на требование немедленно вернуть похищенного члена императорской семьи Семирской Империи, он смиренно вздохнул и развёл руками. А потом сказал, что даёт десять минут всем, кто желает покинуть пределы дворца, а потом здание будет разрушено.

– Полагаю, ему не поверили, – с лёгким смешком проговорил Дан.

– Именно так. Хотя, кто-то всё-таки поверил и успел скрыться. Ну, а потом дворец начал рушиться.

– Как? – с искренним любопытством спросил Даниэль.

– Мой сумасшедший брат выяснил, что если драконий огонь объединить с силами магов, то мощь ударной волны получится очень серьёзной. Этим самым по стенам дворца и ударили. Крыши почти на всех башнях просто раскрошились, стены верхних этажей сложились, как картонные. Мы знали, что тебя держат в подвале, потому подземные части зданий не трогали. Но выходить через верх всё равно небезопасно, потому идти нам пришлось этим путём.

– Ясно, – понял Дан.

Слушая рассказ отца Виктории, он умудрился даже от боли в ноге отвлечься. Но больше безопасных тем для разговора, увы, не нашлось.

Часть пути они снова преодолели в тишине. Коридор был довольно узким, шёл под уклон, но боковых ответвлений не имел. Частенько под ноги попадались крупные камни или обломки укрепляющих конструкций и подпорных брёвен. Но чем дальше был дворец, тем сложнее становилось пробираться по туннелю. А потом на пути и вовсе появился самый настоящий каменный завал.

– Судя по всему, он образовался тут после разрушения дворца, – проговорил Дан, осматривая преграду. – Не факт, что за ним есть проход.

Его нога почти перестала болеть, всё же без действия браслетов регенерация шла значительно быстрее. Но вот слабость в теле, наоборот, стала ещё сильнее, что совсем не удивительно.

– Сейчас проверим, – ответил сосредоточенный Дэлир.

Он создал в руке магическое плетение и направил его к завалу. Энергия просочилась в щели между камнями и пропала, а Дэл прикрыл глаза и настороженно замер.

Даниэль наблюдал за ним с интересом и сомнением. Он почти не разбирался в человеческой магии, хотя сами плетения видел. Возможно, нашёл бы способ разбудить и в себе такой дар, но не считал это правильным. Магия – не волшебство из сказок, где по мановению волшебной палочки можно было получить что угодно, совершить любое чудо. Магия ‒ это упорядоченные энергетические связи, так называемые плетения, каждое из которых имеет свой функционал. Одарённые учились этому с того момента, как в них просыпалась сила, а потом в академиях только совершенствовали и оттачивали мастерство. И если бы Дан сейчас получил магию, он попросту не знал бы, что с ней делать.

– Есть две новости, – вдруг обратился к нему Дэлир.

– Хорошая и плохая? – беззлобно спросил Дан.

– Ага, – вздохнул Ринорский. – Хорошая: до выхода недалеко, и там нас никто не ждёт: ни друзья, ни враги. Плохая: проход засыпан до самого конца.

– Понятно, – кивнул Даниэль. – Какие варианты?

Дэлир посмотрел на него с сомнением и всё же озвучил свои мысли:

– Обратно идти далеко, долго и небезопасно, – сказал он. – Я бы предпочёл двинуться вперёд. Но если начну расчищать проход магией, велика вероятность, что случится новый обвал, и нас с тобой тут окончательно засыплет. Боюсь, мне банально не хватит сил одновременно держать над нами материальный щит от камней и пробивать дорогу.

– Чем я могу помочь? – спокойно и без лишних эмоций спросил Дан.

– Ничем, – развёл руками Дэлир.

– А ведь это не так, – покачал головой Даниэль. – Я могу питать вас своей силой. Огненной, как дракон вы сможете её принять.

– Придётся обернуться, и тогда магия станет мне недоступна.

– Нет. Тут достаточно частичного оборота, – с полной уверенностью возразил Дан. – То есть, сама драконья сущность станет активна, и тогда с обменом энергией не возникнет проблем.

– Для такого нужна связь, как в звезде, – покачал головой Дэл, но на парня теперь смотрел с интересом.

– Не обязательно. Но мне придётся держать с вами физический контакт.

Дэл удивлённо приподнял брови, но отметать это предложение не стал.

– Давай попробуем, – кивнул Ринорский и позволил чёрной чешуе проступить на висках и части шеи.

Даниэль покивал, потом преобразовал левую руку, вызвав на ней когти и чешую. А когда опустил её на плечо Дэлира и направил по ней поток своей силы, Дэл вздрогнул.

– Мощно, – только и сказал он, стараясь выровнять дыхание.

– Главное, чтобы задумка удалась, – ответил ему Даниэль, скрывая улыбку. – Как-то не хочется закончить жизнь под этими завалами.

И сам не понимая зачем, добавил:

– У меня ведь теперь есть жена. Самая прекрасная и любимая. Она меня ждёт.

Дэл дёрнулся, обернулся к зятю и одарил его таким угрожающим взглядом, что Дану снова стало не по себе.

– Знал бы ты, как я хочу свернуть тебе шею, – со сдержанным гневом ответил Дэлир.

– Кстати, да, почему при таких желаниях именно вы явились меня спасать? – решил выяснить Даниэль. – Ведь именно вы выиграли бы больше всех, если бы я так и сгинул в гарданских подземельях.

– Я предлагал от тебя избавиться. Это было бы проще, – ровным тоном бросил Ринорский. – Но ты нужен Алексу, империи. И ты нужен Тори. Потому я сам вызвался тебя вытаскивать.

Такой ответ стал для Дана неожиданным.

– И вытащу, – вдруг добавил Дэлир. – А потом, Даниэль Сеш, мы с тобой будем стараться научиться жить без взаимной ненависти. Потому что я не хочу терять дочь, а она точно будет страдать, если не сможет из-за тебя видеться с семьёй.

Дан ничего не ответил. Просто не знал, что сказать. Дэлир же просто отвернулся и начал создавать вокруг энергетический щит, в котором преобладала сила огня. Это дело заняло у него немало времени. Он несколько раз укреплял некоторые части плетения, уплотнял связи, создавал новые слои. Дан наблюдал за этим молча, а когда щит был готов, медленно выдохнул и признался:

– Тори согласилась стать моей женой при ряде условий, – его голос звучал тихо, но в пещере всё равно слышался отчётливо. – И одно из них – простить вас и наладить нормальное общение. Потому, Ваше Высочество, идти друг к другу, переступая через собственную ненависть, нам придётся вместе.

Дэлир ничего не ответил, не обернулся, даже не глянул на зятя, но Дан всё равно почувствовал, что эти слова произвели на отца Виктории сильное впечатление.

– Сейчас я ударю по камням, – проговорил Ринорский, несколько раз медленно вдохнув и выдохнув. – С этого момента поток энергии от тебя не должен прерываться, иначе мы с тобой вместе под завалами сгинем.

– Не прервётся, – заверил его Дан.

– Идти придётся быстро. Как твоя нога?

– Лучше. Я справлюсь.

Дэл всё-таки глянул на него, окинул внимательными взглядом, заострил внимание на ране, потом снова глянул в лицо и нахмурился.

– Тебя там хоть кормили? Выглядишь паршиво.

– Нет, но сейчас это неважно. Выберемся и поем.

Даниэль хотел сдержаться, но всё равно добавил:

– В вашем плену мне часто приходилось по несколько дней не есть, не пить и сидеть в полной тишине. Так что не впервой. Переживу.

Дэл при этих словах поморщился и опустил взгляд. А потом просто ударил мощнейшим боевым плетением по завалу. И при соприкосновении с камнями, магия превращала их в пыль и раскидывала в стороны. Другое плетение обволакивало проход, сдерживая его обрушение.

– Вперёд! – крикнул Дэлир и быстро зашагал по освободившемуся туннелю.

Идти получалось медленно, и всё же шаг за шагом они продвигались вперёд.

Время будто остановилось. Дану казалось, что этот путь никогда не закончится. Он передавал свою силу Ринорскому и, даже когда почувствовал, что скоро свалится от энергетического истощения, не сделал этот поток хоть немного слабее. Ноги уже почти не слушались, в руках появилась опасная слабость, а перед глазами мелькали тёмные мушки, но он шёл, крепко вцепившись в плечо Ринорского.

Когда Дэлир неожиданно упал, у Дана не было ни единого шанса остаться на ногах. Он тоже рухнул на землю… и далеко не сразу понял, что лежит на сухой траве, а над головой в тёмных грозовых тучах мигают зигзаги молний.

Окончательно Даниэль пришёл в себя, только почувствовав на лице и теле холодные капли. И, видят боги, никогда в своей жизни он так не радовался дождю, как в этот момент.

– Выбрались, – прошептал, едва двигая губами.

– Ага, – послышался рядом такой же усталый шёпот. – Теперь дело за малым ‒ дождаться наших. И тогда можно будет вздохнуть с облегчением.