Глава 37. Ты ищешь меня среди людей поломанных

Яра

Я только сейчас, прям в эту минуту ощутила, насколько Ольга Ивановна, мама Дёмы, была права. По поводу моих отношений с сестрой. Если бы я больше сепарировалась, не брала на себя непонятную роль то ли сестры, то ли матери, не названивала бы ей каждый день с требованием отчетности (поела ли, почистила ли зубы, подготовила ли сумку на тренировку и далее по списку), мне было бы легче. Да, я уехала из родного города, но контроль над Мирой по-прежнему стоял во главе угла.

Я, стыдно признаться, даже отслеживала ее местоположение периодически. Для собственного душевного спокойствия.

Да, я в курсе, что так не должно быть. Что у Миры есть родители, что это они должны делать с ней уроки, водить ее на кружки и забирать с них, платить за них... Но тут слишком много пресловутого «но».

Мы с Сашей находимся на пути в Бердск, и парень уже начал сам задавать мне вопросы. Потому что я как-то не понимаю, с чего именно мне начать рассказ. И вообще не хочу вести об этом повествование. В чем я точно уверена, так в том, что детали моей жизни с Тамарой до середины десятого класса ему знать не нужно.

Никому вообще не нужно, всё давно закончилось.

— Яра, слушай, знаю, что тебе может не понравится, что я скажу, но развод родителей — не всегда плохо. — Саша ведет машину аккуратно, но то и дело поглядывает на меня. — Ты же давно не живешь с ними, может, они там ругаются каждый день, и сестра, наоборот, только вздохнет спокойно.

Логично, но мимо по всем фронтам. С нашей семейкой иначе. Плюс я на автомате морщусь, когда Саша включает и Тамару в список моих родителей. Отец... ладно, хотя как бы тут тоже есть о чем говорить. Но вот Тамара... Ее ж даже мачехой назвать нельзя, слишком мягкое слово. Она монстр. По крайней мере для меня.

Видимо, Акимов замечает мое скривившееся

лицо, поэтому невзначай интересуется:

— Плохие отношения с мачехой?

Что ж, ранил.

Я просто пожимаю плечами, потом соображаю, что человек мои жесты может и не заметить, находясь за рулем, поэтому добавляю:

— Угу.

Саша молчит минуты две, аккуратно ведя машину по трассе и периодически поворачивая голову в мою сторону. Потом всё-таки прерывает тишину.

— Могу предположить, что ты боишься, что при разводе Мира останется со своей мамой и вы будете меньше видеться с сестрой? Можешь не отвечать, если я лезу не в свое дело...

Бум. Убил.

— Меньше видеться — это слабо сказано, — подаю голос я, чувствуя, как ком в горле становится больше. — Боюсь, что ее увезут к бабушке и всё. Пересекаться мы не будем, Миру заставят бросить фигурное катание, да и вдруг будут контролировать, с кем она созванивается. Хотя зря я это про «вдруг». Так и будет.

— Всё настолько плохо? — Саша мельком ловит мой взгляд, и в его глазах я вижу что-то типа беспокойства.

— Ты даже не представляешь. — Смотрю в окно на мелькающие огни встречных машин. — Для Тамары я ошибка природы, нагуленное отцом существо.

— Погоди, ну а твой отец? — Он хмурится и качает головой по поводу моих предыдущих слов. — Он же захочет видеться с дочерью, общаться. Тем более она еще маленькая.

Не сдерживаю смешок. Истеричный, правда.

— Я тебе как-то уже говорила, кем он работает. Он в рейсе по четыре месяца, а то и по все пять. Знаешь, когда моя мама была жива и мы обитали в Мурманске, сколько раз мы с отцом виделись? — Поворачиваюсь к Саше. — От нуля до одного. Не более. Он не то чтобы был заинтересован, хотя на тот момент я была его единственным ребенком. Так что именно поэтому вообще не вижу просвета в сложившейся ситуации.

Саша вздыхает. Долго и тяжело.

— Яра, в любом случае, сначала надо всё выяснить. — Его голос спокойный и ровный, что является полной противоположностью моему нестабильному состоянию. — Фактов пока никаких. Деталей тоже. Только предположения, которые затягивают и пугают тебя больше и больше...

— Если предложишь мне отпустить ситуацию, я на ходу выпрыгну из машины — несмешно шучу я, притом понимаю, что в своих словах парень прав. Но от этого не легче.

Саша даже не улыбается, видимо, шутка и правда адски глупая.

— Я имею в виду лишь то, что просто не стоит копать, не зная содержания. Ты так только усугубляешь свои переживани.

Легко ему говорить, думаю я. Хотя быстро себя одергиваю. У Акимова семья, конечно, тоже не сахар. Отца не успел даже запомнить, потому что тот погиб; дед — сумасшедший тиран-женоненавистник и тоже уже в земле; мать, с которой, насколько я понимаю, отношения складываются постольку-поскольку. Зато с братом, вроде, повезло.

Короче, и у меня в так называемой семье «весело», и у него тоже далеко не всё в порядке.

Приезжаем в Бердск к моему дому мы достаточно быстро. Сразу замечаю, что в наших окнах горит свет, и меня процента на четыре из ста отпускает. Сердце перестает колотиться с такой бешеной силой. Кто-то дома.

— Давай, беги, я тебя подожду, — говорит Саша, паркуясь недалеко от подъезда.

— Что? — Поворачиваюсь к нему. — Нет, Саш, не нужно меня ждать. Правда, спасибо за помощь. Я же не знаю, как там дело пойдет толком, сколько по времени...

Не успеваю закончить мысль, меня перебивают.

— Решишь остаться дома — просто напиши или позвони, смогу за тобой завтра приехать или просто когда скажешь. — Он смотрит на меня, и в его взгляде — непреклонность. — А пока я подожду, Ярослава. И мне тут твое согласие не нужно, поняла?

Киваю, а у меня на глаза наворачиваются слезы. От всей этой непонятной ситуации с семьей, и от благодарности человеку, находящемуся сейчас рядом, тоже. Акимов снова сорвался мне помочь без каких-либо промедлений и вопросов. И еще ждать тут готов. Очень хочу его обнять или хотя бы поцеловать в щеку, прямо ощущаю это колючее чувство потребности. Но тело как будто свинцом налилось. И я остаюсь на месте. Не могу пошевелиться.

— Яра, — он легко касается моей руки. — Иди. Всё будет хорошо.

Выхожу из машины. Ноги ватные.

Дверь мне открывает Мира, и я от облегчения оседаю ровно на пол. Прямо в коридоре, на коврик. Сестра веселая, рада меня видеть, прыгает вокруг, что-то щебечет. А я вообще перестаю что-либо понимать.

Почти сразу в коридоре появляется отец.

— Дочь?! — Он выглядит удивленным. — Ты чего здесь?

— Ты серьезно сейчас? — Поднимаюсь, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Мирка обо всём доложила? — Он бросает укоризненный взгляд на сестру, которая делает вид, что ничего не случилось.

— Пап, какая разница вообще? — Мой голос дрожит. — Может, не о звонке Миры поговорим, а о чем-то поважнее? Ты ведь не посчитал нужным со мной хоть что-то обсудить.

Он сводит брови как будто в непонимании.

— Ты ребенок, Ярослава. Не стоит тебе нос совать во взрослые дела.

Игнорирую этот бред.

— Пап?!

— Припылила, как будто мир прям рухнул. — Он вздыхает, трет переносицу. — Мирка — балаболка.

— Пап! — Я уже просто не в себе, и, видимо, отец замечает и сдается.

— Ладно! — Он машет рукой. — Разуйся хотя бы...

В итоге всё выливается в следующее.

Да, отец узнал, что у жены есть любовник. Каким образом? Всё просто: хахаль Тамары либо абсолютный затупок, либо просто не знал, кто именно обеспечивает им с Тамарой безбедную жизнь без собственного ведома. Этот придурочный заявился сам к моему отцу со словами о том, что пора бы и отпустить Тамару, ведь та по факту уже давно не его женщина. И правда, идиот конченый. Два сапога пара с Тамарой просто. Весь спектакль, оказывается, произошёл еще в понедельник вечером. А сегодня, на минуточку, пятница.

Почему отец не отвечал на звонки? А, ну ему Тамара всё еще пытается периодически названивать и просить прощения. Теща тоже активно подключилась в последние два дня и начала обрывать ему телефон.

Конечно, отец понятия не имеет, что про похождения Тамары знаю и я, и Мира тоже. Ладно я, но без двух минут семилетка, скрывающая важный секрет, — это мощно. Ей бы медальку за такое.

Ну да не в этом суть.

Скандалы, интриги, расследования. Слезы Тамары, неприступность отца, его обиженное достоинство — это даже меня повеселило, потому что моя мама фактически была его любовницей при живой жене на тот момент времени, но ему-то было можно, это ж другое. Что по итогу с Тамарой? Развод. Ибо, во-первых, по словам отца, у них давно всё разваливалось, а во-вторых, отец не способен простить измену (дважды ха-ха тут).

На логичный вопрос, как дальше будут обстоять дела с воспитанием Миры, с кем она будет жить с учетом того, что отец вечно в разъездах, последовал вообще шокирующий ответ.

Оказывается, тем самым сюрпризом, о котором отец говорил буквально в прошлые выходные, было то, что он решил завершить работу в море и уйти служить на сушу, как говорится. Всё давно на мази: место ему предложили в Министерстве природных ресурсов. И типа если уходить из моря, то только на приличную должность. Всё совпало, прям по красоте. Он даже (внимание: от этого факта я просто выпала в осадок) взял в Новосибе квартиру по-тихому в ипотеку, там скоро начнут ремонт, а до этого они с Мирой поживут на служебной хате.

Вот такой сюрприз он собирался устроить. Только там одно название. На деле же он просто всё втихаря порешал, как ему удобно, и теперь гордо называет это сюрпризом.

Как быть с Тамарой? Ведь она родная мать Миры. Ну, ее скотский характер и незаинтересованность в собственном ребенке нашли физическое подтверждение. Она продалась. У отца с ней брачный договор был оформлен, но это я и так знала. Поэтому мачеха (или можно уже называть ее бывшей мачехой?) так держалась за супруга, отношения с которым реальным браком называть можно с огромной натяжкой. Ведь при разводе она по бумагам остается с голой жопой. А теперь получит отступные, эту квартиру и машину свою сможет оставить, если не будет претендовать на единоличную опеку над Мирой и позволит ей просто жить с отцом.

Ну, для меня такой исход неплох в целом. Знала бы Мира, насколько у нее продажная мать... Но ребенок вряд ли способен всё это осознавать. Пока что. С матерью она будет видеться сильно реже, но та и так была далекой от идеала родительницей.

А еще знаете что? Отец с Мирой завтра уезжают в санаторий на отдых почти на месяц. Мира будет учиться дистанционно пока — это я сразу уточнила. Папа хочет начать проводить больше времени с дочерью, чтобы у нее, опять же, меньше стресса было из-за развода и переезда (правда, Мира, кажется, веселее всех нас вместе взятых). Да и в Новосибе отца ждут только через месяц, а тут ему оставаться, видите ли, больно из-за предательства.

Но мой родитель вообще не выглядит страдающим. Как будто наоборот — человек, начинающий новую и приятную жизнь.

Просто класс.

Спустя где-то часа полтора я достаточно скомканно прощаюсь с отцом, с Мирой. Спускаюсь по лестнице и буквально вылетаю из подъезда. Прекрасно зная, что меня точно ждет в машине Акимов.

Я честно держалась изо всех сил дома, при Мире, но больше не могу. Поэтому когда открываю пассажирскую дверь и опускаюсь на сиденье, упираюсь локтями в свои колени, закрываю глаза ладонями и просто горько плачу.

Не от облегчения, последовавашего из-за прояснения ситуации. Нет. От обиды.

Слышу, что Саша как будто мне что-то говорит, но в ушах вата. Видимо, парень быстро смекает, что пока что ничего дельного от меня не добьешься, поэтому какое-то время просто молча ласково гладит меня по спине. Я ощущаю его прикосновения даже через тёплое пальто.

Почему я плачу, если всё так удачно складывается и жизнь хоть в чем-то наказывает Тамару, хотя, может быть, та в полной мере этого и не осознает?

Потому что обо мне никто даже не подумал. Как всегда.

Отец вообще, видимо, забыл, что у него есть вторая дочь, которую ну, например, хорошо бы поставить в известность о том, что жизнь разворачивается на триста шестьдесят градусов. Но мне кажется, он вспоминает обо мне только когда видит или только когда ему надо кого-нибудь поучать. Я рада за Миру, правда, если отец действительно хочет и готов жить иначе.

Но а как же я?

Я с восьмого класса фактически одна и единственным человеком, которому долго дарила всю нерастраченную любовь, была Мирочка, любящая меня в ответ настолько, насколько возможно. Потом еще, конечно, появились Дёма и Ольга Ивановна. Сейчас есть еще Аня...

Однако это всё даже слегка не компенсирует того, что отцу его другая дочь по факту по барабану. Была и остаюсь. Отцу ведь даже сейчас и в голову не пришло, что он может провести время в санатории с обеими своими дочерьми. А уж про то, что с учетом того, что они будут жить с Мирой в Новосибе и я смогу переехать к ним, даже и речи не шло. То есть у него в башке подобная мысль даже не родилась.

Чувствую себя жалкой и никчемной.

Проплакавшись, сбивчиво рассказываю некоторые общие подробности Саше. Который только хмурится и ничего не комментирует. Потому что он далеко не дурак и улавливает всё то, по чему я плачу, сам. Видимо, для него это довольно прозрачно.

— Мне жаль, Ярослава, — произносит он, и я просто хмыкаю, глядя на свои колени. Парень не говорит, что всё, наоборот, закончилось хорошо, ведь теперь Мира будет ближе, как и отец, что всё наладится и я осталась только в выигрыше.

Потому что дело вообще не в этом.

Он снова меня обнимает, а я не только не протестую, но и так сильно в него вжимаюсь, что как будто бы причиняю ему боль. Слезы больше не льются, но мне хочется просто впечататься в Акимова. Знаете выражение «груз упал с плеч»? Глупый вопрос, конечно, знаете. А осознаете, как это ощущается? Уверена, что и такое с каждым бывало точно. Вот меня именно это чувство накрывает в объятиях Саши. Я обвиваю его руками в ответ, пытаясь так выразить ему всю благодарность за то, что ему просто на меня не плевать, в отличие от многих людей в моей жизни.

Чувствую, как размеренно и сильно бьется его сердце. Как он пахнет чем-то цитрусовым вперемешку с сигаретами, но этот запах не вызывает у меня отторжения. Скорее, наоборот. Ощущаю его сильные руки у себя на спине, на талии, на виске, потому что он заправляет мне выбившуюся прядь за ушко.

В любой другой момент мне бы, наверное, стало неловко. Я бы быстро отстранилась. Но не сегодня. Просто вот не сейчас.

Саша что-то говорит мне, уткнувшись губами в макушку, но я не разбираю слов.

Чуть отстраняюсь, поднимаю на него взгляд, отмечая, что его зрачки почти полностью поглотили радужку. Глаза черные, глубокие, и в них — столько всего, что у меня перехватывает дыхание.

— Хочешь пойти в кино? — говорит он, всё еще приобнимая меня одной рукой за талию, а второй откидывая прядь волос за спину. Мой взгляд автоматом спускается на его губы, которые произносят эти слова.

— Хочу, — шепчу в ответ, даже не задумываясь.

Наверное, в другое время мне стало бы неловко. Я бы отказалась.

Но не сегодня.

И не сейчас.

Потому что сегодня я устала быть одна. Умаялась делать вид, что мне ничего не нужно и я со всем справляюсь.

* * *

*Название главы — строчка из песни Басты и MONA «Ты так мне необходим»