Бонусная глава № 2
Это 11-я глава, но глазами Саши (одна из моиз любимых)
Саша
Жесточайший снегопад в самом конце марта. М-м-м, любовь, блин. В кавычках. Я приехал позаниматься с группкой мелкотни, потому что тренер очень сильно попросил. Правда, в ледовом оказался за два часа до тренировки. И тут такой ад на улице начался — снег валил стеной, видимость упала до нуля, — и, естественно, занятие пришлось отменить.
Класс, теперь еще домой добираться по этой каше и с минимальной видимостью. Я уже нормально себя чувствовал уже за рулем, но в такую погоду было, честно говоря, ездить сыкотно. Смысла ждать, пока весенняя, блин, метель пройдет, не было — судя по прогнозу погоды, такое дерьмо продлится весь день и ночь тоже. Поэтому выдвигаюсь к выходу.
Правда, краем глаза в фойе замечаю всполох светлых волос и знакомую курточку. Ярослава Соболева собственной персоной. С сестрой. А ну точно, она же у нее, вроде бы, фигуркой занимается. Но какого хрена они забыли тут в такую погоду? Совсем что ли...
Конечно, я прусь в их сторону. Меня ж подмывает. Я и словом не обмолвился с Ярой с февраля, вроде бы. И вот теперь — случай, судьба, или просто дурацкое совпадение. Как придурок иду за дозой, раз появилась такая возможность.
— Привет. Вы чего тут? — встав рядом с ними, бодро говорю я.
Ярослава мажет по мне недовольным взглядом, даже толком не оборачивается, рассматривая что-то в телефоне. Пальцы быстро бегают по экрану, лоб нахмурен, губы поджаты — она явно на грани.
— Иди куда шёл, — достаточно грубо произносит девушка.
Только открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, но внезапно включаетсяее мелкая сестра. Мира, кажется. Смешно, на самом деле: у меня родного брата зовут Мирослав, а у Барби — младшая сестра — Мирослава. Имеется же всё-таки что-то общее между нами. И с этой мелкой, между прочим, точно можно иметь дело, потому что она рассказывает всё как на духу: как и у всех маленьких детей, речь немного несвязная, она болтает обо всем подряд, иногда уходит в дальние дали, запутываясь в показаниях. Но главное — она говорит, не фильтруя, и выдает всю подноготную. Присаживаюсь рядом с Мирой на корточки, внимательно слушая, чем, конечно же, крайне раздражаю Яру.
Мира заканчивает свой рассказ, а я встаю, отряхиваю колени и смотрю на девушку. Очень красивую, надо сказать щёки горят от раздражения, а голубые глазки то сверлят меня недовольным взглядом, то обращают ровно такой же на сестру. Потому что и малявка теперь оказалась в немилости, раз выдала мне разом все проблемки.
— Я отвезу вас, — бездумно предлагаю, глядя на Ярославу.
Хотя сам понимаю, что это очень и очень херовое во всех смыслах решение. До Новосиба ехать недолго, да и по трассе передвигаться на машине, наоборот, проще, чем по городу. Но это в нормальную погоду. А у меня правам, блин, месяц. Мирыч меня убьет и закопает за такую самодеятельность, хоть я уже и совершеннолетний. Да и стремаюсь, честно говоря, брать ответственность за двух пассажиров. Но... я просто не могу иначе. Никогда не смогу. Это выше меня.
— Ура! Мы успеем! — радостно вскрикивает Мира.
— Отстань, пожалуйста, — говорит Яра мне.
— Чего ты ломаешься? — блин, она так себя ведет, как будто есть какой-то другой выбор. — Во сколько у неё выступление?
— Ни во сколько!
Упрямая девчонка! Любимая упрямая девчонка...
— В четыре! — одновременно со мной выпаливает Мира.
Супер, вот это я понимаю, с ней можно иметь дело. Протягиваю мелкой ладошку, и она аж подпрыгивает и радостно ее отбивает. Яра закипает рядом — буквально кожей ощущаю волну ее раздражения.
— Вы не успеете ни на автобусе, ни на электричке, — протягиваю я, глядя в окно на падающий хлопьями снег. Там уже буквально ничего не видно — сплошная белая пелена. — С учётом того, что ещё до самого ледового дворца надо добраться и явно переодеться. Либо вообще не уедете, либо опоздаете. Выбор за тобой.
— И на чём ты предлагаешь нам ехать? — Ярослава хмурит брови, складывает руки на груди.
Просто достаю ключи от машины и поднимаю их на уровень ее лица. Сойдет за ответ?
— Я не сяду к тебе в машину! И сестру тем более не посажу!
М-м-м, резонно, конечно, но мы еще побьемся.
— Почему? Мне уже восемнадцать. У меня есть машина. И, соответственно, права.
— Ага, купленные, — злобно выдает Ярослава.
— Ну-у-у, допустим, частично, — я пожимаю плечами. — Но это не отменяет факта, что я хорошо вожу.
Я, кстати, не вру, просто не добавляю, что практики вождения в таких погодных условиях у меня маловато. А точнее, вообще нет. Но ей сейчас не обязательно знать все детали.
В итоге после еще минут десяти препирательств, нытья Миры и сопротивляющейся старшей Соболевой, мы втроем оказываемся у меня в машине. Рискую теперь еще получить штраф, потому что Мира еще маленькая, а детские кресла у меня как-то в багажнике не водятся. Но веду себя более чем уверенно. По крайней мере, стараюсь.
Ярослава долго возится с ремнем безопасности, потому что у нее не выходит пристегнуться. Она сопит, шипит и, наконец, вздыхает, устало откидываясь на сиденье. Я воспринимаю это как призыв к действию и тянусь к ней, чтобы помочь.
Близко, очень близко. Меня даже накрывает жаром, ибо я, блин, в пяти сантиметрах от ее лица — вижу каждую ресничку, — кровь стучит в ушах буквально. Нос наполняется нежным цветочным запахом духов. В горле пересыхает, ладони потеют, сердце пропускает удар за ударом.
Ну и еще одно дополнение: у меня встает. Естественно, самое время, блин. Хорошо, что я в пуховике и Яра просто физически не может заметить эту деталь. Правда, мое возбуждение быстро сходит на нет, потому что реально приходится сосредоточиться на дороге. Это пиздец, друзья — сплошные заносы, видимость никакая, плетемся как черепахи.
Мира начинает канючить, что ей скучно, и они спорят с Ярославой. Которая не дает спуска мелкой, и мне вообще безумно нравится всё это слушать. Потому что такая Соболева — уверенная, строгая — будоражит меня еще больше. Хотя куда уж ещё. Волей-неволей вспоминаю, по какой именно причине в школе она не такая, и настроение сразу падает — становится тяжело, душно, как будто кто-то наступает на горло. Не хочу признаваться в этом даже себе самому, но я рад, что у нее в друзьях теперь числится Белый. Он кажется нормальным челом. Правда, меня всё равно пробирает ревность — глухая, глупая. Ну окей, сегодня они дружат, а завтра что? Никто не даст гарантию, что там внезапно не проснутся чувства. Сколько таких примеров? Им еще одиннадцатый класс вместе учиться...
Чтобы остановить перепалку между сестрами, предлагаю дать уже Мире мой планшет. Пусть смотрит свои мультики маленький человек, лишь бы все были спокойны и Яра не злилась.
Ярослава лезет в бардачок и спустя мгновение взвизгивает. Я дергаюсь за рулем, чудом просто оставаясь на месте и не упустив управление транспортным средством, аж в ушах шумит, а перед глазами плывет. Мира пищит, тоже испугалась.
— Ярослава! Нельзя так орать и дёргаться, когда кто-то машину ведёт! Особенно в таких условиях! — выдаю я, стараясь, чтобы мой голос хотя бы стремился к нейтральному тону. Внутри всё кипит от страха и раздражения, пульс отдается в висках.
— А как я должна реагировать, когда мне на колени падают чьи-то трусы?! — злобно выдает мне девушка.
Фак. Я целибат не держу, это правда. Да и в тачке всегда хотелось попробовать. Но блин, Ярослава не должна это видеть. Потому что... это просто треш. Что вот она обо мне подумает?! Хотя вряд ли есть человек, который недолюбливает меня больше, чем эта девушка. Тоже как бы надо это понимать. Вздыхаю — глубоко, тяжело, — и предлагаю Яре выкинуть этот... кхм... предмет одежды в окно.
— Фу! Я не буду к этому прикасаться! Непонятно, с кем ты спишь! Они явно не в своём уме, и возможно, у них ещё какие болезни есть!
Понятно, что я сплю не с тобой. Вот это мне точно понятно. И что это моей персоне не светит, скорее всего. Замечаю, что мне нравится добавлять какую-то степень вероятности к устоявшимся утверждениям. Не понимаю, зачем. Как будто это «скорее всего» оставляет минимальный шанс, за который можно уцепиться и не утонуть в безнадеге.
Забираю трусы с колен Яры и выкидываю их в окно. Холодный воздух врывается в салон, снежинки бьют в лицо. Настроение у меня, конечно, садится предостаточно. Еще и думаю, что этими долбаными трусами на секунду создал потенциально опасную ситуацию на дороге. Вдруг они бы в чье-то лобовое впечатались.
Яра находит мультики на планшете, передает малявке и включает режим старшей сестры. Это немного выводит меня из апатичных мыслей.
— Что нужно сказать? — наставительно произносит она мелкой.
— Спасибо… — Мира берет планшет, а потом шепчет сестре, но так громко, что я, естественно, слышу: — Яя, а как его зовут?
— Ак… — та запинается, голос срывается. — Саша.
Меня умиляет, как Мира прикольно произносит имя Яры, и одновременно торкает от того, что Соболева произносит моё имя. Своими губами. Вот бы так всегда, а то я вечно у нее тупо Акимов. Да, мне ясно, почему так, если что. Я не тупой.
Мира благодарит меня за планшет, а дальше ей становится неинтересен весь окружающий мир. Утыкается в экран, и в машине повисает тишина.
Не удерживаюсь и пытаюсь снова завести диалог с Барби.
— Надо же… Ярослава Соболева знает, как меня зовут.
Меня ожидаемо игнорируют. Девушка надевает наушники, утыкается взглядом в окно. Не произносим ни слова больше по дороге.
Безмерно горд собой, потому что успеваю привезти девчонок не просто вовремя, но и с небольшим запасом времени. Я помог. Возможно, теперь есть шанс перестать быть абсолютным злом, м? Или хотя бы немного склонить чашу весов в другую сторону.
Пока Мира переодевается и готовится к выступлению, я выхожу на улицу покурить и вижу напротив цветочный магазин. А дальше действую почти бездумно — тело движется быстрее, чем голова. Мне хотелось бы Яре подарить цветы, да хоть все, что здесь есть в наличии. Но она же не примет, будет брыкаться, не поймет. Поэтому покупаю маленький аккуратный букет, чтобы подарить ее сестре и поздравить с выступлением.
Яра опять же ожидаемо скептически относится к моему подарку — смотрит с подозрением, но открыто не возмущается. Молчит, губы кусает свои пухлые. Которые хочется зацеловать до одури. Вот знаете эту ломоту в теле, когда ты болеешь? Когда ощущения такие, как будто прям кости болят, каждое движение отдается болью, и ты не знаешь, куда себя деть. Это чувство я испытываю, когда смотрю на Ярославу, только в отличие от какой-нибудь там простуды, оно почти болезненно приятное.
— Зачем ты это делаешь? — выдает она мне как-то отчаянно, подходя ближе. В голосе — непонимание, растерянность.
Э-э-э, не догоняю...
— Ты про что? — спрашиваю я.
— Ну вот это. Подвозишь. Ждёшь. Сестре букет приносишь…
А-а-а, ну потому что я в тебя влюблен, глупенькая. И хочу быть рядом. С тобой, в тебе... так стоп, ну давай без последнего как-то, говорю я сам себе. Просто так, как ты можешь мне это позволить, Ярослава. Только вот вряд ли ты об этом узнаешь. Хоть когда-то. Мысленно добавляю свое любимое «скорее всего». А вслух произношу совсем другое.
— Ты уж загнула. Прям «букет». Так, букетик.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— В чём подвох, Акимов?
Понятно, о чем она думает. Что я опять что-то затеваю. Какой-то новый способ унизить ее, испортить жизнь. Но блин, разве не ясно, что я уже не тот конченый мелкий придурок, а? Почему это заметно всем, кроме нее? Мой брат видит, окружающие замечают, тренер тоже — все, кроме Ярославы Соболевой.
— Да господи, нет никакого подвоха! — вырывается у меня. — Надо было помочь — я помог. В чём проблема?
Я выдаю эту фразу слишком резко, быстро это понимаю и добавляю быстро:
— Может, в «Мак» зайдём перед обратной дорогой? Жрать охота. Вы ж тоже, наверняка, проголодались.
Яра так и смотрит на меня с непониманием. Как же я устал. Ну что мне сделать еще, чтобы она поняла? Признаться в чувствах? Да она испугается стопудово и посчитает меня сумасшедшим. Предложить дружить — то же самое. Патовая ситуация, блин. Стараюсь доходчиво объяснить, что просто помог, без умысла, зачем-то приплетаю ее странного одноклассника Бориса, которому я бы тоже помог в такой ситуации. Пиздеж чистой воды, кстати говоря. Есть два человека, которых я готов везти в метель хоть на край света: Мирослав и Барби. Ну и ладно, маму тоже, наверное. Да, список очень мал. В конце своей пламенной речи зачем-то говорю, что достаточно будет просто сказать спасибо или поцеловать меня в щеку, на что получаю возмущенное сопение.
— Спасибо, Акимов. А вот в щёку тебя пусть целует та, чьи трусы ты из окна выкидывал, — складывая руки на груди и избегая моего взгляда, говорит Яра.
О-о-о-о, да это ли не ревность? Ну ладно, тут, может быть, я слегка загнул. Но Барби точно покоробил факт наличия чужого женского нижнего белья у меня в машине. Хо-ро-шо! Не осталась равнодушной девчонка. Если ее это взбесило, то знак-то хороший, на самом деле.
В очередной раз готов расцеловать ее мелкую сестру, потому что та говорит, что страшно проголодалась. А я уж понял, что Мира из Яры веревки вьет. Поэтому мы направляемся в ресторан быстрого питания. Вместе. Я даже не обижаюсь, что не повезу их обратно в Бердск, потому что за девчонками приедет мать Белого, кажется. Ну и ладно. Переночую здесь на хате. Без каких-либо проблем, да и так, наверное, будет безопаснее для них.
В «Маке» Мира, наевшись, затихает, уткнувшись в планшет. А Ярослава, сидящая рядом со мной на диванчике, постепенно начинает клевать носом. Сначала просто моргает чаще, потом ее веки становятся тяжелыми, голова начинает клониться. Она пытается бороться со сном — трет глаза, встряхивается, — но бесполезно.
И вот она засыпает у меня на плече. Просто тупо вымоталась девчонка. Я почти не дышу, на автомате приобнимаю ее за талию, чтобы придержать — пальцы касаются мягкой ткани ее свитера, и меня пробивает электрическим разрядом, по всему телу бегут мурашки. Мира не обращает на нас никакого внимания. С ума сойти. Боюсь, что мое сердце колотится слишком явно и сильно, и это может разбудить Ярославу. Ток бесконечно бежит по венам, и я так хочу всего и сразу, что у меня явно что-то щемит в груди.
Потом делаю глупость, потому что хочу посмотреть, как мы смотримся вместе. Беру телефон со стола и включаю фронталку. Да, это очень красиво, идеальнее некуда. Она спит на моем плече, ее светлые волосы спустились по моей груди. Бездумно делаю кадр. Потом легко прижимаюсь к макушке девушки губами и делаю вторую фотку.
Что же мне сделать, чтобы ты стала моей, Ярослава? Как мне всё исправить?
Проходит слишком мало времени, и я чувствую, что Яра чуть двигается.
Проснулась.
— Привет, спящая красавица, — наклоняюсь ближе, смотрю в ее глаза — сонные, растерянные, — потом на губы...
Клянусь, если бы здесь не было Миры, я бы Барби поцеловал. Она бы меня потом, скорее всего, четвертовала, но и пофиг.
Вижу, как у Яры расширяются зрачки от осознания, на ком она решила подремать, и розовеют щеки. В ту же секунду ловлю лютый приход, но меня быстро отпихивают и начинаю деланно, хоть и беззлобно возмущаться.
Уже вечером, лежа на кровати в квартире в Новосибе после того, как получил люлей от братца за эту поездочку, получаю сообщение в телеге, от которого в шоке аж сажусь на кровати.
Барби: Ты доехал?
Смотрю на экран. Не верю своим глазам. Она написала мне. Сама. Первая.
Печатаю какую-то дичь, стираю, думаю, как мне сделать так, чтобы затянуть нашу переписку. Ничего дельного в голову не приходит, поэтому просто пишу:
Я: Я остался у себя на квартире в Новосибе. Не поехал в Бердск.
Но не могу не добавить.
Я: Переживаешь за меня?))
Потому что это так, как бы она ни брыкалась. Мне тогда показалось, что Новый год что-то изменил между нами, но я, наверное, ошибался. Вот сейчас — да, как будто мы реально сдвигаемся с мертвой точки.
И ровно в этот момент я решаю, что надо что-то делать. Нельзя держать голову в жопе и ничего не предпринимать. Нужен план действий. Мне как-то жизненно необходимо решить и понять, как сделать так, чтобы мы с Ярославой начали общаться. По-нормальному. А потом, может быть...
В общем, я твердо уверен, что такими чувствами не разбрасываются и у нас еще всё может случиться.
Ибо чем черт не шутит? И не такие метели в лицо летели...