Глава 6

Тихое хихиканье над головой вынуждает меня приоткрыть один глаз. В него ударяет яркий свет, будто кто-то тычет в моё лицо фонарём. Дёргаю одеяло, пытаясь натянуть его на голову, но не выходит, потому что кто-то прижал его слева.

— Кыш… — бормочу, дёргая опять.

Повернув голову и сощурив глаз, вижу на соседней подушке непричесанную хихикающую мордашку. Лежа на спине и закинув одну худющую ногу с рваной коленкой на другую, моя сестра водит пальцем по дисплею планшета.

В её возрасте у меня были точно такие же коленки, но в её возрасте у меня не было таких длинных ног.

Вздыхаю.

Моя сестра — настоящий переросток. Это у неё от отца. У него рост почти два метра. Я не хочу её расстраивать, но иметь сороковой размер ноги для девушки — не самый приятный бонус в жизни.

— Бодрое утро, — деловым тоном бросает Адель, закусив от натуги кончик языка.

— Не рано для гаджетов? — требую назидательно охрипшим от сна голосом. — Ты что, забыла третье правило?

Третье правило гласит, что её общение с гаджетами не должно превышать четырёх часов в сутки.

— Уже десять, — с легкой претензией сообщает она. — Уже все проснулись, кроме тебя. Папа онлайн, у нас партия. Я выигрываю. Может, позвоним им?

Проснулись все? Почему никого в этом доме не слышно?

Сердце делает небольшой рывок. Воспоминания обрушиваются на меня лавиной, от которой сон как рукой снимает.

Егор, Мартин...

Немцев…

Кошусь на тумбочку, где мой телефон подпрыгивает от сыплющихся в мессенджер сообщений.

Чувствую лёгкое давление в груди.

Я не хочу знать, что там в мессенджере. Я уверена, что мне пишет подруга. Я уверена, сейчас в Москве мне перемывают кости все, кому только не лень. И я рада тому, что могу просто спрятаться ото всех, потому что вдруг чувствую себя как никогда уязвимой.

— Я в душ. — Открыв ящик, смахиваю в него телефон, решив оставить его там до тех пор, пока не буду готова в него заглянуть.

Встаю и на ходу расплетаю свою лохматую косу.

Проходя мимо, кошусь на открытое окно, прислушиваясь к тому, что происходит у бассейна.

— Я уже звоню! — кричит мне вслед сестра.

— Три минуты... — бормочу в ответ, рассматривая своё отражение.

У меня прибавилось веснушек на шее и на носу.

Блестяще.

Вздохнув, быстро чищу зубы, умываюсь и, приклеив под глаза патчи с экстрактом улиток, возвращаюсь в комнату. Рухнув на кровать, подтягиваюсь на подушках и заглядываю в планшет.

Губы разъезжаются в улыбке.

С экрана на меня смотрит моя очень лохматая мама. У неё под глазами золотые патчи, а рыжые волосы, на тон светлее моих, собраны бесформенный куль на макушке.

“Хелло”, — беззвучно делаю губами, а потом целую воздух.

— Мороженое у них вкуснее нашего, — авторитетно заявляет Адель, жестикулируя пальцами. — Особенно клубничное, а ещё я попробовала со вкусом пива.

Слышу приглушённый смех отца на заднем плане.

— Инглиш, плиз, — велит он ей за кадром.

— А ты, Тыковка? — вздыхает мама. — Где тебя вчера носило?

— Не называй меня так, — морщусь я и щипаю под рёбрами доносчицу.

— А-а-а-й! — переигрывает она, падая на бок.

— Тыковкой? — издевается мама.

— Эммм… который у вас час? — по-английски спрашивает Адель, глядя в потолок и явно напрягая мозги.

— Полдень… — зевает мама.

— А вы чем занимаетесь? — интересуюсь у неё.

— Отдыхаем, То-То. — В кадре появляется лицо отца.

Театрально закатываю глаза. Это прозвище он придумал мне на мой седьмой день рождения.

— То-то… — хихикает сестра.

Гротескно хмуря брови, папа рассматривает наши лица.

— Папочка! — взвизгивает и хохочет Адель. — Ты же чёрный!

Они улетели на три дня раньше нас и, судя по всему, в номере не сидели ни минуты.

— Просто у меня порядок с меланином, — сообщает он ей.

Хрюкаю от смеха, прикрывая рукой рот.

В нашей семье отец единственный человек, способный получать загар без последствий для здоровья.

— Мы ещё сыграем? — канючит Адель, а я перевожу глаза на окно, потому что возле бассейна вдруг слышны голоса.

Сердце снова делает рывок, и мне это порядком надоело...

— Только одну партию. Мне нужно поработать…

Медленно стекаю с кровати, пожёвывая свою губу.

— Окей… — вздыхает сестра за спиной. — Я купила вам подарок. Только не скажу, какой…

Выглядываю во двор, прижавшись плечом к стене и спрятавшись за прозрачной шторой.

— Один на двоих?..

— Да!

— Гениально, — бормочу я.

Маленький , одетый в плавки и футболку, терпеливо ждёт на краю бассейна, пока Алекс натянет на его тоненькие руки надувные нарукавники.

Больше там никого нет.

Говоря “никого”, я имею в виду одного конкретного человека.

Он в доме?

Я не собираюсь от него прятаться… но и как в глаза ему смотреть — не знаю.

Вообще-то, я понятия не имею, что буду делать.

Просто сделаю вид, будто ничего не помню, вот и всё!

— А-а-а? — переспрашиваю, отворачиваясь от окна.

— Тебе не кажется, что мамочка наела щёки? — повторяет свой вопрос маленькая трепачка, сбросив вызов и отложив в сторону планшет.

Наела.

В последние пару месяцев этот процесс у неё активно прогрессирует. На самом деле я уже видела её такой… счастливой и странной. Девять лет назад. Тогда губы у неё были как после ботокса. Моя давняя догадка вызывает щекочущий прилив в душе. Кажется, нас скоро будет пятеро… или шестеро.

— Отдых им на пользу, — отвечаю размыто, направляясь к шкафу.

Выбор одежды затрудняется тем, что я не имею понятия о том, чем сегодня заняться. Надеваю купальник и пляжный сарафан до колен.

Взяв со стола расчёску, молчаливо велю сестре принять вертикальное положение. Расчесав её жидкие волосы, делаю разделённые зигзагами рожки. Она хихикает, вертясь у зеркала. Полное отсутствие в её голове каких-либо проблем просто налицо.

Завтракаем мы вдвоём, потому что все остальные жильцы уже давно поели и разбрелись кто куда. Все они так или иначе где-то здесь, в доме. Все, кроме одного.

Под руководством Алекса мы с детьми посещаем пляж через дорогу.

Впервые в жизни в мою голову приходит мысль о том, что мне не помешал бы кардиостимулятор, потому что дорога на пляж представляет собой лестницу в чёртову кучу ступенек под палящим солнцем. Я их не считаю, потому что знаю: моя сестра обязательно сосчитает все до единой.

Их там восемьсот, и я точно знаю, что в ближайшее время не повторю этот маршрут ни за что на свете. Даже несмотря на то, что дело того стоило. Пляж настолько “открыточный”, что я почти час не выбираюсь из воды, пока маленький Сеняа учит меня нырять.

Обратная дорога убивает полученное удовольствие. Я добираюсь до дома самой последней, еле переставляя ноги и чувствуя песок повсюду на своем теле. Я ощущаю себя близкой к обмороку и очень опасаюсь того, что спалила нос и плечи.

Только этого не хватало!

— Тоня, поможешь на стол накрыть? — спрашивает Женя, помогая Сене снять мокрые шорты. — Что-то мне сегодня плоховато…

На ней домашнее платье, которое плотно обтягивает округлившийся живот.

— Конечно, — отряхиваю прилипший к ногам песок на пороге дома. — Что делать?

— Расставь тарелки, — вздыхает она. — Федя сегодня задерживается. Так что на него не накрывай. Мама ужинает у соседей, на неё тоже не накрывай.

— М-м-м… — тяну, проходя в кухонную зону, где на плите что-то очень аппетитное булькает в большой кастрюле. — Эмм… а где он? — интересуюсь между прочим, закусив губу.

— Кто? — устало спрашивает Женя, подходя к плите.

— Брат… кхм… Макса.

Чёрт…

— На работе, — сообщает она, заглядывая в кастрюлю. — Он у Макса в фирме подрабатывает. Бизнес изучает….

— Понятно… — выставляю на разделочную зону стопку тарелок.

Бизнес?

Ну, теперь я знаю о нём хоть что-то, помимо того, что он не ест мясо и кончает как бог!

— М-м-м, что? — переспрашиваю, тряхнув головой.

— Салфетки в ящике справа… — повторяет Женя, собирая свои кудрявые волосы в хвостик на макушке.

— Аделя-я-я, иди сюда! — кричу, выйдя в коридор.

Спустя полчаса мы садимся за стол.

Я тоже могла бы что-то приготовить. Вообще-то я люблю готовить и даже окончила кулинарные курсы. Если бы я знала, что Жене нужна помощь...

Я готовила Егору. Всегда, когда оставалась у него на ночь. Чёртовы ужины. Кому они вообще были нужны?

Сжав вилку, смотрю в тарелку, теряя аппетит.

На соседний стул приземляется Алекс.

— Оранж джус? — любезно предлагает он.

— Ес, ма френд, — вздыхаю я.

— Энд ми, плиз. — Шлёпает перед ним свой стакан сестра.

Вспоминаю, что забыла поставить на стол салфетки и положить себе столовый нож.

Подойдя к разделочному столу, открываю ящик и беру разноцветную пачку.

Как раз в этот момент входная дверь открывается, являя нам Федора Немцева, одетого в строгие серые брюки, белую рубашку и коричневые кожаные туфли.

Пачка салфеток вываливается из моей руки и шлёпается на пол.

Браво, То-ня!

Осмотрев присутствующих, снимает солнечные очки и кладёт их в нагрудный карман рубашки, говоря:

— Приятного аппетита.

Крутанувшись вокруг своей оси, открываю ящик со столовыми приборами и пару секунд смотрю на отполированные ложки и вилки, будто вижу их первый раз в жизни и прикидываю, для чего они нужны. На самом же деле перед моими глазами стоят завернутый в кипенно-белую рубашку торс вновь прибывшего и идеально сидящие на его бёдрах брюки с безупречно отглаженными стрелками.

Просто вопиющий перфекционизм!

Мамочки… ему идёт...

— Тоня, поухаживаешь за Федей? — окликает Женя за спиной.

— Угу… да… — отвечаю поспешно, выхватывая из ящика вилку и оглядываясь через плечо.

Пока я бессмысленно пялилась на столовые приборы, он успел преодолеть разделяющее нас расстояние и по пути подобрать с пола пачку салфеток, о которой я уже напрочь забыла!

Да что со мной сегодня творится?

Скосив глаза, слежу за каждым его движением, будто вижу впервые.

Он ведёт себя невозмутимо. Абсолютно. Что ж, я тоже так умею!

Молча положив салфетки на столешницу, подходит к мойке и открывает кран, чтобы помыть руки. Сосредоточенно расстёгивает манжеты рубашки и закатывает до локтя рукава, оголяя предплечья и свою татуировку. Его тёмные волосы немного влажные у висков, и это неудивительно, потому что сегодня, как и вчера, и позавчера, — дичайшая жара!

По жилистой загорелой шее под воротник рубашки стекает капля, а над верхней губой у него четыре маленьких родинки...

Еле заметно повернув голову, смотрит на меня краем глаза и проводит по затылку мокрой ладонью.

Опомнившись, резко выхватываю из ящика два столовых ножа, которые с лязгом падают на кафельный пол, выскользнув из моих безмозглых пальцев.

— Чтоб тебя... — бормочу и взмахиваю руками, отскочив в сторону и врезавшись поясницей в столешницу.

Немцев без резких движений наклоняется над полом и собирает ножи один за одним. Выпрямившись, протягивает мне приборы, тихо замечая:

— Если собираешься ещё что-нибудь уронить, роняй, пока я здесь.

Его глаза заглядывают в мои, и теперь мне самой жизненно необходимо куда-нибудь их спрятать!

Забираю у него приборы, пробормотав:

— М-м-м… можешь быть свободен…

— Помочь с посудой?

Покосившись на обеденный стол, чувствую, как начинают полыхать щёки. Чувствую его взгляд на своём лице, а ещё чувствую его запах. По моим рукам бегут мурашки, и мне вдруг становится немного страшно, потому что я его совсем не знаю, но совершенно точно хочу узнать.

Боже, это плохая идея…

Отчего-то мне кажется, что этот урюк не совсем тот человек, с которым можно закрутить обыкновенный курортный роман… просто он так на меня смотрит, будто, если дам ему руку, он оттяпает её по самый локоть.

Возможно… я позволю ему сводить себя на свидание. Только возможно!

Отвернувшись, беру с подставки тарелку и несу к столу вместе с чистыми приборами и салфетками.

— Твои странные котлеты в холодильнике, — говорю, обернувшись и смерив его с головы до ног независимым взглядом.

Прикусив губу и поколебавшись секунду, ставлю чистую тарелку прямо напротив себя, потому что всё ещё планирую придерживаться плана, который гласит: “я ничего не помню, ничего не видела и вообще это была не я”.

Усевшись на место, принимается за свою особенную еду, по традиции глядя строго перед собой и не принимая участия в разговоре.

Очевидно, правило про глухоту и немоту за столом он усвоил в детстве на пять с плюсом!

Тоже пытаюсь поесть.

— Мы сегодня играем? — громко спрашивает Алекс, а я резко вскидываю глаза, потому что под столом моей босой стопы только что коснулась чужая туфля.

Смотрю на его дядюшку, но тот по-прежнему в своей тарелке.

— В душ только схожу, — отвечает он.

— Во что играете? — Вытягиваю под столом ноги, задевая прохладную ткань серых брюк.

Закусив губу, вижу, как дергается кадык нашего вегетарианца, а чёрные глаза перемещаются к моему лицу.

Чёрт…

Мы только что обозначили новые правила игры?

— В Мортал Комбат, — поясняет Алекс. — Это не для девчонок, мон шерри.

— Я тоже хочу… — хнычет Сеня, слизывая молочные усы и с мольбой глядя на мать.

— У тебя в девять отбой, и у меня сегодня тоже, — зевает Женя.

— Я не хочу спать! — возмущается самый маленький Немцев.

— Тебе это кажется… — отмахивается она.

— Мы тоже сыграем, — объявляю, хлопнув в ладоши.

Сегодня я… не хочу выходить из дома...

— То-ня… — вздыхает Алекс. — Я не бью женщин.

— А я не беру пленных, Алехандро, — усмехаюсь ему.