Глава 30. Боль, истончающая сердце

Лена лежала на кровати и тихо плакала, думая то о дочери, то о Косте. Она ненавидела себя. С тем самым бессильным отчаянием, от которого внутри разрушалось что-то неуловимо важное, – может быть, плавилась душа. У Лены не осталось ни надежды, ни веры – только огонек любви к дочери, за которую она без раздумий могла отдать жизнь, и Косте, единственному человеку, который принял ее такой, какой она была.

Вся ее жизнь была ошибкой. Она сама была ошибкой. По крайней мере Лена так считала . Родители не очень хотели, чтобы она появлялась на свет, – во всяком случае так говорила мать, женщина холодная и отстраненная, которая обвиняла Лену в том, что из-за беременности ей пришлось бросить учебу и хорошую работу. Мол, Лена слишком много болела в детстве, поэтому у ее матери не оставалось выхода. Отец ничего такого не говорил, но он вообще предпочитал не разговаривать – весь был в работе и казался безразличным. Лене казалось, что даже кошку он любил больше, чем ее. Рождение было первой ее ошибкой.

Когда родители погибли в трагической автокатастрофе, мир Лены почти разрушился. Она и так чувствовала себя одинокой и никому не нужной, а тогда… Тогда поняла, что одиночество стало ее приговором. Сидя в пустой квартире родителей, она навзрыд плакала днями напролет и много думала о бессмысленности существования.

А потом в ее жизни появился Михаил. Тогда он был другим – по крайней мере первый год или даже полтора. Добрый, галантный, веселый… Когда он улыбался, на его лице появлялись ямочки, а в глазах сияла любовь. Так казалось самой Лене. Миша стал второй ее ошибкой.

Поначалу она сторонилась Михаила, но он не отступал. Точно паук, плел невидимую паутину, поставив перед собой цель – заполучить молодую красивую девушку с печальными голубыми глазами. Он действовал медленно, но верно. И с каждым днем его в ее жизни становилось все больше. Цветы, конфеты, романтические встречи на крышах, признания в любви, поцелуи под звездами – было все, из-за чего молодая девушка способна потерять голову. И признания в вечной любви тоже были. Лена сама не заметила, как переехала к Михаилу. Квартиру родителей он заставил ее продать, а деньги забрал себе – обещал, что средства пойдут на новую квартиру, а потом просто куда-то дел. Подруги как-то незаметно исчезли из Лениной жизни, а затем Михаил уговорил ее бросить учебу. И стал единственным человеком, с которым она общалась.

Постепенно из мягкого и заботливого мужчины он становился другим – беспокойным, подозрительным и резким. Нежность быстро сменялась злостью, и Лена не понимала, что происходит. Почему этот человек только что ласково ее целовал, а теперь кричит, что она мразь? Почему только что уверял в любви, а теперь бьет по лицу? За что? Почему он с ней так обращается? Это ее вина?.. Она это заслужила?..

Сначала Лена верила, что заслужила. Что это из-за ее ужасного характера их идеальные отношения рассыпались, как карточный домик. Что это она повинна в том, что у Миши проблемы. Она корила себя и постоянно просила у него прощения. Для этого приходилось становиться на колени – только тогда он начинал добреть и, видя, какой жалкой становится его любимая, вновь становился нежным – но ненадолго.

Потом Лена забеременела, несмотря на то, что Миша заставлял ее пить таблетки – самому ему предохраняться не нравилось. Поэтому он и пришел в ярость, когда узнал, что любимая беременна. Не верил, что таблетки не сработали, и с патологическим упрямством считал, что Лена ему изменяет, пока он на работе. Миша требовал, чтобы она сделала аборт, но врач не позволил. Слишком большой был срок, да и сама Лена этого не хотела. Она вдруг поняла – этот ребенок ей нужен. Он еще не родился, но она невероятно сильно любит его, своего малыша или малышку.

Дочку Миша тоже принял только после анализа ДНК, но не полюбил. Она явно мешала ему. Он ненавидел, когда Ярослава плакала, приходил в бешенство и кричал, что «выбросит эту орущую тварь с балкона», до ужаса пугая Лену. Только после рождения дочери она поняла, что виновата не она, а Миша. Разве можно относиться так к тому, кого любишь? Дочку Лена любила больше всего на свете, и ей и в голову не могла прийти мысль сделать ей больно. А вот Миша регулярно причинял Лене боль. Бил ее и насиловал, считая, что раз они вместе, она должна быть с ним всегда, как только он захочет. Но уйти Лена не могла – идти было некуда. Деньги, вырученные от продажи квартиры, Миша ей так и не отдал. У нее ничего не было, кроме страха. Лена буквально стала рабыней этого человека, который на людях казался хорошим, а дома пил и превращался в чудовище.

Это была не жизнь, а существование, и только Яра помогала Лене держаться и не покончить с собой. Дочка стала ее единственным сокровищем, и она хотела, чтобы ее судьба сложилась иначе. Не так, как у нее. После того, как Оксана помогла им сбежать, Лена начала новую жизнь. И если сначала она радовалась, то потом столкнулась с трудностями – нехватка денег, несправедливость, боль… У нее не было диплома, закончить университет она не смогла, не было опыта работы, а там, куда удавалось устроиться, платили мало. А еще было в ней что-то, из-за чего некоторые мужчины начинали приставать. Оксана говорила, что все из-за ее красоты. «Есть такие девки, из-за которых мужики голову теряют. Может быть, дело в красивой мордашке, может быть, в запахе, а может быть, в чем-то другом, но… Ты мужиков очень сильно притягиваешь. Пользоваться этим надо, это же дар!» – сказала как-то подруга, которая по доброте душевной помогала Лене. Именно Оксана увлекла Лену в мир легких денег. И это стало третьей ее ошибкой.

Началось все с того, что из кассы пропали пятьдесят тысяч, и хозяин магазина, где Лена тогда работала, сделал ей недвусмысленное предложение. Она с ним спит – он прощает долг. Это настолько сильно унизило Лену, которая и так с трудом держалась, что она все-таки приняла помощь Оксаны. Согласилась работать вместе с ней. Лене так осточертела эта нищая бесправная жизнь, что в тот момент она готова была пойти на многое. Ради себя и дочери. По крайней мере так она говорила сама себе. Убеждала, уговаривала, хотя в глубине души понимала – не из-за дочки. Из-за себя. Ей хотелось денег. Хотелось красивой жизни. Хотелось всего того, чего она была лишена. К тому же все начиналось так хорошо…

Оксана познакомила Лену со Стасом, тот осмотрел ее со всех сторон, как товар, расспросил о прошлом, задал несколько вопросов на английском и удовлетворенно кивнул. Принял. И сказал, что Лене нужно заменить девочку, которая должна была сопровождать одного бизнесмена в годах на деловой ужин с американскими партнерами, но, к сожалению, не владела языком. И Лена ее заменила. Ужин в респектабельном ресторане прошел отлично. Лена разговорилась с американцами, и это так впечатлило бизнесмена, что тот отстегнул ей хорошие чаевые. За несколько часов она получила столько, сколько получала за два месяца работы в проклятом магазине.

Лена начала зарабатывать легкие деньги, выполняя заказы Стаса, и ее жизнь постепенно налаживалась. Она действительно обладала даром притягивать мужчин. И когда научилась принимать себя, раскрыла свою женственность, то и дар этот превратился в настоящий талант. Только он не сделал ее счастливой. Скорее, наоборот.

Да, Лена занималась чистовым эскортом, но в ее жизни бывало разное. Какие-то моменты даже вспоминать не хотелось. Это было слишком унизительно и больно. Клиенты попадались разные, порой приходилось уезжать заграницу и сопровождать обдолбанных уродов, которые считали, что могут делать с девочками все, что угодно. И дело было не только в сексе. Лена своими глазами однажды видела, как сын какого-то богатея, обнюхавшись, стал душить одну из девочек, а затем и вовсе выкинул ее из окна. Благо, они находились на втором этаже.

Лене казалось, что вся ее жизнь – это сплошная грязь. Грязь впиталась в кожу, проникла в кровь и попала в душу. Она видела столько дерьма, что порой хотела просто исчезнуть, чтобы все забыть. Порой даже бывший муж казался не таким уж и плохим по сравнению с теми людьми, которые ей встречались. Светлым пятном в ее никчемной жизни оставалась лишь дочка, которую Лена очень любила и старалась обеспечить ей счастливую жизнь. В самые трудные времена она твердила себе: «Потерпи ради Яры», – и это стало ее молитвой. Но в какой-то момент она поняла, что больше так не может. Или уйдет, или что-нибудь с собой сделает.

Стас не отпускал ее – слишком уж Лена была хороша. Но даже он не мог ее удержать. И в конце концов, поставил условие. Он отпустит ее на все четыре стороны, но она должна будет охмурить одного бизнесмена по фамилии Борисов и украсть у него с компьютера данные. Ей пришлось согласиться. Лена выполнила поручение, не зная, что Стас записывает их договоренность на камеру.

Уйдя из эскорта, Лена нашла постоянного мужчину. Ее ничуть не трогало, что он женат. Этот человек был местным политиком и бизнесменом, владел большими деньгами и умел быть щедрым. Они встречались несколько раз в месяц, за что Лена получала хорошее содержание. После него появился другой любовник, который тоже отлично платил. А потом… Потом Лена встретила Костю, и это была любовь – не с первого взгляда, конечно, но уже на третьем свидании Лена поймала себя на мысли, что не хочет отпускать Костю. Никогда.

Она побоялась рассказать ему о прошлой жизни, думая, что он откажется от нее. Откуда ей было знать, что Косте все известно и что он принял ее такой, какая она есть? Это была ее четвертая и роковая ошибка, которая впоследствии изменила всю жизнь. Лена не доверилась тому, кого любила. И стала объектом манипуляций Стаса, которому нужна была информация о компании Кости. Он начал манипулировать ею, грозил все рассказать Елецкому и заставил предать мужа – украсть информацию из его компьютера. Лена отдала ему не все, и Стас начал требовать остальное. Она так переживала, что потеряла ребенка, считая виноватой только себя. Но под Стаса не прогнулась. Хотела, наконец, все рассказать Косте, но Стас, решивший ее наказать, опередил. И передал Косте два тайно снятых видео, выставив все таким образом, что Лена специально втерлась Косте в доверие, чтобы обмануть его и украсть информацию, как когда-то украла у Борисова.

Из-за ее ошибки все и случилось. Она приехала к Стасу, не зная, что делать, – была на эмоциях. Но тот выгнал ее. А когда плачущая Лена вернулась обратно в машину, увидела рядом незнакомую темноволосую девушку в пуховике. «Помогите, увезите меня, – умоляюще попросила девушка. – Он силой меня забрал и хочет, чтобы я работала на него, обслуживала мужиков». Лена не смогла ее выгнать, согласилась увезти, но кто же знал, что в это время ее начнет преследовать бывший муж.

Откуда появился Михаил, Лена так и не поняла. Она просто увидела, что за ними едет какая-то машина. А когда машины поравнялись и из окна соседнего автомобиля высунулся бывший муж, Лена едва с ума не сошла от страха. Она узнала его. И как-то вдруг сразу поняла, что он окончательно сошел с ума. Он что-то кричал ей в открытое окно, но Лена не слышала. Она вцепилась в руль и погнала вперед. Ее пассажирка кричала, не понимая, что происходит, а Лена жала на газ. Она хотела оторваться от преследования, но Михаил не дал ей этого сделать. Разогнался, как следует, и врезался в машину. Лена помнила только момент удара, а затем потеряла сознание. Чтобы, придя в себя спустя какое-то время, увидеть ухмыляющегося Стаса.

Стас сообщил ей, что официально они с дочкой погибли. И что они теперь его заложницы, которые будут делать все, что он захочет. Если хотят жить, разумеется. Лена находилась в какой-то больнице, у нее был открытый перелом ноги, еще какие-то травмы… Но не боль терзала ее – все мысли были о дочери, которую Стас держал где-то отдельно. Она ничего не знала – кроме того, что Яра должна чем-то помочь Стасу. И если девушка будет хорошо себя вести, то ее, Лену, не тронут. Судя по всему, дочку тоже запугивали. Они обе стали заложницами ублюдка, убившего Оксану, ту темноволосую девушку и Михаила. Но если бывшего мужа жаль не было, то подругу Лена горько оплакивала.

Она пережила ад. Настоящий ад, где главным чертом был Стас Далевский. Прошло несколько долгих месяцев, и каждое мгновение Лена думала о дочери. Она до безумия боялась потерять ее, боялась, что девочке сделают больно. Она кричала и выла, била, кусала себя до крови. Умоляла помочь, валялась у Стаса в ногах.

– Убей меня, прошу тебя, умоляю! Только Яру, Яру мою отпусти, прошу тебя, прошу! – шептала она в исступлении, хватаясь за его ноги.

– Зачем мне тебя убивать, дура? – хмыкнул как-то раз Стас. – Ты мне живой нужна. Ты – гарантия, что твоя дочка сделает все, что я хочу.

– Чего же ты… Чего ты хочешь?

– Жить хочу. Денег. Власти. Знаешь, в чем твоя беда, Леночка? – с деланной лаской спросил Стас, гладя ее по растрепанным волосам. – Ты всю жизнь была жертвой. Почему муж у тебя такой был? Потому что он – охотник. Почуял жертву и забрал себе. Почему ты ко мне попала? Потому что я тоже охотник. Правда, у меня чердак не течет, как у него. И я знаю, чего хочу. Ты – жертва, – повторил он. – Жертвы всегда ищут своих охотников. Вот Елецкий не охотник, но ты с ним не осталась. Потому что тебе нужно, чтобы тебе показывали свое место, Леночка. Такова твоя природа. Вот дочка у тебя не такая. Строптивая. А ты такая.

– Дай мне услышать ее голос, – прошептала Лена, не слушая его бред. – Я прошу тебя, Стас… Будь человеком, дай поговорить с Ярой…

В тот раз он ничего ей не сказал, но через неделю пришел с телефоном. Включил какое-то видео, но почти сразу поставил его на паузу – на экране Лена разглядела смутно знакомую темноволосую девушку с грустными глазами. Ей казалось, будто она где-то ее видела, но где…

– Кто это? – спросила Лена, вглядываясь в экран телефона.

– Не узнаёшь? Девушка, которая оказалась в твоей тачке тем вечером, – хмыкнул Стас. Лена прищурилась, вспоминая. Вроде бы да, похожа. Только… Есть что-то в облике этой девушки что-то невероятно знакомое.

– Кто это? – хрипло повторила она, и Стас, сжалившись, включил видео.

– Мама, это я. Яра, – знакомым до ужаса голосом сказала девушка, глядя прямо в камеру. – Мама, я очень тебя люблю. Мамочка…

– Узнала? – улыбнулся Стас, снова выключая видео.

– Это… Яра? – выдавила из себя Лена.

– Верно. Она самая. Стала немножко другой. Ну ладно, не немножко. Она полностью изменила внешность.

– Что?.. Что ты с ней сделал, ублюдок?!

Лена вдруг схватила Стаса за грудки, а потом вцепилась ногтями ему в лицо. Но он перехватил ее руки.

– Это все из-за тебя. Если бы ты не пришла ко мне тогда… Ничего бы этого не произошло! Дура! Подстилка! Ненавижу вас всех! – Поддавшись неожиданной ярости, Стас схватил Лену за волосы и ударил головой о стену. Не сильно, но Лена от неожиданности вскрикнула. – Хотя, может, оно и к лучшему. У меня такой грандиозный план. Эй, милая, твоя дочь ведет себя хорошо. А я обещал ей, что если она ведет себя хорошо, то и я буду вести себя подобающе. Если девка твоя справится, может и увидитесь однажды. Ну-ка, повернись, милая. Ты раньше меня так заводила, а теперь смотрю на тебя и противно. Начинай-ка приходить в себя. Будешь свой хлеб отрабатывать.

– Что, на панель отправишь? – Глаза у Лены сверкнули.

– Кому ты там нужна, дорогуша? – хохотнул Стас. – Девочек будешь обучать. Опыта-то у тебя много. Но если будешь плохо себя вести, клянусь, Ярочке не поздоровиться. Веришь? Отвечай.

– В-верю, – заикаясь, ответила Лена.

Стас смачно поцеловал ее в щеку, словно издеваясь, и ушел. А Лена сжимала кулаки в бессильной ярости и мысленно убивала его. Раз за разом. Бедная ее девочка. Бедная Яра. Почему ее жизнь сложилась именно так? За что ей все это? «Из-за тебя. Это ты во всем виновата», – проговорил внутренний голос. И Лена громко зарыдала, царапая лицо. Она не знала, как спасти дочь, и сходила с ума от бессилия. Лена готова была вытерпеть все, только бы ее девочка была жива и здорова. Нужно умереть за нее – умрет. Нужно жить ради нее – она сделает все возможное.

Если Лена не думала о дочери, то тогда думала о Косте. Как искупить вину перед любимым человеком, она не знала. И все, что могла, так это молиться за него, храня в сердце волшебные воспоминания, в которых была по-настоящему счастлива рядом с этим человеком. Ее человеком. Который сейчас ненавидит ее, считая предательницей. И он прав. Она – ошибка. И люди, которые встречаются ей, только страдают.

***

После встречи со Стасом и Марком прошел еще месяц. Я все так же жила в доме Вальзера, постепенно привыкая к своей новой роли узницы. Нет, вернее, существовала. С мамой мне поговорить так и не удалось, впрочем, и со Стасом я не общалась – только с Марком. Мы делали вид, будто друзья. Переписывались даже – так, на глупые темы о музыке, фильмах и стендапе, но не для удовольствия, а из боязни Стаса, что Вальзер может контролировать мои переписки. Эта фальшь безумно утомляла, и я все больше и больше искала утешения в книгах. Вальзер, заметив мою любовь к книгам , предложил переоборудовать одну из комнат на первом этаже под библиотеку. Я согласилась, и вскоре в доме появилась настоящая библиотека. Шкафы из натурального темного дерева вдоль стен, кожаный диван и кресла, чтобы удобно было читать, мягкий ковер, огромная картина в золотистой раме.

Это была репродукция картины «Пылающий июнь» художника Фредерика Лейтона. На ней была изображена красивая молодая женщина в роскошном полупрозрачном оранжевом одеянии, спящая на скамье, а за ее спиной серебрилась под луною вода. Я часто рассматривала эту картину – она буквально заворожила меня. Но я не понимала, спит ли девушка или… уже умерла? В Интернете я нашла информацию об этой картине и поняла, что правильно почувствовала ее, – в правом верхнем углу находилась ветвь ядовитого олеандра и, по мнению некоторых искусствоведов, это могло символизировать тонкую грань между сном и смертью. Я чувствовала себя точно так же. То ли спала, то ли уже умерла душою.

– Почему ты столько читаешь? – однажды спросил меня Вальзер.

– Книги дают мне возможность отвлечься, – ответила я, не подумав. – Уйти в один из выдуманных миров и прожить чью-то жизнь…

– От чего ты так сильно хочешь отвлечься?

– От… От себя самой, – осторожно ответила я. – Я слишком много думаю. И думаю не о том.

– О чем думаешь, дочка? Тебе плохо со мной? – спросил Вальзер. – Я делаю что-то не то? Ты хочешь уехать? Знаю, раньше ты вела другую жизнь. А сейчас стала затворницей.

Уехать? Невероятное предложение. Но я знала, что Стасу оно не понравится.

– Я не хочу уехать. Просто… Ощущаю себя странно.

– Ты боишься меня, – вдруг сказал Вальзер, прищурившись. Мне казалось, он видит меня насквозь. – Не спорь, вижу, что боишься. Спорить не буду. Нрав у меня жесткий. Но тебе бояться нечего. Тебя не трону. Ты своя. – Он неловко коснулся моих волос и погладил их, повторив: – Своя.

Я опустила глаза. Знал бы он правду!

– К матери завтра съездим, – продолжил мой новый отец.

Мать Владиславы он действительно перевел в частный пансионат, который находился на другом конце города. Мы ездили к ней пару раз, и каждый раз она кричала, что я не ее дочь. Чувствовала. Понимала. Видела. Все считали ее сумасшедшей, но она одна знала правду.

– Хорошо, – кивнула я.

Вальзер посидел со мной немного и, наконец, ушел, дав мне выдохнуть. А я почему-то вспомнила Костю. Рядом с ним мне никогда не было страшно. Еще мне безумно хотелось увидеть Игната – хотя бы на фото в социальной сети, но в сети я не заходила. Я поставила себе запрет на любовь. Нельзя думать об Игнате – чем больше думаю о нем, тем слабее становлюсь. А я должна быть сильной, чтобы жить ради нас с мамой. Да и недостойна я его. Из-за меня мой мальчик страдал. И я тоже должна страдать, не только он один.

Я наказывала сама себя. А чтобы отвлечься от боли, стала не только читать, но и писать – хотелось закончить для себя ту самую историю о Заре – девушке со звездой вместо сердца, чье лицо было изуродовано шрамами. Внезапно она напомнила мне меня саму. Только у меня в шрамах было не лицо, а сердце. Но, как и Заря, я стала другой. Ее не узнал возлюбленный, когда Заря направилась в Небесный город искать мать. И я была уверена, что если Игнат увидит меня, то тоже не узнает.