Глава 41. Тень в моей спальне

Снова раздался настойчивый стук в дверь.

– Спрячься, прошу, – повторила я, в ужасе глядя на Игната, застывшего передо мной.

Если Вальзер увидит его в моем номере, то у него будут проблемы. Он будет в опасности! От всего происходящего я была в таком напряжении, что плохо соображала, что делаю. Мне казалось, Вальзер вот-вот ворвется в номер и разорвет Игната на куски, как тигр добычу. Только вот сам Игнат этого не понимал. Он казался спокойным.

– Я могу помочь тебе, – сказал Игнат. – Забрать с собой. И твой отец ничего мне не сделает. Поверь, Влада. Ведь…

Я поспешно закрыла его рот ладонью, испугавшись, что стоящий за дверью Вальзер услышит мужской голос. И тут же убрала ладонь за спину.

– Ну, пожалуйста, уйди в гардеробную, – выдохнула я, и Игнат все же послушался. Посмотрел на меня долгим и странным взглядом, но все же шагнул в спальню, к которой примыкала гардеробная комната.

Уступил. Я же, взлохматив волосы, бросилась к двери и распахнула ее. За порогом стоял Вальзер. Один, без охраны.

– Долго не открывала, – заметил он с укоризной.

– Прости, задремала, – хрипло пробормотала я. – Что-то случилось?

– Ничего, – покачал он головой. – Хотел тебя увидеть.

Я думала, Вальзер что-то скажет мне и уйдет, но он вдруг шагнул в номер и прошел в гостиную. Я захлопнула дверь и кинулась следом, молясь небесам, чтобы Вальзер не обнаружил Игната в гардеробной. Мужчина тяжело опустился в одно из кресел, я села на диван рядом и поняла – Вальзер был пьян. Никогда раньше я не видела его нетрезвым – максимум, что он позволял себе, так это рюмку дорогого коньяка или виски.

– Я ненадолго, – сказал Вальзер. – Просто зашел поздравить любимую дочку. Праздник-то понравился? Угодила Машка?

– Да, пап, все очень здорово, шоу невероятное и организация на высшем уровне, – ответила я, покосившись на дверь в спальню. К счастью, Игнат не выходил.

– И гости через одного: депутаты, бизнесмены, чиновники. Даже прокурор был, – хмыкнул Вальзер. – Все меня уважают. Только завелась одна крыса, которая…

Тут он замолчал. Решил не договаривать, а я не стала спрашивать. Если не хочет говорить – не скажет.

– Ты надела мой подарок, – заметил Вальзер.

Я перевела взгляд на руку, лежащую на коленях – на указательном пальце действительно мягко сияло украшение, подаренное им вчера.

– Кольцо очень красивое. Все спрашивали, кто его подарил, – попыталась улыбнуться я.

Вальзер подался вперед и вдруг взял меня за руку. Пальцы у него были жесткие, словно обтёсанные наждачной бумагой. Алкоголь делал его сентиментальным.

– Ты меня прости, дочка, если что не так делал. Кроме тебя у меня родной крови нет. Только ты и я остались, – произнес Вальзер.

Я едва слышно вздохнула. Ох, ты не прав. Совсем не прав. Нет у тебя родной крови. Ты один.

– За все дни рождения, что ты провела одна, – прости. Не со зла я. Ты же знаешь, не со зла.

– Да, пап, знаю, – прошептала я, почему-то чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Все хорошо.

Сказала бы так настоящая Влада? Простила бы отца или нет?

– Жаль, что прошлого не воротить.

Вальзер устало закрыл глаза. Я думала, он откроет их и скажет что-то еще, но он так и уснул, сидя в кресле гостиной моего номера, пока за стеной прятался Игнат. Я подождала минут десять, прежде чем встать. Вальзер так и не просыпался, и я, осторожно ступая, пошла к Игнату. Выпущу, пока его не заметили. Только вот идти в гардеробную было страшно. Чтобы вновь лицом к лицу встретиться со своим прошлым, мне нужно было открыть лишь одну дверь. Но я никак не решалась сделать этого. Просто застыла перед этой самой дверью, пытаясь совладать со страхом. И вздрогнула, когда дверь распахнулась сама.

Передо мной снова стоял Игнат. Я видела, как в полутьме блестят его глаза. С безудержной силой меня потянуло к нему – вновь захотелось совершить ту же ошибку, и обнять со спины, как когда-то раньше. Почувствовать тепло родного человека. Вдохнуть его запах. Но я держала себя в руках. Больше не сорвусь.

– Отец уснул, уходи, – прошептала я.

– Идем со мной вместе, – тихо ответил он и протянул руку.

Мне хотелось коснуться его пальцев, но я не позволила себе такой роскоши.

– Уходи, сказала же, уходи.

Игнат стоял и смотрел на меня – все так же с протянутой рукой, словно надеялся, что я все-таки возьму ее. И тогда я решилась. Схватила его за запястье и потянула за собой к двери. Нужно вывести его из номера, пока есть возможность! Игнат не стал сопротивляться – послушно пошел следом.

– Только тихо, – предупредила его я, стараясь двигаться бесшумно.

Мы смогли выбраться из номера, и я осторожно прикрыла дверь. Затем огляделась и, не отпуская руку Игната, пошла по тихому коридору, распахнула одну из дверей в его конце, и мы оказались на прохладной лестнице. Камер здесь не было, и мы могли поговорить с Игнатом наедине. Сердце при этом отчаянно билось о ребра. Я должна играть роль высокомерной Влады до самого конца. Прости, мой мальчик. Прости за всю ту боль, которую я тебе причинила. Руку Игната все-таки пришлось отпустить, хотя делать мне этого не хотелось. Я подошла к стене и скрестила руки на груди.

– Не знаю, чего ты от меня хочешь. И не знаю, сколько раз нужно повторить, как ты мне противен. Но знаю одно – никогда больше так не делай.

– Не спасать тебя? – усмехнулся Игнат, стоя напротив. – Тебе стало плохо, и я просто занес тебя в номер, Влада.

– Я про другое! Ты же специально стал работать с моим отцом! Чтобы снова начать доставать меня! – выкрикнула я в отчаянии.

Игнат пожал плечами, не опровергая и не соглашаясь.

– Почему ты обняла меня, когда я хотел уйти? – вдруг спросил он.

– Это был секундный порыв, – на мгновение смутившись, ответила я. – На мгновение мне стало страшно. Вот и все. Забудь об этом. И вообще, забудь обо всем, что было сегодня.

– Мне показалось, ты его боишься, – вдруг сказал Игнат, вглядываясь в мое лицо, словно ища в нем знакомые черты. – Своего отца. Когда ты подошла к нам на дне рождении, у тебя даже пальцы дрожали. И я решил – если Вальзер попытается обидеть тебя, то я выйду и вступлюсь.

– Зачем ты говоришь мне все это? Зачем?!

– Чтобы ты знала, Влада. Ты не одна, – тихо ответил Игнат. – Есть люди, которые могут помочь.

– Намекаешь на себя? Запомни, как там тебя?

Я демонстративно пощелкала пальцами в воздухе, будто вспоминая его имя. Его плечи опустились – как от тяжелого вздоха.

– Игнат.

– Так вот, Игнат, я не боюсь своего отца. Я боюсь тебя, – сквозь зубы проговорила я, ненавидя себя за каждое сказанное слово.

– Почему же ты боишься меня?

– Потому что ты меня преследуешь. Разве не понятно? Мне неприятно твое настойчивое внимание. И я не хочу, чтобы мой отец думал, что между нами что-то есть. Папа придерживается консервативных взглядов на жизнь. И я не хочу его разочаровывать.

– Консервативных? – хмыкнул Игнат неожиданно. – И когда это бывший зэк стал таким правильным? После того, как отмолил все грехи за бабло?

Я сделала то, о чем, наверное, буду жалеть до конца жизни. Ударила Игната по щеке. Не сильно – на щеке даже следа от ладони не осталось. Но в янтарных глазах отразилась такая боль, что защемило сердце.

– Не говори… Не говори так о моем отце, – проговорила я с трудом. Ладонь жгло.

– Заслужил, – коротко ответил Игнат. – Значит, у меня нет ни одного шанса, Владислава?

– Ни одного. Прощай. Больше не докучай мне. И да, на свадьбу не приходи, даже если отец тебя позовет.

– Ты всегда можешь мне позвонить, – напомнил Игнат. – Визитку я оставил.

Я ушла с лестницы, громко хлопнув дверью. Игнат вышел следом за мной. Я резко обернулась.

– Опять ходишь со мной? – Мой голос звучал так холодно, что казалось – еще немного, и стены покроются льдом.

– Я живу в соседнем номере, если ты не забыла, – несколько насмешливо напомнил Игнат.

– Не помню всякие мелочи, – парировала я, снова доставая ключ-карту.

Я думала, Игнат тоже пойдет в свой номер, но он прошел мимо и направился к лифтам. Значит, куда-то собрался. Что ж, оно и к лучшему. Когда я наконец оказалась в своем номере, Вальзер уже проснулся.

– Далеко ходила? – хмуро спросил он, когда я вошла в гостиную.

– Искала Мэри или твою охрану, чтобы сказать, что ты у меня, – отозвалась я равнодушно. – Но никого на этаже не нашла.

– Велел никому за мной не ходить. Ладно, оставлю тебя одну. Наверное, ты устала.

Вальзер поднялся с кресла и тяжелым шагом направился к выходу. Я осталась одна – уставшая и одинокая. Приняла душ, надела белоснежный махровый халат и с влажной головой легла в кровать. В руке были визитка Игната и коробочка с его подарком. Я долго не решалась открыть ее, а когда все-таки сделала это, то вздрогнула. Внутри лежала брошь в виде бабочки – такая изящная, что казалось, что это настоящая бабочка. И вот-вот взлетит под самый потолок! А с ее тонких крыльев полетит звездная пыльца…

Меня мигом накрыло флешбэком из прошлого. Мой последний день рождения как Ярославы Черниковой. Мама и Костя дарят мне розы, шары и серьги-бабочки, а потом поют песню.

Снова день рождения, и снова подарок, связанный с бабочкой. Может быть, это какой-то знак? Я не знала. Просто лежала и думала, думала, думала… Мысли тянулись к Игнату, и больше всего мне хотелось оказаться на его коленях. Прильнуть к его плечу и чертить пальцем по груди геометрические фигуры, как когда-то раньше. А вместо этого я раз за разом обижала его, говоря гадкие слова.

Голова стала тяжелой, прилипла к подушке, руки и ноги налились свинцом, глаза закрывались. Сладкий сон утягивал меня в свои сети. И когда я почти отключилась, то услышала вдруг странный щелчок. Как будто открылась входная дверь. Я распахнула глаза и прислушалась – тишина. Снова сомкнула ресницы. Опять услышала странный звук, похожий на шаг. Подобралась, спросонья все еще не понимая, что происходит. А потом вдруг увидела, как в спальню входит большая тень, сжимающая нож – его лезвие блестело в свете луны, чей свет падал в окно. Я и опомниться не успела, как тень оказалась возле меня. Лезвие опасно сверкнуло в непосредственной близости от моего лица. От ужаса, охватившего меня, сковало тело.

– Молчи, стерва, – проговорил незнакомый мужской голос. – Иначе располосую прямо сейчас.