Глава 13. Предстоящая поездка

Встреча с Игнатом далась мне нелегко. Я сделала все, чтобы мы больше не пересекались. Наш поцелуй был ошибкой, но я о нем не сожалела.

После ухода гостей из нашего дома все изменилось. Хотя нет — все осталось прежним. Изменилась я, вновь пережив минуты своей прошлой, но такой настоящей жизни. И пусть на короткий миг, но я вновь стала Ярославой.

Я поняла, почему все еще жива. Не только ради мамы и надежды спасти ее. Если бы меня не стало, возможно, ее мучениям тоже пришел бы конец.

Я жива потому, что жива моя любовь.

Теперь она другая — не девичья, не воздушная, что воодушевляла и заставляла пылать. Эта любовь повзрослела вместе со мной. Она стала крепкой и глубокой, выдержав все утраты. Тонкой, но неразрывной нитью, связывающей меня с прошлым миром, в котором жила Ярослава. Любовь не позволила мне исчезнуть, стала единственной опорой.

Если раньше я боялась признаться себе в этом, то после прикосновений Игната и того поцелуя бабочки внутри ожили. Теперь я знаю: мои чувства к нему останутся со мной навсегда, хотя он об этом никогда и не узнает. Я люблю его — и это не изменится до моего последнего вздоха. Пусть для него Ярослава мертва, но мою любовь это не сломило.

В сказках поцелуй пробуждает спящую царевну, но наш поцелуй не смог воскресить меня. Меня сдерживали не только «сонные» чары, но и желание выяснить, кто их наложил. С подачи Алексы я решила узнать обо всех, кто причастен к моему заточению. Как провести собственное расследование, я пока не представляла, но понимала, что должна использовать любую возможность, чтобы докопаться до правды. Найти в себе решимость стало моим первым шагом к активной борьбе со Стасом и его подельниками.

Как бы мне ни хотелось мгновенно изменить свою жизнь, последовали однообразные будни. Мэри развлекала себя тем, что пыталась выведать у меня подробности встречи с Игнатом в библиотеке. Однажды утром, громко зевая, она спустилась к завтраку в ночном пеньюаре и устроилась за столом напротив меня. Вальзера не было дома, и она, чувствуя себя свободно, болтала без умолку. Ее любопытство вылилось в череду прямых вопросов.

— Ну же, Владочка, колись, как тебе удалось остаться наедине с этим красавчиком тогда в библиотеке? Специально его караулила?

Я едва не поперхнулась чаем и округлила глаза.

— С чего ты это взяла?

— Ой, да не отнекивайся, — закатила глаза Мэри. — Я слышала, как твоему папочке сообщила об этом охрана. Мне интересны все подробности. Что между вами было?

— Ничего! — спешно ответила я, стараясь скрыть волнение.

Я надеялась, что охранник не видел лишнего, — он заглянул только после того, как включили свет, а я к этому времени отстранилась от Игната.

— Мне ты можешь рассказать все. Я хотя и мачеха, но, можно сказать, твоя единственная подружка, — хитро сверкнули ее глаза.— Да, конечно. Особенно после того, как назвала меня ужасной девушкой и радовалась, что я не твоя родная дочь — ухмыльнулась я, припомнив ее слова.

Признаться, меня это совсем не задевало, но, вероятно, зацепило бы настоящую Владиславу. Мэри махнула рукой и кокетливо рассмеялась.

— Ты совершенно не так все поняла. Я хотела показать этой зазнайке Алексе, что на ее стороне, чтобы выведать у нее побольше информации.

— И что тебе удалось узнать? — спросила я скорее из вежливости, но Мэри явно была настроена посплетничать.

— Она много расспрашивала о тебе. Уверена, Алекса заметила, как искрит между тобой и ее женишком. — Мэри снова хихикнула.

— Между нами ничего нет, — отрезала я, зная, что Мэри не отвяжется.

Ей, лишенной собственных интриг и увлечений, так не хватало красок в жизни, что она готова была подстрекать меня к любым вымышленным сумасбродствам.

— Ага, конечно, — фыркнула мачеха. — Значит, не расскажешь?

— Мне нечего рассказывать, — покачала я головой.

— А зря, — заговорщически проговорила Мэри, подаваясь вперед. — Мы обменялись с Алексой контактами, так что могу выведать для тебя кое-какую полезную инфу про Игнатика. — Мэри не столько предлагала помощь, сколько торговалась.

Я бы, конечно, хотела узнать побольше об отношениях Алексы и Игната. Он назвал их брак фиктивным, и мне было интересно, считает ли его «невеста» так же, или она всерьез рассчитывает заполучить его. Алекса умела притворяться милой, и не все замечали ее фальшь. Я очень надеялась, что Игнат не попадет в ее ловушку.

Несколько дней я избегала разговоров с Мэри. Она заходила ко мне с разных сторон: то пыталась казаться милой подружкой, то предлагала «женский» совет, считая себя более опытной, то опускалась до шантажа, угрожая, что все расскажет Марку. Последнее меня лишь позабавило.

— И что ты расскажешь? Что мы случайно столкнулись в библиотеке, когда я не захотела слушать ваши сплетни?

— Не только. У меня богатая фантазия. — Она прищурила глаза, но ее уверенность в успехе была недолгой.

— Если ты что-то наплетешь про меня Марку, я сделаю то же самое и навру что-нибудь про тебя. Только расскажу про твои похождения не Марку, а сама знаешь кому, — намекнула я на Вальзера. Мэри прекрасно поняла, куда я клоню, ее глаза полыхнули злостью. — Как думаешь, кому из нас он поверит?

— Неблагодарная! — прошипела она и, резко развернувшись, ушла.

Мы больше не возвращались к этому разговору, и она не упоминала про Игната. Но явно затаила злобу. А когда Вальзер объявил, что на подписание документов в город моей прежней жизни мы отправимся без нее, разозлилась еще сильнее. Поездка планировалась лишь для меня. Отец отказался брать Мэри с собой.

— Посидишь дома, — резко ответил он на ее возмущение. — Здесь охрана, так будет надежнее.

— Почему тогда Влада едет? Это ведь ее хотели похитить, — попыталась спорить Мэри.

— Так надо, — холодно ответил Вальзер, и его взгляд заставил Мэри замолчать. Посмотрев на меня с ненавистью, она молча удалилась из гостиной, в которой мы сидели вечером.

У меня перехватило дыхание. Что будет, если я снова увижу Игната? Нет, нам нельзя больше встречаться — я этого не выдержу. Но возразить Вальзеру не могла.

После ужина мне пришлось позвонить Далевскому и сообщить, что вместе с Вальзером я поеду в свой город.

— Зачем он берет тебя с собой? — прозвучал его кислый голос.

— Я должна подписать документы.

— Какие? — допрос начался мгновенно. Далевский хотел контролировать ситуацию.

— Не знаю.

Он хмыкнул, не скрывая недоверия, и жестко добавил:

— Сообщишь, как узнаешь. А лучше сделай фотку. Хочу быть в курсе всего, что задумал твой папаша. — За спиной Вальзера он позволял себе грубый, даже пренебрежительный тон, а при нем пресмыкался и угождал, становясь еще противнее. — Как себя вести, знаешь. Без глупостей. Тебе прекрасно известно, кто будет отвечать за это.

Он вновь мерзко хмыкнул. Как же я устала от бесконечных угроз — и за прошедшие годы еще больше его возненавидела. Но сейчас лишь сжала зубы, чтобы не послать к черту. Промолчала ради мамы, чтобы ей не пришлось терпеть худшего.

— Я хочу увидеть маму, — решительно сказала я. — Ты обещал.

Стас замолчал, слышалось только хриплое дыхание. Как же мне хотелось схватить его за горло и задушить. Он явно думал, как отказать.

— Твоя мать заболела, — бросил он наконец.

— Что? Чем? — мой голос сорвался от волнения.

— Ничего серьезного.

— Я должна быть с ней! Должна увидеть ее! — почти закричала я дрожащим голосом.

— Не ори, дура! — рявкнул он в ответ. — Ладно, увидишь, чтобы успокоилась. Я же сказал, с ней все в порядке. У нее был доктор, назначил пару процедур и обследование. Мать твоя слишком много мне должна — будет жить, пока не рассчитается. — Он снова отвратительно захрюкал от смеха. — Марку скажу, чтобы привез тебя.

Я чуть было не поблагодарила его, но вовремя остановила себя. Как можно говорить спасибо человеку, разрушившему нашу жизнь. Разговор с ним всегда вызывал отвращение — к нему, к себе, к необходимости терпеть и молчать. Но сейчас я как никогда понимала, что должна действовать, что необходимо что-то предпринять.